Джулия

... Глава седьмая. Вашингтон, Округ Колумбия, 30 января 2001 года 7:35 утра. Не замечая ее, раскрасневшийся и потный Малдер, в серых спортивных штанах и толстовке с эмблемой Джорджтаунского университета, ссутулившись прислонился спиной к входной двери. Сделав несколько глубоких вдохов, он расправил плечи и, стянув через голову трикотажный свитер, направился в свою комнату. Она, должно быть, задохнулась, и, несмотря на собственную уверенность в обратном, шумно ловила ртом воздух, потому что он остановился, и на его лице промелькнуло удивленное выражение. Он моментально снова надел толстовку, но не раньше, чем она успела разглядеть продолжение его шрама... Шрама, который портя подбородок и шею Малдера, широким серпом простирался по его грудине. «Боже, это должно быть было очень болезненно, - думала Джулия, - его разрезали как Рождественскую индейку!» Но для нее гораздо более болезненным было то, что, дразня ее своим присутствием, на его шее все еще поблескивал золотой крестик. - Что, не можете на меня наглядеться? – с издевкой сказал он, подойдя к столу, где налил себе апельсинового сока и залпом осушил сразу полстакана. Джулия не знала, что сделать. Стараясь не смотреть ему в глаза, она нерешительно переминалась с ноги на ногу. Не в состоянии больше выдерживать его пристальный глумящийся взгляд, Джулия отвернулась к окну и окинула взглядом пейзаж, который хотела рассмотреть еще вчера вечером. Ее рот распахнулся в беззвучном испуганном крике. За окном не было ничего. Абсолютно никаких характерных ориентиров, только множество портативных прожекторов посреди моря щебня. Она слышала, что Вашингтон сильно пострадал. Слухи о масштабных разрушениях циркулировали в каждом городе и деревушке, через которые пролегал ее путь. Но ничто не могло подготовить ее к такому... О, оставалось еще несколько разрозненных зданий, в конце концов, она находилась в одном из них, не так ли? Но большая часть города представляла из себя выжженные руины. В стратегических целях центральные магистрали были расчищены, но движение оставалось либо скудным, либо вообще никаким: один, два бронетранспортера во время обычного патрулирования. Не было никакой возможности определить ее нынешнее местонахождение; все дорожные знаки, все ориентиры исчезли... - Да, есть на что посмотреть, правда? – услышала она над своим левым плечом. Джулия быстро утерла бегущие по щекам слезы и обернулась, чтобы обнаружить его прямо у себя за спиной. Она непроизвольно попятилась, и у него на щеках заиграли желваки. - Я не собираюсь причинять Вам вред, - наконец, понурив голову, пробормотал он и направился в спальню. Господи, она должна была что-нибудь сделать. Чем скорее они научаться уживаться друг с другом, тем лучше. Она бросилась за ним и, коснувшись рукой его предплечья, заставила остановиться. Он взглянул на лежащие на его руке тонкие пальцы, потом посмотрел ей в лицо. - Что? Джулия убрала руку и устремилась назад, к столу и стоящему перед ним стулу Малдера. Возможно, он оставил где-нибудь карандаш или ручку... Он всегда предпочитал старомодные способы делать примечания. «Кое-что никогда не изменится», - думала она про себя, найдя необходимое в единственном маленьком ящичке журнального столика. Вдруг она замерла, пораженная новой мыслью. Что это она делала? Разве могла она что-нибудь знать о его прежних привычках? Но Джулия тут же отбросила сомнения. Поиск бумаги и ручки был самым естественным выбором, и любой на ее месте сделал бы то же самое. Небрежно набросав несколько слов в жалком подобии на ее прежний почерк, она отнесла листок Малдеру и терпеливо ждала, что он ответит. - Я не знаю, черт возьми, что Вам делать, когда меня нет, - сказал он, возвращая записку, - главное не мешайтесь под ногами, когда я здесь, договорились? Уже перед самой дверью своей спальни, он обернулся. Прикусив губу, словно сомневаясь, стоит ли говорить то, что собирался, он снова обратился к ней: - Может быть, у Вас появится желание изучить язык жестов? Я уже знаю его, и мы могли бы, по крайней мере, продолжить нашу беседу. Если, конечно, Вы хотите со мной разговаривать. С этими словами он хлопнул дверью и снова заперся на замок. Джулия выждала какое-то время, и когда из спальни Малдера до нее донесся звук включенного