Джулия

Голова Фокса Малдера на серебряном блюде»... Глава шестая. Вашингтон, Округ Колумбия, 29 января 2001 года 18:38 Джулия повторила про себя эту фразу, словно, подумай она об этом дважды, ее обороноспособность укрепилась бы. «Чего мне и хотелось, чего мне и хотелось... Голова Фокса Малдера на серебряном блюде. Голова Фокса Малдера. Малдер...» Но то, что на взгляд ее голодных цепких глаз было прекраснейшей головой на свете, твердо сидя на плечах, склонилось в тугом гневе; и не один волосок не шевельнулся, когда она вошла. Он стоял у окна, без пиджака, руки на поясе, костяшки пальцев побелели от напряжения. - Фокс? При звуках одиозного имени, поза Малдера, хоть это и казалось невозможным, стала еще более напряженной, но он не обернулся. В полумраке огромной комнаты, его темная фигура была едва различима для Джулии. Но она знала, что это был он. Если бы она ослепла, то и тогда бы узнала его, учуяла бы его... - Фокс, это Джулия, - Уполномоченный председатель знаком приказал ей приблизиться, и она прошла в комнату; руки, нервно сжимающие платье были единственной брешью в ее показном спокойствии. Голова Малдера поднялась, и, повернувшись, он встал к ним в профиль. Когда Джулия увидела уродующий его шею шрам, полностью освещенный лунным сиянием и искусственным светом льющимся через открытую дверь спальни, она возблагодарила небеса, что не может ни говорить, ни кричать. Ее рот инстинктивно открылся, и она издала стон, больше похожий на вздох. Ранение было гораздо серьезней, чем казалось по телевизору. Конечно, ведь Уполномоченный Председатель - мастер по сокрытию чего бы то ни было! Она видела, что Малдера смутило ее откровенное глазение. Он поднял было руку, чтобы прикрыть свой шрам, но тут же опустил ее, гордо вздернув подбородок. Джулия отвела глаза, стараясь сосредоточится на чем-нибудь другом, и, как и положено прислуге, симулируя повышенный интерес к окружающей обстановке. - Я не хочу этого, - снова повторил он, отрывая Джулию от осмотра апартаментов. «Скажи еще что-нибудь, - молил ее взгляд, - я не успела расслышать твой голос». Но она тут же отчитала себя за глупость; он не мог видеть ее глаз; он был слишком далеко. Уполномоченный Председатель проигнорировал Малдера и обратился к Джулии: - Подойдите поближе, моя дорогая, - он протянул ей руку и Джулия вынуждена была за нее ухватиться, потому что внезапно почувствовала слабость в своих босых ногах. Чего она не дала бы сейчас за десятисантиметровые каблуки. На мгновение, прежде чем исчезнуть у нее за спиной, пробивающийся из спальни свет скользнул по ее лицу. Голова Малдера резко вскинулась, в немедленной реакции его периферийного зрения. - Скалли? Отчаянный шепот заставил ее замереть в тени. Она высвободила руку из цепких пальцев Курильщика и обняла себя за талию, словно пытаясь совладать с нервами, неожиданно разгулявшимися у нее в животе. Другая рука присоединилась к первой, как будто зажимая рану. Он позвал ее по имени. «Малдер, это я...» Его глаза блестели в луче света, тогда как остальную часть лица скрывала контрастная чернота. Джулия с трудом различала его губы, произносящие знакомые слоги. Она слышала, как он борется за каждый вдох, каждый выдох; как учащается и становится громче его дыхание. - Ска ... – потянувшись к ней, Малдер сделал несколько шагов. Чтобы разрушить иллюзию, Джулия поспешно, наступая на подол платья, попятилась. Она не могла этого вынести... он был сбит с толку... и так уязвим. Он не мог быть таким... он был Министром юстиции. Самим воплощением зла... Она вновь вступила в полосу света, и Малдер резко остановился. Дрожащая улыбка на его губах моментально угасла, вместе со светом в глазах. Несколько мгновений они стояли, впившись друг в друга взглядом, словно мерились силами, одновременно стараясь сохранять спокойный, невыразительный вид. - Волосы слишком светлые, - наконец едко усмехнулся