Эхо юности моей

      — Аладор, спаси ме-еня, — сквозь смех Одалия, валясь на постеленном на траве пледе, пыталась отбиться от щекочущего её Дариуса.       — И не подумаю, — ответила её последняя надежда на спасение, отвлекшись от наблюдения за летающими вокруг насекомыми. — Я не хочу стать его следующей жертвой.       Дариус на секунду остановился и, нависнув над девушкой, приблизился к её лицу:       — Извинись.       — Я не буду извиняться за своё мнени-и-е-е, — её голос сорвался, когда Дариус сделал резкое движение, намереваясь продолжить экзекуцию. — Ладно-ладно, прости. Я не буду забирать свои слова назад, мне всё ещё кажется, что твоя новая прическа делает из тебя пижона. Но могу сказать, что она всё ещё лучше причёски Аладора. Пойдёт?       — Хм, — Дариус на секунду задумался и, пожав плечами, ответил — пойдёт.       — Эй! Я вообще-то здесь, — отозвался парень, — и, может я считаю, что у вас у обоих тупые причёски.       Дариус многозначительно взглянул на Одалию и, увидев в её глазах полное согласие, посмотрел на Аладора:       — А за это ты ответишь, — и, набросившись на парня, начал его щекотать.       Одалия последовала его примеру, наслаждаясь пробивающимися сквозь надрывный смех просьбами Аладора остановиться.       Она всегда искала бизнес-партнёра. Но теперь, лежа под греющими лучами на коленях Дариуса, пока Аладор увлечённо рассказывает ей о своём новом изобретении, в её голове промелькивает мысль: может, настало время пересмотреть приоритеты?       В такие моменты, полные беззаботности и романтики, было так просто забыть, с чего начинались их отношения.

***

      — Как настроение? Можешь не отвечать, потому что сейчас будут замечательно, — Дариус поднял руку с двумя блестящими картонными прямоугольниками в руках. Одалия вопросительно посмотрела на него, наклонив голову вбок, ожидая пояснений. — Ты. Я. И ночь безудержного насилия.       Глаза девушки округлились, и она выхватила один из билетов из рук Дариуса, на что тот удовлетворённо улыбнулся. Она пробежалась глазами на выбитых на картонке буквах, оповещавших о времени и месте прохождения незаконных боев, и вновь вернула взгляд на парня:       — Но откуда? Как? — Она вдруг насторожилась. — Мы же ещё не закончили школу. Нас пропустят?       — Я уже обо всём позаботился, — Дариус уселся на стол, за которым сидела Одалия. — Тебе остаётся только насладиться плодами моего невероятного обаяния и умения заводить правильные знакомства.       Она бросилась на шею Дариуса, который уже раскрыл руки, готов принять благодарную подругу в свои объятия.       — Спасибо, спасибо! — Отпрянув, она вновь уставилась на билет, не веря, что держит его в руках. — Я так понимаю, что Аладор идёт с нами?       Дариус на секунду замялся, но вскоре вновь вернул себе постоянно невозмутимое выражение лица:       — Не думаю, что он будет в восторге от такого метода времяпрепровождения, ты же знаешь, как он относится к "необязательному насилию", — на этих словах Дариус поставил воздушные кавычки, имитируя своего парня, а после наклонился к Одалии и заговорчески произнес, — лучше это останется нашей маленькой полной бессмысленной насилия тайны.       — Ты прав, — кивнула она, и вдруг её глаза вновь загорелись, — я слышала, что в прошлом году ведьме сорвали знак ковена вместе с кожей заживо!       — А ещё на одном из недавних боев одного из бойцов сожгли заживо в запале битвы, — добавил он, улыбнувшись девушке, на что та улыбнулась в ответ. — Встретимся на центральной площади за час до культурного мероприятия.       Одалия кивнула и убрала билет в карман сумки.

