Ради кофе можно пойти на всё

      Вторник — я слегка загружен,       Суета, туда-сюда, в день с названием Среда.       Как же знатно Рикс ошибся, решив, что только понедельник будет не его днём. Потому что не его определённо будет целая неделя. Это он понял сразу, как выяснилось, что из-за новых обстоятельств часть персонала кофейни решила свалить в туман, а перед утренней сменой вторника их троице пришлось тянуть трубочки для холодных напитков и ему досталась короткая — в среду придётся отработать целый рабочий день, обе смены. От одной мысли о пятнадцати часах за баром начинало стучать в висках.       Впрочем, хуже всего в их кофейне всё равно приходилось Сторции, которая безвылазно говорила по телефону с уволенным управляющим, пытаясь решить всё и сразу. Так что Рикс не удивился, обнаружив её в раннюю рань вторника уже с трубкой возле уха, видимо, нужна была помощь с заказом еды. Удивил, пожалуй, только немного, самую малость резкий тон старшей смены:       — Закрой пасть! И прекрати мне звонить! — она гневно отшвырнула телефон, и тот с жалобным звуком ударился о клавиатуру, спрятала лицо в ладонях, уперевшись локтями в стол.       Из опыта общения с женщинами Рикс догадался, что Сторция не в духе, только не понял, зачем просить управляющего не звонить. Приятным человеком Мартин не был, привычки следить за словами не имел, так что заслужить мог реакцию и похлеще, но разве от него не зависит, как говорила вчера Сторция, «благополучие кофейни и наличие у них всех работы»?       Спустя пару секунд Рикс ненавязчиво прочистил горло, и девушка сразу подобралась, вытирая запястьями уголки глаз. Её грудь ещё вздымалась от тяжёлого дыхания, а сведённые брови над сверкающими злостью глазами красноречиво выражали отношение к его вмешательству. Сторция всегда была серьёзной и преданной работе, пусть даже это всего лишь менеджер в кофейне, а не запуск ракеты в космос, если она повышала голос, то по делу, и до злословия обычно не опускалась. И уж тем более никому и никогда не показывала слёз, даже блестящих намёком глаз. Потому видеть её такой… уязвлённой было для Рикса в новинку, стало даже неловко, как будто он подсмотрел за каким-то непотребством.       Из мужской солидарности он решил попытаться спасти несносного управляющего от незавидной участи быть порванным на части:       — Ну ты как-то грубовато с ним.       Она растерянно моргнула, её плечи, напряжённые из-за готовности защищаться, опустились.       — Что?       Продевая голову в петлю фартука, Рикс продолжил как ни в чём не бывало:       — Сама же говорила вчера, что мы без него загнёмся. А теперь послала.       — Кого?       — Управляющего. Ты же с ним всё время по телефону говоришь, — Рикс поправил кепку и примял выбившиеся пряди перед зеркалом, а затем посмотрел на Сторцию, которая вытаращила на него глаза. — Что?       Мотнув головой, она грустно усмехнулась и отвернулась на крутящемся кресле обратно к компьютеру, подпёрла щёку рукой.       — Это был не Мартин, он занят до обеда. Опять придётся до вечера тут сидеть, — Сторция поясняла всё машинально, не выказывая радости или печали относительно своего положения.       Теперь пришла очередь Рикса растеряться, и он выдал первое, что пришло в голову:       — А кто тогда?       — Не твоё дело, — буркнула так, что сразу стало ясно — ещё и глаза закатила. Рикс замялся у двери, чувствуя себя (слишком часто!) беспардонным дураком. Надо было срочно исправлять неловкую ситуацию.       — Извини за бестактность, — он прокашлялся и дружелюбно улыбнулся, когда Сторция бросила на него нечитаемый взгляд через плечо, — правда. Ты просто вчера с ним целый день говорила, я как-то на автомате подумал, что и сегодня тоже.       — Принято, — слабо улыбнувшись в ответ, она вернулась к работе. Сеанс откровений закончился, не начавшись. Не желая более находиться в напряжённой атмосфере, Рикс вышел из комнаты для персонала на ватных ногах.       