Или победить, или умереть

— Спасибо за стрим, ребят, вы классные. Увидимся ещё на неделе, поиграем во что-нибудь. Всех люблю, целую, пока. Очередной игровой стрим завершён, и Эмиль тратит ещё какое-то время, отключаясь и закрывая лишние вкладки в браузере. Щёлк, щёлк. Щёлк. Нити мыслей путаются в клубок без начала и конца, как при жутком недосыпе, тело обволакивает не то лень, не то вселенская усталость — не вздохнуть. — Ты сегодня быстро. Тонкие девичьи пальцы касаются шеи, ведут вверх, царапая кожу, под самую кромку волос. Больше щекотно, чем приятно. У Алии холодные руки. — Ну чего ты раскис, м? Даже вдох даётся с усилием. Разве так должно быть, что лень дышать? Девушка целует его в щёку, отстраняясь через пару секунд. Эмиль наконец поворачивает к ней голову. Следующий поцелуй приходится в уголок губ. На большее сил нет, как себя не заставляй. — У тебя что-то случилось? Почему не говоришь со мной? Касания переходят на плечи, разминая напряжённые мышцы. Парень жмурится от облегчения, откидывает голову назад. Лёгкие ноют от недостатка кислорода, отдавая в голову приятной пустотой. В этом даже есть своё удовольствие. Надо идти. Куда? — Прости, Аль. Сил вообще никаких нет. В ушах шумит. От поступившего воздуха немеет мозг, покалывает лёгкие, но приступа, на удивление, не случается. — Пойду в офис, посижу с ребятами. Не обидишься? Пухлые губы трогает улыбка. Эмиль отворачивается голову к окну, не желая видеть в ней разочарование. Аля хорошая. В горле колючим комком скапливается стыд. — К шалавам своим пойдёшь? Эмиль фыркает от избитой, но всё ещё смешной шутки. — Я передам Диме его новое звание. Он кидает в сумку нужные вещи, хватает любимую чёрную куртку, обувает первые попавшиеся кроссовки. — И поцелуйчик ещё передай тогда! — кричит девушка вдогонку. Тихо хлопает входная дверь. Москва особый город, со своими негласными правилами поведения, навечно отпечатавшимися на коренных жителях. Для гостей столицы они кажутся странными, люди — слишком быстрыми, будто бы зомбированными плотным графиком. Прошло пару лет, но он всё так же очарован Москвой. Каким он был, когда сбежал сюда тогда, в недавнем прошлом? Сильно ли изменился за это время? Вероятно, значительно. До офиса он идёт пешком, впервые за долгое время оставаясь с собственными мыслями наедине. Они вязкие, тёмные, как дёготь. Хочется спрятаться за музыкой в наушниках, но те остались дома из-за спешки. Странно, он вроде и не опаздывает. Так куда же бежит? Или от кого? Замедляет шаг, чувствуя, как сдавливает лёгкие от слишком быстрой прогулки. Ингалятора с собой нет, и уже инстинктивно хочется откашляться, поэтому он останавливается, подавляет приступ в зародыше. Доиграется ведь когда-то. Знакомое здание уже маячит перед глазами, но Эмиль медлит, с сомнением уставившись на мокрый от недавнего дождя асфальт. Кажется, он видел машину Димы на парковке. Эмилю действительно часто везёт. Судьба часто позволяет ему сбегать от проблем, оставаясь в выигрыше. И казалось бы, что мешает ему спрятаться от проблемы в этот раз? Ответственность, мать его. С появлением Димы в его жизни появилось слишком много ответственности — перед друзьями, перед аудиторией Димы, а потом уже перед своей. — Эмииль! Он вздрагивает от знакомого низкого голоса, и разворачивается. Дима и Лиза стоят с коробками около машины. Странно, что он их не заметил. Сердце заходится от волнения, с трудом перекачивая кровь. Как же бесит. Повышая голос, почти кричит, отзываясь. — Да? — Если ты в офис, то помоги коробки перетащить. Справляются минут за 15. Дополнительная нагрузка не добавляет сердцу и лёгким покоя — перед глазами уже пляшут чёрные пятна. Стенка лифта приятно холодит кожу головы. Он прислоняется к ней всем телом, через зеркало бросая взгляд на Масленникова. От знакомого парфюма кружится голова, оседая пульсирующей болью в висках. Хочется не то закрыть нос, не то уткнуться Диме куда-то в плечо и надышаться вдоволь, как наркоман. Весной он очень чувствителен к ароматами из-за аллергии. Но может, дело вовсе и не в этом. В офис заваливаются молча — там их встречает Сударь и привычный творческий бардак. Похоже, здесь ведётся активная подготовка к съёмкам. Почему он о них не знает? — Тебя давно не видно в инсте, в тиктоке. Ролик последний на свой канал снимал две недели назад. Мы уже не ждали, что ты сам придёшь. Лиза будто бы оправдывается, отвечая на его немой вопрос, и от этого вдвойне