душа, вывела Элизу из своей комнаты. - Господи, это было устрашающе, - едва дыша, пробормотала Элиза. – Я вернусь, когда он уйдет в свой офис, ладно? Джулия кивнула и быстро, черкнув пару слов на листке бумаги, протянула его Элизе. - Язык жестов? Конечно, Джулия, я сама могу тебя научить. И, позволю себе заметить, тебе это придется очень кстати! Несколько недель, и ты сможешь слагать любовные поэмы этому потрясающему мужчине. По некоторым причинам Джулия в этом сомневалась... Она снова приписала несколько слов, прося Элизу возвратиться, как только та услышит, что Малдер ушел. Подмигнув ей, Элиза кивнула в знак согласия и выскользнула за дверь. Джулия не в силах была вновь оказаться с ним лицом к лицу, и потому вернулась в свою спальню, где и оставалась до тех пор, пока не услышала легкий хлопок входной двери. Через несколько минут неожиданно появилась Элиза. - Готова? Джулия кивнула, и, под несмолкающую болтовню Элизы, они направились вниз, чтобы посетить, находящиеся на первом этаже, магазины. Джулия не возражала против Элизиной трескотни, чем больше Элиза говорила, тем большей информацией располагала Джулия. И если учесть, что вторым Элизиным именем, легко могло бы стать «Сплетница»... Окруженная со всех сторон стойками вешалок, с головой уйдя в волны пеньюаров и вечерних платьев от кутюр, Джулия мысленно оплакивала свой прежний гардероб, полный старательно подобранной брони, в виде строгих темных костюмов, единственным всплеском цвета в которых были шелковые блузы. Одежда, возводящая ее в статус равной... Элиза быстро увела ее в сторону от цивильной одежды, привлекшей ее внимание, как только они вошли, объясняя это тем, что приобретя подобные вещи, «ты не угодишь мужскому вкусу, дорогая». Джулия, всем своим угрюмым видом, пробовала выказать неудовольствие, но Элиза предпочла ничего не заметить. Она обладала огромным опытом в предугадывании желаний по выражению лица и еще более высокой квалификацией по игнорированию их, в зависимости от того, что ей было нужно. - Ну, вот, это уже ближе к теме, - мурлыкала Элиза, мягко подходя к Джулии и указывая пальцем на нечто из красного шелка. – Ты понравишься ему в этом, Джулия. «Еще пара минут и у нее просто слюни потекут», - думала Джулия. Но назвался груздем, полезай в кузов, и, захватив наугад несколько вещей, включая винно-красное платье, она потащилась к примерочной кабинке. Одну за другой она демонстрировала их перед Элизой, с каждым прикосновением шелка к своему телу, все сильней ощущая себя проституткой. Даже нижнее белье было здесь ничем иным, как тонкими полосками шелка и кружев. Джулия в жизни не носила подобных вещей. Практичная и ноская одежда и обувь многие годы были ее нормой. -Знаешь, хозяин обычно помогает выбирать гардероб для своей девочки, - небрежно бросила Элиза, сидя на обитом бархатом стуле и потягивая кофе латте. Отсылая девушку-консультантку, она с пренебрежительной гримаской отбросила розовое бюстье. - С ее волосами и цветом кожи? Я Вас умоляю! Принесите нефритово-зеленый, темно-синий... Она же не школьница! Разве Вы не видите? Глядя на себя в зеркало, Джулия побледнела и постаралась перехватить Элизин взгляд. Что она сказала перед выговором робкой консультантке? Наконец, Элиза заметила, что Джулия остолбенело уставилась на нее, и, улыбнувшись, поставила чашку. - О, не беспокойся, Джулия. Он не придет сюда. Насколько я понимаю, ради такого случая, он на время сдал мне тебя с рук на руки. Точно так же, как делал это и со всеми остальными до тебя. Джулию пронзил приступ глухой, подозрительно похожей на ревность, боли. Ее щеки вспыхнули, успешно конкурируя с ярко-красной ночной сорочкой, и она принялась с силой тянуть тонкие лямки, в попытке приподнять бесстыдно-низкий вырез лифа. Когда она снова посмотрела в зеркало, Элиза оказалась прямо у нее за спиной. -Не беспокойся, моя дорогая. Говорят, он не жесток; напротив, судя по тому, что я слышала, он хорошо обращается со своими женщинами. И ты уже говорила мне, что он отличный возлюбленный, так в чем же дело? «Я думаю, что я не его тип», - беззвучно изрекла Джулия, встречая отражение пристального взгляда Элизы. Ее компаньонка фыркнула и закатила глаза. - Да полно тебе, Джулия! Миниатюрные шатенки - его тип, и ты прекрасно об этом