Кажется, он что-то не так понимал про Сторцию.       Долго размышлять о чужих секретах у Рикса не вышло — на баре его встретил хмурый Афий, заполняющий стоп-лист, куда в течение дня вносилось также всё, что списывалось на баре за день, включая пролитые эспрессо для калибровки машинки на нужный лад. «Из огня да в полымя», — невольно подумалось, но тут хотя бы не было такой ледяной стены, как со Сторцией, гораздо проще было развести друга на разговор. Непрошеные мысли о том, на что ещё почти вышло развести Афия, заставили Рикса скрипнуть с досады зубами.       Закинув руку за голову, он сунул вторую в карман фартука и неспешно подошёл к коллеге.       — Аф, насчёт вчера…       — Там поставку надо притащить, — не обернувшись, Афий кивнул в сторону двери на выход. Рикс сжал челюсти сильнее, чувствуя, как раздражение сковывает горло.       — Без проблем, — он крутанулся на пятках и, на ходу содрав с себя фартук и кинув его у мойки, пошёл к мнущемуся у входа водителю грузовика.       Дурманящий сладковатый запах выпечки привёл Рикса в чувство, даже заставил ощутить прилив энергии и, лишь бы не спугнуть, хорошее настроение. Умелыми руками Афия круассаны, бриоши и дениши с ягодами и кремом тут же принялись перелетать с паллетов на подносы, а они в свою очередь — на охлаждённые полки под софиты; Рикс же, не сдаваясь, закинул локоть на витрину и попытался ещё раз:       — Так вот, насчёт вчера.       — А что вчера? — Афий, казалось, был просто занят работой, но отсутствие привычной кокетливости и брошенных будто ненароком взглядов выдавало его даже больше, чем он думал.       — Мне показалось, ты на меня обижен. Из-за… ну, ты помнишь.       — Когда кажется… — начал было Афий, вдруг поджимая губы и прерывая самого себя. Он вздохнул и, присев на корточки, поправил маффины на нижнем подносе. — Я не обижен.       — Тогда чего такой хмурый? Только не говори, что из-за всей этой фигни. Ты вчера до прихода Флавиев начал.       — Всё нормально.       — Хорош, я же вижу, что нет.       — Рикс! — резко поднявшись, Афий смерил его строгим взглядом, к которому Рикс не привык. Сегодня всё было не так, как обычно. Афий на секунду заглянул ему за спину и, ещё раз вздохнув, проговорил негромко, будто переступал через себя: — Всё. Нормально. Возможно я вчера был излишне эмоционален, но это никак с тобой не связано.       И вернулся к своему занятию: достал из холодильника напротив витрины коробку с размороженными донатами и хотел было переложить на поднос, но внутри оказалось пусто. Он уставился на пустоту перед своим носом так, словно вот-вот и донаты появятся, как по мановению волшебной палочки, только чуда не случилось.       — Сходить в заморозку? — осторожно предложил Рикс, уже по белым костяшкам сжатых пальцев понимая, что это была последняя капля, что бы там у Афия ни случилось.       — Да, — он шумно стукнул пустой коробкой о столешницу, выдохнул тише: — Пожалуйста.       Пулей метнувшись за коробкой, Рикс закинул её в холодильник, где минуту назад была обнаружена аналогичная пустая предательница.       — Походу вечерняя смена уже совсем не напрягалась, — невесело усмехнувшись, Рикс проводил взглядом Афия, который, метаясь между холодильником разморозки и витриной, ломал голову, чем занять подносы, предназначенные для донатов. Замороженные выкладывать нельзя, а размороженные будут часов через пять, придётся разъединить маффины или, может, печенье…       Рикс открыл было рот, но Афий прервал его, заговорив первым, пока возился с подносами на нижней полке, и в его тоне уже не было такого раздражения, видимо, отзывчивая помощь сгладила острые шипы:       — Я правда не обижен. Просто наше, кхм, свидание заставило меня о многом задуматься.       — О чём, например? — почему-то Рикс сразу понял, что ответ ему не понравится.       — О себе, — усмехнувшись, бросил Афий. Он ещё раз оценил спасённую от краха витрину и встал с корточек, отряхивая привычно руки, а затем вдруг упёр их в бока. — Поэтому в воскресенье я решил сходить в церковь.       — Чт… зачем?!       — На службу, — Афий пожал плечами и искренне улыбнулся, совсем как раньше, без ноты печали. — Там было здорово.       — Нет, стой, — потерев лоб, Рикс исподлобья посмотрел на друга с недоверием. — Аф, о чём, блять, я заставил тебя задуматься, что ты решил пойти в церковь?       — Твои слова о том, что я… не такой на самом деле, каким кажусь. Я ведь знаю, почему так, — его голос стал таким тихим, что Риксу пришлось вслушиваться и жадно ловить каждое слово, — а вообще в приюте нас приучали к вере. Церковь — это не такое страшное место, чтобы так реагировать на поход туда.       Шутливо стукнув коллегу в плечо, Афий хотел было отойти к кассе, но его запястье было ловко перехвачено.       — Это никак не объясняет, почему ты в одночасье стал таким нервным. Что там с вами делают?       Афий снова улыбнулся, ловя напряжённый взгляд Рикса, сложил брови домиком.       — Когда сам себя вскрываешь, может задеть других. Извини, я ещё не всё сделал, — он мягко вывернул руку из ослабевших пальцев и вернулся к своим делам.       Так и замерев с поднятой рукой, Рикс прокашлялся и задал единственный волнующий его вопрос, на который мог получить ответ:       — Мы… останемся друзьями?       — Конечно, — понимая, что Рикс переживает, Афий посмотрел на него и покивал для убедительности. — Всё как обычно. Это, как ты сказал, только мои заморочки.       — Хорошо, — сжав кулак, Рикс опустил наконец руку и прошёл мимо коллеги на бар, принявшись на автомате проливать эспрессо в кофемашинке, проверять сроки годности сиропов и молока в холодильнике. В голове у него был такой сумбур, что ничего дельного из хаоса мыслей вычленить всё равно бы не вышло.       Он протирал с пустым взглядом поверхность перед собой, когда из-за кофемашинки по ту сторону бара выросла голова с цветной прядью в кудрявых волосах, чей обладатель смотрел так пристально, что Рикс непроизвольно вздрогнул и тут же разозлился.       — Чего тебе? — вышло грубее, чем обычно, но сегодня, как уже стало ясно, всё будет через ж… не в своей колее. Рикс подумал о том, что третьей за это утро тирады откровений просто не выдержит.       — Рожа у тебя больно грустная, — продолжая щуриться, выдал Орвон. — Да и бледный какой-то.       — Не в настроении, — подавить желание бросить взгляд на Афия за кассой было сложно, но ему удалось.       — Я думаю, тебе надо курнуть. До гостей ещё пятнадцать минут, м? — поймав удивлённый взгляд Рикса, Орвон поиграл бровями. — Камон, я тебя как облупленного знаю.       — Что за забота такая, — Рикс всё же усмехнулся, внутренне радуясь тому, что хоть кто-то был в безумное утро вторника собой.       — Всем в кофейне хорошо, если вы со Сторцией не ведёте себя, как две голодные псины, спущенные с поводков, — важно вытянул вверх указательный палец Орвон и тут же ткнул им в сторону выхода на улицу. — Вперёд! Улучшать свою продуктивность!       — Да, Рикс, — подал голос Афий, — тебе надо расслабиться.       «Серьёзно?! И это мне говоришь ты, Аф?» — он прикусил язык и поднял в воздух обе руки, принимая поражение.       — Уговорили. Я ненадолго, — сняв фартук, похлопал себя по карманам брюк (пачка сигарет на месте) и всё же последовал совету. У самой двери бросил оставшимся бариста: — Если Сторция будет искать, скажите, что вы меня не видели!       — Она всё равно тебя найдёт, — слова Орвона догнали уже в спину.       Прохладный утренний воздух немного отрезвил, лаская разгорячённую кожу, но думать о куче странностей в освободившееся время не хотелось — Рикс всё-таки пошёл поднимать себе настроение, а не погружаться на дно эмоциональной ямы. Как там было в том сериале... Что мы говорим депрессии? Не сегодня. Ещё на пути к курилке за углом бизнес-центра сунул фильтр сигареты в рот и на ходу попытался поджечь кончик дешёвой зажигалкой, из-за переизбытка стресса не замечая мешающего ветра. Колёсико лязгало, подушечка пальца ныла, а долгожданное удовлетворение не приходило.       — Чёрт бы тебя побрал, — выругался сквозь сжатые зубы, заходя в нишу курилки и по привычке осматриваясь, чтобы оценить других курящих. Сбоку от него выросла мощная фигура Граута и, поймав его взгляд, Рикс разжал от неожиданности челюсти. Только чудом, не иначе, он успел поймать сигарету, летящую вниз чётко перпендикулярно земле со скоростью, близкой к космической. Сжав пальцами фильтр в сантиметрах от асфальта, он с облегчением выдохнул и выпрямился. Зато подожглась всё-таки.       — Здарова, — махнул свободной рукой Граут без особого энтузиазма.       — Привет, — осторожно начал Рикс, прислоняясь лопатками к холодной стене рядом. От нелепости себя, ловящего сигарету, уголки губ так и норовили расползтись в нервную ухмылку, поэтому со стороны можно было решить, что у него нервный тик. Помимо Граута в курилке было ещё три человека, но они стояли в противоположном углу, увлечённые своим разговором на повышенных тонах.       Рикс мысленно порадовался, что ему удалось встретить Граута здесь, а не за работой, если тот, конечно, вообще собирался приходить. Возможно, получится что-то узнать.       — Чё лыбишься? Настроение хорошее? — хмыкнул Граут, попутно затягиваясь.       — Ну типа, — о своём безумном начале дня рассказывать в планах не было. — А… как твои дела? Я видел новости.       — Странно, что ты не начал с прихода Лабеля с Августой к вам, — Граут сверкнул на него своими светлыми глазами, выдохнул быстро растворившийся в воздухе ароматный дым и посмотрел куда-то перед собой. — Дела паршиво. Если не выкинут с работы, считай, не зря пахал на Кассия десять лет.       — Выкинут? — удивился Рикс, провожая взглядом ещё одно вкусно пахнущее облако чужого сочинения. — Как это?       — Телохранителей, чьи хозяева умирают раньше, не слишком-то ценят. Это как у самураев.       — Надеюсь, ты не планируешь заканчивать как самураи, — Рикс хмыкнул. — Они вроде должны себя убить в таком случае.       — Это если хозяина убили. А мой отдал Богу душу из-за болезни, — напомнил Граут, хмурясь всё больше с каждым словом, пробурчал себе под нос: — От такого и армия не защитит.       — Понятно, — демонстративно кашлянув, Рикс заговорил преувеличенно бодро. — Да брось, наверняка Флавии нуждаются в охране сейчас.       — Хуй его знает, в чём они нуждаются, — мрачно припечатал верзила и снова сделал затяжку, сильными лёгкими сжигая за раз почти половину табака. Понизив голос и наклонившись к Риксу, вдруг добавил: — По секрету скажу, но если они не соберутся, то враги семейки… — Граут многозначительно задрал брови и важно кивнул, как будто было очевидно, что именно сделают эти самые враги. Выпрямившись, скинул потемневший фильтр в мусорку и взялся поджигать новую сигарету.       — Ты про…? — так же тихо уточнил Рикс, на что Граут покачал головой, не отвечая вслух, но давая понять, что да, речь о детях Флавия. — Я как раз хотел узнать, как дела у Лабеля… он вчера показался странным. Больше не заходит к нам.       Скривив губы, Рикс прикрыл их рукой с сигаретой. Конечно, странным, вероятно, Хотч был недалеко от правды, когда предполагал, что между детьми пошла активная делёжка наследства. Но Кассий ведь, исходя из того разговора на парковке, всё хотел поделить. Не успел? Стоп, какое Риксу вообще дело? Ещё неделю назад всё было нормально: ему сосали в клубе и не ебали мозги ни на одной работе, а теперь Афий ходит в церковь из-за него и странное зудящее чувство внутри толкает справляться о состоянии Лабеля, едва знакомого клиента клуба и гостя кофейни. Не более.       Он поморщился своим мыслям.       — Да что с ним будет, — хохотнул Граут и, поймав прищуренный взгляд Рикса, постучал пальцами себе по виску. — У него котелок варит будь здоров. Выплывет.       — Я думал, там всем заправляет сестра.       — Ей бы этого хотелось. А чё не ходит к вам, не знаю. Я ему, знаешь ли, не нянька, — Граут нахмурился и посмотрел на собеседника строго: — Не вздумай трепаться об услышанном на каждом углу. Со мной шутить не надо.       — Я… — растерявшись от внезапной смены тона, Рикс моргнул несколько раз. — Ты что? Я бы не стал. Я же по-дружески…       — Смотри мне, — пудовая рука Граута хлопнула по плечу, заставив присесть под её весом, хотя Рикс нежным хлюпиком не был. Ему намекали на силу, и намёк был достаточно прозрачным, а ещё слегка болезненным.       — Я понял, понял.       Хватка ослабла, хотя руки Граут не убрал, как будто хотел ещё в чём-то проверить Рикса или что-то спросить, но не успел — их уединение (троица из угла давно ушла) неожиданно нарушила Сторция. У неё так бешено вращались глаза, что стало страшно, не выпадут ли они из орбит.       — Рикс, твою мать! Тебе особое приглашение нужно?! А-а… — заметив рядом постоянного гостя, она едва смогла совладать с собой, чтобы тут же измениться в лице и сменить гнев на елейный тон: — Здра-авствуйте. Что-то вы вчера не заходили, всё в порядке?       — Здравствуйте, — Граут мгновенно потерял интерес к Риксу. — Обязательно зайду сегодня.       — Будем ждать, — дружелюбно улыбнувшись ему, Сторция тут же стёрла улыбку с лица, стоило ей взглянуть на Рикса, и зашипела аки гремучая змея: — Быстро за мной.       И вихрем унеслась прочь из курилки.       — А ты ещё… ну, — Рикс затушил окурок о край мусорки и щелчком отправил бычок в красивый полёт на её дно, — хочешь с ней общаться?       — Эх, ловкач, — пересечённое шрамом лицо Граута исказилось неясной эмоцией, — мне сейчас не до хотелок. Иди давай, не надо злить такую страстную женщину.       Рикс передёрнулся от его описания и, попрощавшись, поспешил обратно впрягаться в колесницу слаженной команды, пока его мысли ни на секунду не прекращали крутиться на мощностях раскалённых от активного вращения шестерёнок. Слова Граута шли вразрез с тем, как тот расцвёл, стоило Сторции обратить на него внимание, да и она, такая разъярённая с самого утра, превратилась рядом с ним в ангела. Как-то не по-человечески видеть это между ними и просто отвернуться. Но ведь не возьмёшь их обоих за ручки и не сложишь вместе, объявляя парой?       Всю смену Рикс отработал на автомате, запомнив только, что Граут всё-таки ненадолго приходил, также за кофе для Августы заходил Гарс, но облачённую в красивый костюм задницу никаким образом в кофейню не занесло. Хотя, очевидно, в офис Флавии прибыли. Обещанного «своего» человечка на горизонте тоже не нарисовалось, и Рикс подумал, что Августа забыла о своём предложении сразу, как озвучила. Домой он вернулся выжатым лимоном и, отбившись от всех любопытных вопросов Хотча, сразу умотал на тренировку на уличных снарядах, боясь упустить хорошую погоду. Только спорт всегда помогал ему освободить голову, успокаивал самую страшную душевную бурю, неизбежно низводя её до нежного штиля, а ещё сбросить сексуальное напряжение, которое здорово мешало ясно мыслить в принципе.       После тренировки — готовка ужина на троих, а ещё обеда с собой на завтрашнюю пятнадцатичасовую смену в кофейню. Хотч суетливо взялся помогать, будто опасался, что его сочтут бесполезным приживалой, попутно соглашаясь побыть с ребёнком до вечера, хотя и уточнил кокетливо, что Рикс «все планы на секс ему обломал своей просьбой». После ужина — детское время и занятия с сестрой, чтобы подготовить её к приближающейся школе. Чёрт, ещё и школа! Голова гудела.       Последнее, что Рикс успел сделать, уже клюя носом, так это почитать Дарее сказку на ночь, впрочем, его состояние сонной мухи сестрёнку не на шутку разозлило, за что пришлось половиной уха выслушать выговор. Она что-то потребовала, он на что-то в полусне согласился, лишь бы Дарея уснула без истерики. Вторник закончился носом в подушку и мгновенным сном, потому что Рикс вымотал себя в ноль, не просто успокоив мысли, а уничтожив их все до единой без возможности восстановления как минимум до утра.