Малдер и, избегая пристального взгляда Джулии, устремился к бару, где отлил приличную часть ближайшей бутылки в большой бокал. - Ты просто не рассмотрел ее, Фокс, - сказал его босс. – Здесь слишком темно. - Мне нравится, когда здесь темно, - ответил Малдер, снова повернувшись к ним спиной. Закинув голову, он залпом опорожнил свой бокал. - Фокс, я включаю свет, - тон Уполномоченного Председателя не допускал возражений. Комнату залил ослепительно яркий свет потолочных плафонов, и Джулия вздрогнула, как в зеркале повторив движение Малдера. Пока Малдер разбирался со вторым бокалом спиртного, Джулия воспользовалась представившейся ей возможностью успокоиться и осмотреться в своем новом доме. Интерьер был выдержан в подобранных со вкусом оттенках черного и темно-синего. По обе стороны от камина стояли черные кожаные диваны. А прямо напротив, перед огромным зеркальным стеклом панорамного окна, располагались обтянутые синей кожей стул и оттоманка, очевидно, особо любимая хозяином, так как на находящемся подле нее журнальном столике стоял пустой бокал и пара стаканов в подстаканниках. Никакой столовой. Слева, недалеко от входной двери она заметила небольшой квадратный дубовый стол в окружении стульев. Дальше – распахнутая настежь дверь в комнату, ранее идентифицированную ею как спальня. С противоположной стороны комнаты была плотно закрытая дверь, ведущая по ее предположению в другую спальню. Она была больше чем уверена, что они находились в гостинице; она только не могла понять в какой. Раньше в центральной части Вашингтона было великое множество роскошных отелей, вполне способных послужить штаб-квартирой новой власти. Но в какой бы гостинице они не находились, было совершенно очевидно, что ее хозяева здорово сэкономили на обстановке этого номера, которая была бы скромной, почти аскетичной в своей простоте, если бы не бар, как видно, служивший для Малдера источником особого наслаждения. - Фокс, - Уполномоченный председатель быстро терял терпение, - Джулия ждет. Малдер вернул на место крышку графина и обернулся, разведя руки в стороны: - О, конечно, как можно заставлять Джулию ждать! Растягивая слова, он приблизился и встал прямо перед нею. Джулия настороженно следила за каждым его движением. Фирменная ухмылка, игравшая на его губах, изменилась, сделавшись более равнодушной и безжизненной. Он явно бросал ей вызов. По мере его приближения, она все больше вытягивалась в струнку и задирала подбородок, до тех пор, пока непокорный синий взгляд не скрестился с зеленым высокомерным с равным пылом. «Ну-ну, попробуй, меня так просто не запугать», - сказала ее приподнятая бровь. Скривившая губы Малдера ухмылка стала шире. - Итак, ты моя новая подстилка. - Фокс! – сердито выдохнул его отец. - Разве это не то, чем она является? Просто подстилка, проститутка... Последнее слово, брошенное ей в лицо, обдало ее запахом виски. - О, она красива, с этим я согласен... Но все равно остается проституткой... Джулии словно дали под дых. - Сынок, я просто желаю тебе счастья. Малдер, скрипнув зубами, вперил в Курильщика раскаленный взгляд. Он промолчал, но Джулия почувствовала угрозу, исходящую от его напряженного тела. - Если она тебе не нравится, я подыщу другую. Которая придется тебе по вкусу. Хотя, мне кажется, что она прекрасна, настоящее сокровище. Вы хорошо смотрелись бы вместе. - В прошлый раз, Вы сказали то же самое, и посмотрите, к чему это привело. Глаза Джулии невольно скользнули к шраму. Малдер вспыхнул под ее любопытным взглядом; прежде чем он успел что-нибудь сказать, она, опустив глаза долу, отвела взгляд. Осторожней, Джулия! Эмоции – враг здравомыслия! - Она считает меня омерзительным. Не так ли, Джулия? Влажные глаза Джулии поднялись к его лицу. Нет, не так. Наоборот, он был тем, кого она видела в своих снах, о ком мечтала. Малдер задохнулся, увидев явное желание, написанное