обидно. Команда постоянно пополняется разными людьми, и за этим следует неизбежное отсеивание «стареньких». Кажется, что однажды он придёт в офис, а на его месте уже будет другой «Эмиль» — яркий, харазматичный, преданно смотрящий Диме в глаза. Как он сам когда-то. Лёгкие снова сдавливает, уже от негативных эмоций. Следующая мысль неприятно приводит в сознание — у него вот-вот будет приступ. И, конечно, ингалятор он оставил дома. Странно, вроде тягой к самоубийству никогда не страдал. Так почему издевается над собой? Дима наливает стакан воды из куллера, протягивает ему. Во взгляде плещется волнение и что-то тёмное, непознанное. Эмиль с вызовом смотрит в ответ, пока друг не отводит взгляд, качая головой. Немая сцена. — Эмиль, ты белый пиздец, губы синюшные, — замечает Никита. — Белым, как штукатурка, мне все равно не быть. Аллергия заебала, — хрипит он в ответ. Глотка сделать не успевает — приступ бьёт его поддых, опуская на колени. Уши как под толщей воды закладывает, и Эмиль в целом ощущает себя утопленником. Вроде и умирать не хочешь, но к смерти стремишься; мышцы лёгких сводит от недостатка кислорода, отчаянно пытается не отключиться мозг, страх размытой пеленой застилает обзор. Вроде и люди вокруг есть, а вроде он здесь один. Умрёт тоже один? Мелкие короткие вдохи хриплые, а выдохи редкие, свистящие. Друзья суетятся вокруг, спрашивают что-то. Воздух выходит из бронхов вместе с прозрачной мокротой. Успокоиться нереально. — Эмиль! Эмиль, блять, где твой ингалятор?! Ты должен сказать! На плечи ложатся большие ладони, будто сбивая панический ужас, прочно приклеившийся к его спине. Эмиль дёргается, нарочно сбрасывая чужие руки с себя. Дима на мгновение будто теряется, но сразу приходит в себя, для него это привычно. — Ты помож-жешь? Зачем он это страшивает? Будто не уверен, что Масленников спасёт друга от смерти. Но мозг сейчас работает с перебоями, вот-вот собираясь оборвать подключение с сервером. Помоги, помоги, помоги. — Конечно, Эмиль, я помогу тебе. Где твой ингалятор? Он обыскивает карманы и поясную сумку Иманова. Горячие ладони будто прожигают одежду, оседая на коже ожогами, и ему инстинктивно хочется уйти от прикосновений, но Дима на этот раз не теряется, прижимает к груди с силой. Ингалятора, ожидаемо, не находит. — Дома, — запоздало отвечает Эмиль, отвлеченный задачей нормально дышать, а не сдохнуть на плече у друга. Дима отстраняется. В глазах тот самый океан, где сейчас тонет Эмиль, в океане том — шторм. Бесится. — Не могу найти! — Ищите ещё, где-то должен быть! Эмиль прикрывает веки устало, паника не отступает, но к ней примешивается утренняя лень. Она гладит по щекам, шее, спине ласковыми ладонями, успокаивая. Он открывает глаза, понимая, что у лени этой, оказывается, имя своё есть. Глаза опухшие, слезятся, но он смотрит устало на не на шутку встревоженного Диму, пытающегося его успокоить. — Давай, мой хороший, нужно попытаться дышать. Лиза и Сударь уже ищут твой ингалятор, скоро найдут, и тебе полегчает. Давай успокоимся, как мы умеем? Сейчас тебе абсолютно ничего не угрожает, мы справимся, обещаю. Вместе, давай, вдоох. Терпим, терпим… Дима классный друг. Кажется, что нет ничего, чего он не может или не знает. Вон как мастерски удерживает его в сознании до тех пор, пока Никита не приносит ингалятор. Лиза в очередной раз порывается вызвать скорую, но необходимости в этом нет — спустя полчаса взмокший как чёрт Эмиль уже более-менее способен нормально дышать. Они до сих пор сидят на прохладном паркете, и вроде и вставать пора, но сил на это уже не осталось после изматывающей борьбы за жизнь. Сейчас бы положить голову на чужие коленки, свернуться калачиком и уснуть, ожидая, пока сонная давящая пелена окончательно не покинет тело. — В порядке? — Мм… Мозолистая рука хлопает по плечу в привычном жесте поддержки, ведёт несмело выше по шее, к острой линии челюсти. Эмиль поднимает предупреждающий взгляд, сталкиваясь с чужим океаном. Буря закончилась, оставив за собой тёмно-серый штиль. Лишь сведенные к переносице брови, да странный блеск во взгляде напоминают о недавнем бедствии. В этот раз Эмиль первым отводит взгляд, поджимает в смятении губы. — Спасибо, ребят. Без вас я бы тут сдох, наверное. — Рады помочь, как всегда. Только не забывай больше ингалятор, договор? Эмиль кивает, поднимаясь с пола. Они возвращаются к привычным делам и спорам, но до конца дня в воздухе витает невысказанная неловкость.