***

      — О Титан! Как думаешь, это как-то можно пришить назад? — Дариус наклонился к стоявшей рядом Одалии, пока та припала к стенкам прозрачного купола, защищавшего зрителей от развернувшейся бойни.       — Не думаю, — довольно хмыкнула она. — По крайне мере, без действительно хорошего представителя ковена Лечения им не обойти...смотри! Он встаёт!       — Вечер становится всё увлекательнее и увлекательнее с каждой секундой, — произнёс Дариус, одними глазами следя за развернувшимся перед ним боем, надеясь, что не лишится слуха от восторженных восклицаний то и дело подпрыгивающей рядом Одалии.       Девушка была полностью захвачена происходящим: возможно, из-за ракушек, которые они с Дариусом поставили на красноволосую ведьму. А может, потому что "неоправданное насилие" всегда помогало ей справиться с тяжелыми чувствами. В критично отвратительные моменты Дариус начинал с особым усилием следить за своей и так почти безупречной внешностью, видимо, уделяя внимание тому, что он ещё может контролировать. Одалия полностью отдавалась насилию: не важно, кто им занимается, - она или кто-то другой, - сама возможность кричать на трибунах, наблюдая, как дерутся ведьмы, часть из которых, возможно, не выберутся из-под купола живыми, помогали ей забыться о проблемах. Аладор же, напротив, отличался невероятным стремлением навредить себе и сделать и так сложную ситуацию ещё хуже. Именно эти сакральные знания об особенностях лучшего ученика факультета мерзопакостей и заставили её подумать, что у неё появился шанс. Но, видимо, она сделала совершенно неверные выводы.       Наблюдая за взглядами Аладора, который тот, как он думает, бросает украдкой, в совокупности с неприличным количеством раз, когда он абсолютно очевидно искал всё более изощрённые методы наказать самого себя, Одалия не сомневалась: Аладор абсолютно и бесповоротно влюбился в неё. От этого девушка чувствовала, как её сердце начинало биться быстрее: она оказалась к цели намного ближе, и имела все возможности опередить свой же план. В её самых смелых мечтах найти толкового бизнес-партнёра она планировала через пару лет после выпуска из школы: год должен был уйти на завязывание отношений; ещё год на обзаведение семьи, чтобы партнёру было что терять при желании выйти из бизнеса; и целая вечность, чтобы развить дело всей её, ну, или как она будет говорить в слух, их жизни. Наверное, кто-то назовёт её подход к жизни излишне холодным. Она же назовёт холодным пол заброшенного дома, в котором она оказалась со своей матерью после того, как её многоуважаемый, желающий строить семью со своей новой пассией, папочка выставил их вещи за порог дома. Со временем, после многих часов прокручивания самых неимоверных идей в голове, Одалия, наконец, пришла к своему элегантному и простому решению о семейном бизнес-партнёрстве.       Аладор мог стать последним недостающим пазлом: озабоченность изобретениями могла бы стать основой бизнеса; до смешного раздутое чувство справедливости защищало от потенциальной лжи и интриг; а неискушённость в совокупности с мягкостью характера делали из него идеальный материал под гибрид мужа и бизнес-партнёра.       Влюблённый же Аладор превращался в шанс, который нельзя было упустить. Даже если это значило, что облюбовавшему его Дариусу придётся немного посторониться.       Но видимо, её мозг начал выдавать желаемое за действительное. Вместо того, чтобы броситься к Одалии и признаться в своих чувствах, Аладор, неловко заикаясь, позволил ей уйти. По бесстыже выставленным на следующий день на всеобщее обозрение засосам на шее Дариуса, Одалии и без шара могла догадаться, куда направился её несбывшийся бизнес-партнёр.       К счастью, единственная причина, по которой её охватила тяга к насилию, было разрушение её уже сложившихся в голове планов на Аладора, и не имела ничего общего с чувствами. Так что ей ничего не мешало продолжать общаться с друзьями, несмотря на очевидную возросшую неловкость Аладора вокруг неё. В конце концов, эта дружба позволила ей оказаться прямо около самого купола, на бое, который уже завтра будут лишь базируясь на слухах обсуждать все её одноклассники.       Двое оставшихся на поле битвы бойца, наконец, сцепились в последней схватке. По громким вскрикам здесь и там можно было догадаться, кто поставил на оставшихся ведьм. Следя глазами за выбранной ими с Дариусом ведьмой, её руку вдруг сжали обе руки парня, который усиливал хватку каждый раз, когда их потенциальный выигрыш был в опасности.       Не до конца осознав, что произошло, девушка увидела, как вторая ведьма отлетает и, ударившись о стенку купола, падает на землю. Слова ведущего о победителе затонули в криках толпы. Захлестнувший всех спортивный экстаз подействовал и на Одалию, которая, радостно закричав, кинулась к Дариусу. Почувствовав, как сильные руки обвивают её талию, она вдруг почувствовала, как теряет ощущение земли под ногами. Через несколько секунд ликований, Дариус, наконец, поставил её назад, мягко улыбнувшись.       Наконец, оказавшись на улице, Одалия смогла вздохнуть полной грудью: спёртый воздух, состоящий преимущественно из запаха алкоголя, пота и страданий, был не лучшей пищей для её лёгких. Она пересчитывала ракушки, аккуратно складывая их в небольшой мешочек.       — Вау, юная леди, а вы и правда любите ракушки на столько, на сколько рассказываете, — напомнил о своем присутствии идущий рядом с ней Дариус, — никогда не видел, чтобы ты трогала что-то с такой бережностью.       Одалия закатила глаза:       — Между прочим, это ты предложил сделать ставку. Так что не претворяйся, что не рад выигрышу.       — Согласен, это я предложил, — с этими словами щупальце мерзопакости вдруг вырвало у Одалии мешочек и положило его прямо в руки Дариуса, — поэтому большая часть выигрыша по праву принадлежит мне. За генерацию великолепной идеи.       — Вообще-то кто-то, — Одалия аккуратно взяла мешочек двумя пальцами, не отрывая взгляд от глаз Дариуса, — хотел поставить на громилу в чёрном, пока я его не отговорила.       — А кто-то вообще не попал бы сюда без очаровательного ведьмака, сумевшего найти подход к охраннику заведения, — продолжая смотреть Одалии в глаза, Дариус сделал резко движение в попытке схватить ракушки.       Девушка отпрянула назад и со смехом попятилась назад, после чего, потянувшийся за мешочком Дариус, повалил её на землю. Оказавшись придавленной парнем, она, всё ещё заливаясь смехом, наконец, сдалась и расслабила хватку, позволив Дариусу забрать добычу. Нависнув над Одалией, Дариус улыбнулся:       — Так или иначе, это, — он помахал мешочком, — результат командной работы. А команда из нас, признаться честно, вышла неплохая.       — Возможно, — согласилась Одалия, продолжая смотреть ему в глаза.       Её сомнения о том, к чему всё это идёт, зародившиеся ещё во время поединка, подтвердились.       Чего она не понимала, так это почему к этому всё идёт. Судя по усердным попыткам Аладора сделать вид, что ничего не произошло, и отсутствию у его парня желания убить неудавшуюся разлучницу, он оставил её признание при себе.       Была ли это проверка? Попытка испугать её каким-то очень изощрённым, как и всё, что касается Дариуса, способом?       Был ли это ударивший в голову алкоголь и юношеское либидо?       Или, может, что-то искреннее?       Так или иначе, Одалия рискнёт, чтобы узнать.       Если это всё дурацкая проверка или метод испугать её, то она не намерена отступать назад: она была не из тех, кто позволяет себе показать слабость. По крайне мере, не когда это было невыгодно. Если же Дариус просто настроен делать пьяные глупости, то они могут стать хорошим подспорьем для манипуляций в будущем. Ну, а если его эмоции были искренне, в чём Одалия сильно сомневается, то...никто же не мешает заменить фигуру Аладора Дариусом, ведь так?       Обхватив щёки Дариуса обеими руками, Одалия одновременно приподнялась с земли и притянула его к себе, вовлекая парня в поцелуй.

