После

Даже спустя два дня Дженнифер не могла избавиться от противного кашля. Газ, которым её отравила Афина, имел неприятный побочный эффект – он оседал в лёгких и очень болезненно рассасывался. После особенно продолжительного приступа кашля Дженнифер показалось, что легкие сейчас взорвутся. Как бы то ни было, она уже не могла говорить без хрипов. Снова уставившись в компьютер, она стала рассматривать шахматную доску, выведенную на монитор. Капитан говорил, что до войны играл в эту игру с Афиной Сэмюэлс, – и Дженнифер стало любопытно, что это за игра. Она взглянула на интерактивное изображение. – Хорошо, Ментор. Что сейчас на экране? – Ах, да, – любезно согласился Ментор. – Шахматы – это такая тактико-стратегическая игра для двоих. Игра ведётся на доске из 64 чередующихся красных и чёрных квадратных полей. У каждого игрока по шестнадцать фигур: у одного чёрные, у другого белые. Шахматные фигуры следующие: один король, один ферзь, две ладьи, два слона, два коня и восемь пешек. Цель игры состоит в том, чтобы захватить фигуру короля противника – этот момент игры называется «поставить вражеского короля под шах». Другой игрок в ответ должен попытаться вывести своего короля из-под шаха, помещая другую шахматную фигуру между угрожающей фигурой противника и своим королём или захватывая угрожающую фигуру противника. Если король сможет переместиться на другое поле, то он больше не под шахом. Если короля нельзя переместить, то он считается схваченным, и противник выигрывает игру. Дженнифер задумалась над его словами – и её охватил новый приступ кашля. – А почему игра считается сложной? – спросила она. – Каждая фигура может двигаться только определённым образом. Каждый игрок должен постоянно следить за манерой игры противника и пытаться предугадать его ходы. При игре нужно не просто играть механически, а интенсивно думать. Были написаны целые книги о шахматных стратегиях – о том, как поставить противнику шах и мат. Некоторые стратегии были названы в честь игроков, которые их создали. – Тактика, стратегия и умение перехитрить противника... – Дженнифер улыбнулась, поняв, что это значит. Её скрутило очередным приступом кашля, почти согнув пополам. Отдышаться не получалось. Лёгкие грозились вылететь изо рта. Маленькие искорки засверкали по краям зрении. Вдруг она почувствовала, как кто-то подошёл и сильной, твёрдой рукой похлопал её по спине, помогая избавиться от газа. – Полегче, – сказал Джон. – Сделай глубокий вдох, а то потеряешь сознание. Она схватилась за его руку, сердце уже тормозило из-за близкого обморока, но по крайней мере в глазах немного прояснилось. – Лучше? – спросил Джон. – Кажется, да, – она глубоко вздохнула, по-прежнему чувствуя першение в горле. – Быстрее бы оно прошло. Джон сел в кресло рядом с ней, заметив монитор, и пододвинул к ней стакан с водой. – Когда мы высадили Афину у Коридоров, она снова извинилась за то, что отравила тебя газом. Она не думала, что это будет настолько болезненно. – Я её не виню, – Дженнифер отхлебнула воды, прохладная жидкость помогла успокоить пересохшее горло. – На её месте я поступила бы точно так же. Оцифровка – вот чем пугали нас био-дреды и надзиратели, когда мы были детьми. – Зачем? – Не знаю, – Дженнифер пожала плечами. – Наверное, так они пытались держать нас в узде? То есть, они учили нас, что мы должны превратиться в бессмертные разумы в совершенных металлических телах – это была их версия рая, но оцифровка была для них подобна аду. Время от времени они пугали нас Зораном. Мы были готовы на всё, чтобы нас не оцифровали, на что угодно. – Даже предать друзей? – спросил Джон. Дженнифер помотала головой. Иногда она забывала, что товарищи не совсем понимают всех аспектов воспитания «Молодежи Дреда». – У нас не было друзей, помнишь? Мы были «Молодежью Дреда» – солдатами, а у солдат не может быть друзей, потому что это означает, что ты испытываешь эмоции… – И именно эмоции делают вас несовершенными, – закончил Джон фразой из одной из литаний. – Лично мне нравится, что мы друзья. Я скорее соглашусь быть "несовершенным", чем на полное отсутствие чувств. Покалывание внезапно усилилось и превратилось в новый приступ кашля, от которого Дженнифер чуть не упала со стула. Она почувствовала, как Джон схватил её за руку, когда кашель усилился, и удары по спине, когда он помогал ей перевести дыхание. Наконец действие газа прошло, и она увидела, что вместо пустого стакана воды стоит уже полный. – Спасибо. – Мне очень жаль. Нам не следовало разделяться, когда я отправился на поиски Афины, – сказал он. – Она была твоей подругой. Она хотела увидеть тебя, и ей бы не понравилось, если бы ты привёл кого-нибудь с собой, – Дженнифер снова отпила воды. Это помогало, но не очень. – Если бы мы вошли туда вместе, может быть, она бы не отравила тебя газом и не стреляла в меня. Дженнифер не совсем поняла. С точки зрения тактики, ей не нужно было тогда идти с ним. И всё же… – Может быть, но, как любит говорить Ястреб, нет смысла сомневаться, когда всё уже произошло, – задумчиво произнесла она. – Афина боялась, что её снова оцифруют, и просто пыталась защитить тебя от этого. Ведь так поступают именно друзья, верно?