на ее лице. Она была уверена, что ни одна из ее предшественниц не смотрела на него так. - Вот и славно, - пробормотал его отец, затягиваясь новой сигаретой, - кажется, Фокс, мы столкнулись с настоящей любовью. Теперь, я, пожалуй, оставлю вас наедине. Наслаждайтесь. И с самодовольной улыбкой он вышел из комнаты... Джулия держалась, пока в звенящей тишине Малдер рассматривал ее. С головы до ног. Он быстро подавлял ее одной физической близостью. Она ощущала, как под его холодным взглядом слабеет ее оборона. Но она была в порядке, пока он не приблизился. Один взгляд в находящиеся в нескольких дюймах от ее лица глаза, и она едва не выдала себя. Он все еще рассматривал ее; она видела, что разбудила в нем естественное любопытство. Его зубы прикусили нижнюю губу, а глаза сощурились, превратившись в щелки. Он раскусил бы ее, и скоро; она была в этом уверена. Точно также, как и в том, что упадет в обморок, когда он, вплотную придвинувшись, начал кружить возле нее. Она облегченно выдохнула, избавившись от его цепкого пронизывающего взгляда, едва он скрылся у нее за спиной. Возможно, Малдер попался... Он тяжело дышал ей в шею, колебля волосы, ниспадавшие меж ее лопаток. Она подскочила, ощутив теплую руку на своем полуобнаженном плече. - Не двигайтесь. «Он трогает меня, он трогает меня! – кричал внутренний голос Джулии, - Боже, всемилостивый! Дай мне сил пережить это!» Необъяснимая дрожь, сродни дрожи предчувствия, прошла по ее телу, прямо перед тем, как вторая его рука, отодвинув в сторону волосы, коснулась ее затылка, и пальцы стали ощупывать шею в поисках шрифта Брайля истории ее прошлой жизни. Его большой палец несколько раз надавил нежную кожу именно в тех местах, где она и ожидала. Грубо и решительно. Он искал имплантант. Который все еще был там, правда, не совсем тот, что раньше... Упрощенная, глубоко внедренная, чтобы остаться неопределимой на ощупь, версия... Врач в Дубьюке прекрасно справился с задачей по устранению едва видного шрама. Фактически все ее шрамы исчезли. Все, кроме одного, постоянно напоминающего о себе рубца. Самого болезненного, не заживающего, подаренного ей человеком, ощупывающим ее сейчас с мрачной целеустремленностью. Рубца от глубокой раны, нанесенной предательством...тем, чего она никогда бы от него не ожидала... Предательством ее, самого себя, всего, во что он когда-то верил... Джулия замерла под его контактом, отсчитывая секунды до того мгновения, пока он не оставил ее, и тут же сожалея о потере теплоты его рук. Слава Богу, что он прекратил ее трогать. Она не знала, как долго сможет выдержать... - Снимите платье. «Нет!» – отказалась Джулия, закрывая глаза. «Я не могу этого сделать. Господи, помоги мне...» - Я сказал, снимите платье. Или я сорву его с Вас. Он способен причинить ей боль? Опасение заставило ее быстро поднести руки к плечам и распустить сначала один шелковый узел, потом другой... Несколько мгновений она так и стояла, скрещенными на груди руками придерживая платье. Потом, сделав глубокий вдох, позволила ему упасть на пол. И немедленно услышала, как изменилось его дыхание, ставшее более тяжелым, медленным и затрудненным. Ее же, напротив, участилось, словно в попытке догнать и перегнать бешено колотящееся сердце. «Господи, только бы он не начал снова меня трогать...» - взмолилась она. Но всем и каждому было известно, что молитвы больше не помогали. Хрустнув коленями, Малдер, ворча, присел позади нее на корточки. И, поняв что он искал, она внезапно успокоилась. Это также исчезло. В Санта-Фе, три месяца тому назад. Несмотря на то, что она видела только отражение в зеркале, ей было понятно: то была хорошая работа. Проклятье, его руки снова касались ее. Одна, лежа на талии, другая, поглаживая место, где когда-то был Уроборус. Хирург заверил ее, что почти бесследно удалил татуировку; от операции осталась только маленькая, размером с