знаешь! А теперь ступай, примерь тот устричный комплект белья. Он будет невероятно сидеть на тебе, я уверена! - и она повернулась к консультантке, руки которой сгибались под тяжестью огромного количества соблазнительных вещиц.... Джулия, однако, не спешила. Несмотря на дискомфорт, который она испытывала, будучи выставленной на всеобщее обозрение, особенно учитывая любопытные взгляды прохожих, хоть и весьма немногочисленных и находящихся на приличном расстоянии в холле за дверью магазина, Джулия смаковала каждую секунду пребывания вне стен своего номера, прекрасно понимая, что была здесь в первый и последний раз. Этот импровизированный бутик, до Вторжения, очевидно, не был магазином одежды. В глубине находилась всего одна маленькая примерочная кабинка с занавеской, и всего одно зеркало, висящее на стене за ее пределами. Но то было огромное зеркало, а точнее трильяж, с подвижными боковыми створками, так, что Джулия могла практически свободно видеть себя со всех сторон. «Устричный комплект», как назвала его Элиза, оказался ничем иным, как лифчиком и трусиками из мерцающего жемчужного шелка, менее открытым, чем любое другое нижнее белье, из того, что она уже примеряла, и она сразу же в него влюбилась. Он был так похож на одежду из ее прошлого. Не желая выходить из-за занавески в одном нижнем белье, Джулия накинула на плечи ярко красный пеньюар, который впоследствии распахнула, чтобы быстро окинуть взглядом свое отражение в зеркале. Это оказалось плохой идеей. Воспоминания всплыли, как только она раздвинула полы... Ее мысли блуждали... Назад, к ночи грома и свечей, начал и открытий. Руки Джулии покрылись мурашками, когда она вспомнила, как вернулась тогда, какой была напуганной, и какое облегчение ощутила, когда... Теперь, на ставшей более точеной, более тонкой, талии лежали ее собственные руки. Меланхолично обняв себя, она подняла глаза, чтобы изучить отражающееся в зеркале лицо. Столь же чуждое ей, как и испуг, пережитый той давней ночью. «Это просто укусы москита.» «Вы уверены?» «Конечно. Меня тоже много раз кусали в это место.» Опустив голову, она позволила глазам наполниться слезами. Слезами, что никогда не собирались пролиться. Один лишь миг былого времени, миг, который скоро навсегда будет стерт из памяти . - Ну, - выдохнула Элиза, где-то над левым плечо Джулии, - кажется, у нас появились зрители. Джулия смотрела мимо раскрашенного лица Элизы, на человека, застывшего, словно пронзенный, в дверях магазина. Что он здесь делал? Элиза поклялась, что он не заботился о фривольной стороне их союза... По бокам от одетого в строгий черный костюм Малдера стояли гвардейцы. Почему он не был наверху, в своем офисе, выполняя какую-нибудь припасенную для него грязную работенку? Джулия невольно спрашивала себя, что если ей придется постоянно, день и ночь, выносить его присутствие? Она надеялась, что не придется; прошлой ночью ее намерения уже пережили один удар... Его пристальный взгляд, встретив ее отраженные в зеркале глаза, скользнул вниз по полуобнаженному телу и снова вернулся к лицу. Она почувствовала, как пожар, разгоревшийся на лице, следуя за его взглядом, распространяется по всему телу, но осталась тверда в своем решении не спускать с него глаз, и только медленно запахнула полы пеньюара. Она не останется в долгу, вернув ему все сторицей; вчерашняя минутная слабость больше не повторится. Но, когда их глаза снова встретились, выражение его взгляда застало ее врасплох. Он тоже помнил. Это было там, в том мягком жаре, который она чувствовала, несмотря на разделявшее их расстояние в несколько ярдов. Словно кто-то открыл альбом драгоценных воспоминаний. И на несколько секунд воздух между ними стал теплым и живым... Пока, нарушив контакт, он не опустил подбородок на грудь. Его черты затуманились. Выражение лица стало рассредоточенным... мучительным, брови сошлись на переносице, как от боли... Джулию поразила эта перемена. Она несколько раз глубоко вздохнула, подготавливая себя, прежде чем развернуться и убедиться, что это не было только обманом зрения. «Господи, только не снова! – молилась она. – Не позволь мне колебаться! Не дай ему снова подобраться ко мне, как только что!» Но когда она обернулась, его уже не было... Этот раунд остался за ней. Разве нет?