* * *

Джон понимал, что дело не только в этом. Учитывая то, где выросла Дженнифер, в каждой теме, которую они обсуждали, была целая жизнь, наполненная чем-то большим, чем эти вопросы. И тут дело не только в шахматах. – Да, друзья иногда так и поступают. А когда-то мы были хорошими друзьями. Однако Афина, кем бы она ни была, какие бы у неё ни были намерения, стреляла в Джона и отравила газом Дженнифер. Не проснись Пилот, чтобы рассказать Ястребу, что происходит, появись Зарон чуть раньше – и Джон бы потерял её. Эта мысль пугала Джона больше, чем он мог признаться кому бы то ни было. – Значит, она пыталась спасти своего давнего друга от судьбы, которая, по её мнению, была хуже смерти. Должно быть, это была крепкая дружба, если она захотела спасти тебя после стольких лет разлуки. Теперь Джон понял. Его ртношения с Афиной по-прежнему оставались для Дженнифер загадкой. Он не считал себя большим экспертом, но решил объяснить, что такое дружба. – Иногда люди могут годами жить порознь и при этом оставаться друзьями. Иногда при дружбе необязательно встречаться каждый день. На этот счёт нет каких-то строгих правил. Бывают времена, когда памяти о дружбе достаточно, даже если настоящей дружбы больше нет. Дружба была одним из самых непонятных понятий, с которыми Дженнифер столкнулась после бегства из «Молодёжи Дреда». Как человек, которого учили долгу, правилам, что личные привязанности – это плохо, и который так и не научился доверять кому-то, может понять, каково это – иметь друзей? Не говоря уже о друзьях, которые готовы пожертвовать ради тебя своей жизнью? У неё это ещё долго не укладывалось в голове. – Я никогда не слышала слова "друзья", пока не сбежала из "Молодёжи Дреда" и не встретила всех вас, – пробормотала она, делая ещё один глоток воды. – То есть, я не помню абсолютно никого в жизни, ради кого готова была бы рискнуть жизнью, как Афина ради тебя. То есть, мы каждый день рискуем жизнями, чтобы спасти кого-то от Дреда, но на личном уровне… – Но теперь у тебя есть мы, – напомнил Джон, положив ей руку на плечо. Он хотел сказать что-то ещё, но вспомнил, что он – капитан, а она – капрал. Идёт война. О некоторых вещах нельзя говорить, как бы сильно ему ни хотелось. Он снова взглянул на монитор. – Шахматы? – Ты говорил, что вы с Афиной встретитесь в книжном магазине и сыграете в шахматы. Мне стало интересно, что это за игра. Каждый день Дженнифер открывался какая-то новая сторона жизни, чего не было в «Молодёжи Дреда». Это было очевидно. Никаких игр. – Мы с папой очень любили играть в шахматы. Хочешь, я научу тебя?