После

Джон сидел в пустой главной комнате, уставившись в пустоту. Недавнее происшествие с генералом Бриггсом не давало ему покоя. Джону много раз приходилось посылать членов команды на опасные задания парами или тройками. Поскольку их было всего пять, с точки зрения логистики было невозможно справиться с любой чрезвычайной ситуацией в полном составе. С Бриггсом же определённо требовалось участие всех пятерых. Однако Бриггс поймал его с Ястребом и пытал. Захват и пытки были вполне предсказуемы каждый раз, как они покидали базу, вот только такого скорее ожидали от солдат Дреда и биодредов, а не от других бойцов Сопротивления. Если бы они тогда ушли впятером, шансы на то, что кого-то из них схватят, значительно снизились. Но вдруг всё наоборот: что, если бы их всех схватили и пытали? Если бы Бриггс сделал с Пилотом то, что сделал с ним… Джон быстро выбросил эту мысль из головы. Он – капитан ячейки Сопротивления. Нужно думать обо всех, а не только об одной. Он не хотел, чтобы образ Пилота, страдающей от боли, пытаемой ради получения информации, затуманил ему разум. И всё же… Бриггса отличался узколобой, полной ненависти убеждённостью, которую Джон видел слишком часто. Это была убеждённость человека в том, что он прав, несмотря на все факты, свидетельствующие об обратном, что его действия оправданы, какими бы неправильными они ни были. Он мог быть смертельно опасным солдатом, если бы прошёл через подготовку «Молодежи Дреда». Это вернуло мысли Джона к Дженнифер. Однажды она упомянула, что надзиратели угрожали детям Зароном. Это было жестоко. Если надзиратели столь же безжалостны и безразличны, как Бриггс, то Джону становилось понятно, через что прошла Дженнифер в детстве. – Они вернулись, – объявил Ястреб, почти вбегая в главный зал. – Вряд ли они что-то нашли, иначе Скаут был бы гораздо радостнее, когда вышел на связь. Джон улыбнулся. Разведка часто была неблагодарной и непродуктивной задачей. Чем больше проходило времени, тем меньше можно было обнаружить при разведке. Он подумывал сократить количество таких заданий, чтобы сэкономить топливо, но было ещё слишком рано для такого решения. Пока есть люди, которые пытаются выжить, он будет продолжать посылать товарищей на разведку. В коридоре раздались голоса, но Джон едва разбирал слова. – Но как тебе это удалось? – спросил Скаут. – А что тут такого? – ответила Дженнифер. – На меня напал курсант Дреда – пришлось отбиваться. – Он был ростом с Танка! – возразил Скаут. – Забыл любимую поговорку Ястреба: чем они больше, тем тяжелее падать? Последовал лёгкий смешок Танка. Затем Джон увидел, как Скаут помогает хромающей Дженнифер войти в главную комнату. Все они выглядели так, словно побывали в драке, но именно у Дженнифер одежда была порвана, а на коже красовались синяки. Если этого не считать, она была… в порядке? – Что случилось? – спросил он, помогая Скауту спуститься с лестницы. – Ничего страшного, капитан, – ответила Дженнифер. – Наткнулись на патруль, которым захотелось подраться – ну мы и дрались. Они убежали, а мы победили. – Если «ничего страшного», то почему ты хромаешь? – он подвел её к главному пульту и помог сесть. Танк вставил несколько дисков с данными в считывающее устройство на консоли и начал загружать информацию. – Один из кадетов оказался крупным парнем, примерно моего роста. Он бросился на Пилота, завязалась небольшая потасовка. – Потасовка? – Ястреб не поверил своим ушам. – Это было больше, чем потасовка, если он был ростом с Танка, – он взял Дженнифер за руку и увидел раны у неё на спине. – Есть что-нибудь острое, парень? – Я когда-нибудь говорила, что в «Молодёжи Дреда» была лучшей в своем классе по рукопашному бою? – Дженнифер улыбнулась ему. Ястреб молча смотрел на неё. – Ладно, – Дженнифер вздохнула. – У него был нож, мы подрались, и я его разоружила. Он сбежал во время взрыва. – Взрыва? – снова переспросил Джон. Чего они ему не досказывают? – Моя работа, – ответил Скаут. – Я бросил несколько гранат, чтобы отвлечь патруль и перегруппироваться. Некоторые здания в этом районе не выдержали взрывов и стены обрушились. – Стены? – Ястреб посмотрел на Джона. – Кажется, ты опять что-то недоговариваешь. – Вот и я такого же мнения, Мэтт, – Джон переглянулся с товарищами. – Выкладывайте уж начистоту. Танк откашлялся: – Часть стены обрушалась на Пилота – её прижало к земле. Мы вынули её из-под камней, вернулись обратно к кораблю и улетели. Больше разведка в секторе 7 ничего не дала. Ястреб и Джон переглянулись. То, как небрежно они отчитывались, означало, что произошло гораздо больше, чем им хотелось рассказывать. Пока. К несчастью для них, капитан должен владеть всеми подробностями. – И что? – И что? – повторил Скаут. – И что ещё случилось? И Скаут, и Танк немного запинались, и наконец Дженнифер сказала: – Я узнала одного человека в патруле. Он был не слишком рад меня видеть, поэтому приказал курсанту размером с Танка, взять меня.