***

      — Я всё ещё не могу поверить, что вы уговорили меня в это, — произнесла Одалия, приподнимаясь и облокачиваясь на спинку кровати.       — Я всё ещё не могу поверить, что Дариус уговорил тебя на это, — Аладор прикрыл глаза, когда Одалия, на чьем оголённом животе он разместился, начала перебирать его волосы.       — Ну, что могу сказать, — Дариус одним пальцем повернул к себе лицо Одалии и чмокнул её в губы, — я умею подбирать правильные аргументы.       Одалия заметила, как Дариус, потащив за собой обёрнутую вокруг его бёдер простыню, присел на край кровати, задумался:       — И всё же, "это всё", — он обвёл пальцем кровать, — требует более детального обсуждения.       Может, всё пошло не так, как она планировала, но в тот день, когда Дариус, проведя её до дома после боёв, и предложил то, что предложил, Одалия и не думала отказываться. Вместо одного бизнес-партнёра у неё появляется шанс заполучить сразу двух сильнейших ведьмаков факультета.       Титан безусловно любит её.       Конечно, в её план необходимо внести некоторые коррективы, но это лишь вопрос времени.       — Под "этим всем", — Одалия сымитировала движение Дариуса, самодовольно улыбнувшись, — мы имеем в виду секс или что-то ещё?       — Я хочу обсудить "что-то ещё", — подал голос Аладор, резко приподнявшись и с надеждой посмотрев сначала на Одалию, а затем на Дариуса.       — Слабость моя, — Одалия закатила на такое прозвище глаза, даже не подозревая, что совсем скоро на её лице будет появляться искренняя улыбка каждый раз, когда Дариус будет придумывать аналогичные обращения для неё, — давай сначала спросим Одалию? Всё же, решение будет за ней.       Аладор понимающе кивнул.       Одалия наблюдала, как самый изворотливый и вместе с тем трудолюбивый ведьмак, которого она встречала, накрывает её руку своей:       — Принцесса, — о титан, — не окажешь ли ты нам честь...       В это время самый талантливый инженер, которого она встречала, затаив дыхание, смотрел на неё.       —...и я хочу уточнить, что у тебя всегда есть право отказаться, и, если необходимо, ты можешь подумать столько времени, сколько тебе понадоби...       Она пока понятия не имеет как, но она заставит "это всё" работать.       — Я согласна, — выпалила она, через секунду оказавшись в объятиях Аладора.       Она построит величайшую империю.