***

      От насыщенного мыслительного процесса ныло в висках, а от изнурительной тренировки — в каждой мышце тела. В разбитом состоянии Рикс дополз к половине восьмого в кофейню. Без музыки путь показался ему таким же вечным, как попытки Орвона убедить всех вокруг в своей неотразимости. Он запоздало вспомнил, что хотел купить себе новые наушники с выходной выручки в клубе, но зайти в магазин теперь получится не раньше вечера четверга. А сейчас утро среды. Чтоб её.       Ему пришлось провести все ритуалы, чтобы начать день с той ноги: не разбудить Дарею перед уходом, минимально размяться, нормально позавтракать, спокойно покурить по дороге, глубоко вдохнуть аромат свежих кофейных зёрен в резервуаре кофемашинки, выпить забористый свежесваренный кофе (почти залпом), не общаться с заебавшими коллегами до того, как он будет готов говорить членораздельно, а не рычать бешеной псиной. Среда даже показалась ему нормальной, не отвратительной как предыдущие несколько дней, в ней было меньше суеты, больше размеренности и понятных действий, к тому же никаких странных разговоров с Афием или Сторцией, они были подозрительно приветливы и в хорошем настроении, на месте были и дружеские подколы с Орвоном. Все объединились против общего врага — нехватки персонала, чтобы работать как раньше.       Несмотря на тяжёлый день, Рикс совсем расслабился к обеду. А когда поел, так даже заулыбался, порозовел (как сказал Орвон перед уходом) и снова сказал депрессии «не сегодня». Афий тоже ушёл в пересменку, на их посту из утренников осталась только Сторция, в эту неделю прописавшаяся в кофейне.       — А кто ещё придёт на вечер? — задумчиво уточнил Рикс, когда Сторция, затягивая узел фартука за спиной, поравнялась с ним на баре.       — Никто.       — В смысле?       Хорошее настроение треснуло, и чёрная страшная тьма попыталась вытащить щупалец наружу.       — Будем вечером вдвоём сегодня, — Сторция развела руками в ответ на круглые глаза бариста. — Ну что? Нормально отработаем, вечером тут шаром покати.       — Если я от перенапряжения упаду в обморок, ты меня хоть поймаешь?       — Рикс, — она вытаращилась на него, подбоченившись, — ты здоровый лоб. У тебя от перенапряжения только мышцы твои накачанные могут вылезти. Привлечём офисных девчонок, нам же лучше. Так что, знаешь, давай-ка скорее напрягайся.       — Мне кажется, или ты меня сексуализируешь? — притворно возмутившись, Рикс схватился за сердце.       — И объективирую, — легко согласилась Сторция и покачала головой. — Хватит паясничать, ничего с тобой не будет.       — Тебе нравятся качки, признай это.       — Было бы что отрицать, — закатив глаза, старшая смены взялась проверять витрину по стоп-листу, который Афий педантично вёл всё утро.       Рикс поднял руку, напрягая бицепс и привлекая косой взгляд Сторции, тут же затыкал в неё пальцем, будто поймал с поличным.       — Попалась!       — Рикс! Не веди себя как Орвон, умоляю!       — Да я же шучу, — испугавшись её реакции, он тут же дал заднюю, но Сторция только ухмыльнулась.       — Я знаю.       Ему удалось выдержать тишину между ними не дольше минуты, хотя мучила она только его — Сторция, явно погружённая в свои мысли, спокойно занималась витриной, больше не глядя на него даже искоса.       — А что ты думаешь о Гр… — но договорить Рикс не успел.       Под оглушительный хлопок двери в кофейню кто-то вошёл и ему пришлось в унисон со старшей смены звонко здороваться, приветствуя гостя. Правда, когда Рикс посмотрел на вошедшего, то последний слог слова «здравствуйте» заставил его поперхнуться — уткнувшись, как всегда, в телефон, к кассе шествовал Лабель. Фанфар не хватало. Взгляд против воли заскользил по нему, отмечая каждую деталь: всё ещё чёрный (траур носит?) идеальный костюм, но, навскидку, другого кроя, стильно уложенные под небрежность чёрные пряди (их мягкость ещё покалывала на кончиках пальцах), в тон к ним — темнеющие круги под глазами, особенно выделяющиеся на бледной коже. Рикс подумал, что соскучился, и с трудом проглотил колючий ком от этого признания самому себе. Неожиданно и пока непонятно, приятно ли.       Уже набрав в лёгкие воздуха, Сторция собиралась дежурно спросить, что приготовить для гостя, когда Рикс произнёс заветное:       — Как обычно?       Его рука зависла над шеренгой стаканчиков среднего размера, а глаза напряжённо следили за лицом гостя. Лабель поднял взгляд, и со стороны могло показаться, что никакой реакции на голос бариста у него не было, но, чёрт возьми, в глубине серых радужек его флегматичных глаз блеснуло что-то, интерес или удивление, Рикс был готов поклясться. Сердце немедленно подскочило и забилось где-то в горле. Помедлив секунду, Лабель всё же выдохнул:       — Да.       — Средний американо с горячими сливками? — проговорил Рикс, заполняя маркером нужные ячейки на стаканчике.       — Ага, — скучающий тон и вот уже Лабель окончательно вернул над собой контроль, скрываясь за своей привычной маской.       Только в постукивающих по столешнице пальцах свободной руки угадывалось волнение. Ну, или Риксу хотелось в это верить.