Обманутая невеста

Была ночь, отсветы костра отражались на лицах. - Всё, детишки, пора спать. - Нет, Григорий Иваныч! Расскажите ещё что-нибудь! – просили ребята. - Хорошо, только потом сразу спать. - Да! – хором ответили дети и тут же смолкли. - Ну, слушайте. Шли мы однажды по лесу. Тьма кромешная, хоть глаз выколи. Было нас двое: я и товарищ мой, Степаныч. Шли долго, остановиться и в мыслях не было. Идём, за руки держимся, каждый ствол ощупываем, от каждого шороха вздрагиваем, нож наготове держим. Вдруг откуда ни возьмись речка в лунном свете поблёскивает. «Ну, - думаем, - раз река, то есть и селение». Только идти куда? Вверх или вниз? Но Степаныч прикинул так: куда-то эта речка обязательно впадает, а значит, на берегу будет деревенька или хижины рыбаков. Ну, делать нечего. Пошли. Речка бежит весело, задорно, вода шумит, шаги заглушает. Идём мы долго, устали совсем. Заря уж теплится. Потихоньку всё проясняться начало. Есть хотелось страшно. Но на какого зверя мы с нашим ножиком пойдём? А в речке-то и рыбы нет. Что ж теперь? Свернуть нам некуда, идём. Вдруг Степаныч на дереве одном затеси разглядел. Вот, говорит, на правильном мы, мол, пути. Отошёл он глубже в лес, но ещё отмет не увидел. Идем дальше. Уже солнце за горизонт закатывается, уже последние лучи на землю падают, как вдруг лес редеть начинает. Немного прошли и видим – деревушка у озерца стоит. В деревушке целых домов шесть, остальные же с провалившейся крышей аль развалены совсем. Покинута она людьми. Только в трех домах свеча горит. Ну мы и побежали что было сил. Стучимся в первый дом, открывает нам сморщенная старушка. «Кто таковы? Откуда идёте?» - спрашивает она нас, да так недоверчиво, будто враги мы ей какие. Отвечаем: так, мол, так, заблудились, потерялись, несколько дней в лесу плутали. Она снова окинула нас взглядом и пустила в избу. В избе же ничего почти не было. Стол да скамейка. На печке лежало покрывало, в углу висела одна икона, под иконой сундук, запертый на замок. Мы сели за стол. Бабка достала из печки горшок с супом, - суп рыбный, совсем чуть-чуть было в нём картошки - подала нам ложки и, кряхтя, сказала: «Ешьте, ребяты, ешьте». Мы с благодарностью съели. Рассказала нам старуха, что с деревнею случилось. Было там когда-то рыбаков много. Мужики на лодках в озеро ходили, по дворам ребята малые бегали. И жила в то время девушка. Любила она парня, так любила, что жизни без него ей не было. А парень тот воспользовался любовью девичьей, задурил, обманул глупую. Жениться обещал, перед образами в любви клялся. Она на радостях уже и платье подвенечное пошить успела. Только слова его были пусты. Бросил парень девчонку ту. А она с горя и утопилась в озере. Только, говорят, перед этим прокляла деревню всю, настолько зла была. С тех пор и опустела деревенька. Рыба оттуда ушла, рыбаки уехали, дома их со временем развалились. Остались там только старуха да дед, ехать им было некуда, да уже и незачем. «Постойте же, - говорим мы старухе, - в трёх домах мы свет свечи видели». «Это вы, - отвечает, - попутали что, ребяты. Некому у нас больше свечи-то жечь». Ночь уж на дворе была, легли мы спать. Старуха – на печку, мы со Степанычем на полу устроились. Скоро уже все захрапели. Только мне всё никак не спалось. Кто же зажёг свечу в третьем доме? Не мог я так, сердце стучало, на душе неспокойно было. Вышел во двор, огляделся. Света нигде не было. Решил лучше осмотреть, подошёл к озеру. Нигде свет не горит. И уж собирался я идти, как голос из воды позвал меня: «Гриша, Гриша». Я обернулся. В воде мне чудилось лицо девушки, да такой красивой, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Девушка в белом платье, в платке, на шею повязанном. И зовёт меня, зовёт: «Гриша, - говорит, - Гриша». Да руки ко мне тянет. Смотреть на неё невмочь было, наклонился я, как вдруг чувствую, чья-то рука одёргивает меня. Обернулся – там старуха. «Не лезь, - говорит, - Глашка беснуется. Она так уже троих молодцев загубила. Трясина тут, наступишь - утянет». Послушал я бабку, вернулся в избу, насилу уснул. Утром просыпаемся, а бабки нет. «Текать, - говорю я Степанычу, - отсюда надо». «Твоя правда, - отвечает он. – Всю ночь девка та мне снилась». Решили мы пойти к деду, вдруг он дорогу к ближайшему селению знает. Но тут Степаныч толкает меня и указывает на сундук, что под иконой. «Гриш, - говорит, - разве не был он закрыт?» Мы переглянулись. Медленно подошли, чуть приподняли тяжёлую крышку. Смрад повалил из сундука. А в нём платье подвенечное лежало, белое, рядом платок. Вспомнил я, что на девушке из воды такое же платье было, тот же платок. Но не сказал я об этом Степанычу, тот и без моего рассказа побледнел, может, девушка из его сна тоже была в этом наряде. Мы быстрее вышли. Деда отыскать было трудно. Но наши усилия были не напрасны. Этот полуживой старичок знал, что выше по реке есть деревня, а оттуда и в город уехать можно. И как только он это сказал, мы, ни секунды не мешкая, отправились в путь, покинули это нехорошее место. А теперь спать! - Хорошо, - зевая, дети разошлись по палаткам.