гривенник, впадинка подогнутой кожи, которую он замаскировал под естественную ямочку. В этой самой ямочке над ее правой ягодицей и задержался большой палец Малдера, прежде чем двинуться дальше. Она была уверена в исчезновении следов от татуировки так же, как и в незаметности имплантанта. И надеялась, что он примет вещи такими, как есть. У нее закружилась голова от облегчения, когда она услышала, что он встает. Осмотр был окончен; все прошло на ура. Если бы она могла смеяться, то расхохоталась бы. Но желание смеяться пропало, когда Малдер, снова оказавшись перед нею, опустился на колени. Тот шрам на ее животе... Удалить его оказалось труднее, чем замаскировать выходное отверстие на спине. Потребовалось несколько операций в Портленде, штат Орегон, в прошлом августе. Она спешила, опасаясь, что ее обнаружат в этой импровизированной клинике, затерявшейся в окружающем хаосе. Хирург же твердил Джулии, что они работают так быстро, как могут, но: «Вы же знаете, как непросто удалять шрамы от хирургических швов?»... При виде его длинных, загорелых пальцев на бледной коже своего живота, Джулия задохнулась. Ей не стоило смотреть. Спокойная незаинтересованность – вот правильная реакция. В конце концов, холодная голова – большое преимущество в любом сражении. И не имело значения, что эти пальцы принадлежали единственному, оставшемуся в этом оскудевшем мире мужчине, чьи прикосновения обжигали ее кожу. «Он просто мужчина, он просто мужчина» - твердила она себе, в то время, как ее руки, предательски поднявшись, парили над его головой. Его волосы были так мучительно коротки. И испещрены серебристыми штрихами, вспыхивающими в ярком гобелене медных и янтарных нитей, к которому ей так хотелось прикоснуться. Малдера настолько захватила игра гладких мускулов, вздрагивающих под его пальцами, что он совсем не обращал внимания на ее диверсию. Джулия видела, как от напряжения он прикусил зубами нижнюю губу, а его брови вздернулись в испуганном ожидании. Он был так уязвим, что имей она нож, Джулия немедленно прекратила бы эту пытку. Если бы только смогла... Она попыталась представить нож в своей, дрожащей прямо над его головой, руке. Но увидела только нежность, с которой эта самая рука ерошит волосы, казалось только и ждавшие ее контакта... Он почувствует, если она слегка пригладит завиток за его левым ухом? Завиток притягивал, и ее пальцы скользнули ближе... Малдер вздохнул и замер, отвернувшись направо. Это все, что требовалось, чтобы Джулия опустила руку и вернула свое здравомыслие. Он поднялся и, не удостоив ее взглядом, направился к запертой двери у нее за спиной. Прикрывшись скрещенными руками, она полуобернулась, следуя за ним с вопросом в глазах. Выключив свет, он погрузил комнату в темноту, и открыл дверь. Мягкий жар изнутри его спальни осветил разочарование и печаль, которые он стремился скрыть от нее. - Вы спите там, - произнес он, кивая на открытую дверь комнаты напротив. Это была спальня, которую она видела сразу по прибытии. - Это – моя комната. Если Вам что-нибудь понадобится – стучите. Во всех остальных случаях – держитесь подальше... – и он в последний раз пронзил ее пристальным взглядом. - Если Вы когда-нибудь войдете сюда без моего разрешения, я убью Вас. Он хлопнул дверью, и Джулия услышала щелчок замка. С трясущимися коленями, Джулия нагнулась и подняла платье, кое-как скрепив его непослушными пальцами. Потом выпрямилась и, высоко держа голову, направилась к открытой двери своей спальни. Только благополучно закрыв за собой дверь, она позволила истощению одержать верх, и в изнеможении упала на кровать. Почему он сделал это? Он хотел, чтобы она оказалась Скалли? Он тосковал по ней так же, как она по нему долгими одинокими ночами? В темноте закрыв глаза, Джулия сдержала слезы. Она не станет плакать. Скалли никогда не плакала. И, что еще более важно, Джулия никогда не плакала тоже...