* * *

Это не было чем-то новым в их жизни. Когда команда единогласно решила пригласить Дженнифер присоединиться к ним, они понимали, что рискуют встретиться с солдатами Дреда, которые её знали и считали долгом отомстить любому, кто предал Машину. Товарищи понимали, что это может привести к нежелательной ситуации в бою. Такое случалось и раньше. Однажды они помогали скрыться жителям деревни и нарвались на небольшой патруль «Молодёжи Дреда». Дженнифер была знакома с их главным, неким Рейнольдсом. Она пыталась убедить его, что Дред лжёт, но это всё равно закончилось перестрелкой с командой Пауэра, прикрывавшей спасающихся бегством жителей деревни. Дженнифер взяла верх в той битве, подвергнув себя серьёзной опасности. Она защитила остальную команду от того, чтоб Рейнольдс не выследил их по одиночке. Дженнифер приняла на себя несколько ударов, пока её костюм не отключился, оставив беззащитной, но выиграла время для остальных, чтобы позволить жителям деревни скрыться. После этого драка была довольно неприятной. Джон, Танк и Скаут бросились прикрывать Ястреба, когда тот улетал из этого района. Джон никогда не был так напуган, как в тот момент, когда увидел, что у Дженнифер скафандр отключился и Рейнольдс бежит к ней с пистолетом в руке, но одновременно поразился её самоотверженности и мужеству. Позже она сказала, что совсем не пострадала, если не считать её гордости, но Джон видел, что она немного кривит душой. Она не была серьезно ранена, но заработала несколько довольно болезненных синяков. Мышцы ещё несколько дней болели после этого. Это был первый раз, когда она так сильно пострадала, работая с ними, и ещё один случай, когда Джон узнал немного о её прошлом. Одна из многих литаний, которым учили в «Молодёжи Дреда», состояла в том, что боль – это чувство, чувства – это эмоции, а эмоции означают, что ты слаб, несовершенен. Машина не такая. «Молодёжь Дреда» не выказывает боли, не выказывает страха. Дженнифер не сразу привыкла к тому, что это нормально – не скрывать от других, когда тебе больно, терпеть боль, что стоическая внешность… не свойственна человеку. Теперь, если ей и было больно, она этого не скрывала. Она не вела себя так, будто боль – это ничто. Правда, она всё равно игнорировала боль, чтобы выполнить задание, но не так, как раньше. Джон снова сел за пульт Ментора. В ночной тишине его мысли вернулись к Бриггсу. Если бы все они оказались там, если бы Дженнифер схватили и подвергли пыткам… Джон давно подозревал, что она более стойкая, чем остальные, и, несомненно, разозлила бы генерала тем, что переносит боль. Что тогда сделал бы Бриггс?.. – Не спишь? – услышал он её голос. Джон обернулся и увидел, как Дженнифер, прихрамывая, спускается по лестнице. Он быстро встал и протянул ей руку, но она только помотала головой и справилась сама. Он помог ей сесть в кресло. – Не спится, – сказал он. – Из-за Бриггса? Джон кивнул: – Он потерял всякую связь с реальностью. Как будто не понимал, что время прошло и мир, который он знал, больше не существует. Дженнифер откинулась на спинку кресла и задумалась: – Такое случилось с некоторыми солдатами, которые добровольно уходили в армию Дреда вместо того, чтобы воспитываться в «Молодёжи». Как только в учебке понимали, что с ними происходит, те просто исчезали. Мы так и не узнали, куда их увезли и что с ними случилось. Единственное объяснение, которое нам давали, это что они недостаточно сильны для службы Машине. Ещё одна подробность детства Дженнифер. Солдаты просто исчезают, если не ведут себя определённым образом? Их оцифровывали? Убивали? Отправляли в литейные цеха Дреда? Это помогло объяснить, почему она решила сбежать из «Молодёжи Дреда» – притвориться мёртвой после битвы, а затем убежать в пустыню, рискуя погибнуть от обезвоживания, – а не провести ещё один день во лжи, которая была её жизнью. Это был ещё один ключ к силе девушки, и чем больше Джон узнавал, тем больше хотелось знать ещё. – А почему ты не спишь? – спросил он, меняя тему. – Не спалось, – сказала она. – Нога болит? – Немного, – с готовностью согласилась она. Джон усмехнулся. Раньше она бы никогда в этом не призналась. Он протянул руку, нажал кнопку на пульте, и на мониторе появилась шахматная доска. – Может, поиграем? Отвлечёмся от сегодняшних событий?