Ради кофе можно пойти на всё

В главных ролях:

Орвон Гирер и Астория Тили

      — Зай, когда ты закончишь?       — Ещё минут десять, — не оглядываясь бросил Орвон и за спиной послышался раздражённый вздох.       Через мгновение его обняли нежные руки, прижали затылком к мягкой груди, от чего у Орвона сразу вышибло последнюю мысль. Тори умела быть настойчивой, если хотела.       — А так? — её волнующий шёпот быстро скакнул в высокий и грозный окрик, когда она бросила взгляд на экран монитора: — Это ещё что?!       — Это… — разомлевший от ласки Орвон поморгал, вспоминая, что он вообще делал за секунду до её прихода.       — Ты мне обещал, что не будешь больше ничего взламывать! — Тори шлёпнула его обеими ладонями по плечам, лишая своего тепла.       — Я и не взламываю, — поспешил оправдаться Орвон, который с момента их воссоединения больше всего опасался снова лишиться возлюбленной. Единственной женщины, готовой терпеть и принимать его любым. Крутанувшись к ней на стуле, он перехватил запястья Тори, поцеловал одно, затем второе. — Меня попросил старый клиент. Мы договаривались, старым не отказываю.       — Ты… — закатив глаза, Тори вдруг улыбнулась, потрепала его по волосам с цветной прядкой у лба, — …просто невыносим. Что за клиент?       — Флавий, — буднично бросил Орвон и с ухмылкой подметил, как она изменилась в лице.       — И зачем? — от удивления Тори даже позволила усадить себя на одно колено и сама не заметила, как оказалась в ловушке рук Орвона.       — Попросил выкинуть в сми остатки по той бабе. Ауч! — он потёр грудь, куда пришёлся ощутимый тычок кулачком Тори.       — Что я тебе говорила? Не называть женщин бабами, м?       — Извини-извини, — покаянно пробормотал и поцеловал её голое плечо, с которого сползла бретелька. — Ещё десять, нет, пять минут, и я приду.       Подумав, Тори всё же согласно кивнула и упорхнула в спальню, а Орвон с дурацкой улыбкой обернулся обратно к компьютеру, желая побыстрее разобраться с неожиданной просьбой, полученной днём. Как бы он ни обижался на Рикса (а они так и не поговорили, ещё чего Орвон его простит просто так!), для Лабеля Флавия он всегда нашёл бы минутку, для себя решив, что именно благодаря его заказу полгода назад смог вновь сойтись с Тори. А большего ему и не надо, только быть любимым самой лучшей и заботливой женщиной.

Хотч и Гарс

      — Ха-ха! Вот умора! Гарси, ты видел?!       Подтянувшись на диване, Хотч потыкал пальцем в экран смартфона, чтобы Гарс точно понял, куда надо смотреть. Тот послушно оторвался от чтения книги и, прищурившись, всмотрелся сначала в мутную фотографию женщины в окружении папарацци, затем попытался прочитать текст.       — Мда, — как всегда немногословно выдал и вернулся к прерванному занятию, тут же получив пяткой в бедро.       — Не мда, а нихуяшеньки себе! Флавий всё-таки решил засадить эту сучку что ли? Как думаешь, если спрошу у Рикса напрямую, он ответит?       — Думаю, что нет, — честно ответил Гарс и позволил ещё раз ткнуть себя пяткой.       — Скучаю по нему, — страдальчески вздохнул Хотч, откидывая телефон и укладывая голову на подлокотник дивана. — Чертяка, смотался в Италию и горя не знает с самым сексуальным мужиком.       — Что ты сказал? — Гарс вдруг сцапал его за лодыжку и Хотч от неожиданности охнул, резво приподнялся на локтях.       — Это не я так считаю, а в журнале написали!       — Точно не ты? — книга полетела в сторону к телефону, Гарс же без труда подтянул Хотча за ногу к себе, а тот не особо-то сопротивлялся, что, впрочем, не мешало ему строить из себя оскорблённую невинность. — А то помню я, как вы с Флавием языками зацепились.       Немедленно поймав его настроение, Хотч игриво сверкнул глазами, уже будучи практически распятым под Гарсом, попутно получая от его агрессивной напористости выброс адреналина.       — Хорошо помнишь? — он облизал губы и улыбнулся. — Я вот прекра-а…       Договорить ему помешал Гарс, затыкающий болтливый рот поцелуем. Хотч запустил руки в длинные волосы, с удовольствием пропуская светлые пряди между пальцами и собирая их сзади, чтобы не мешались. Он чертовски любил Гарса, который мог быть самой спокойной глыбой из мышц и сосредоточенности для всех вокруг и только Хотчу являл своё огненное, яркое нутро, а тот и рад был пытаться из раза в раз обуздать его огонь, встречаясь с ним своим.       Конечно, наслаждаться их умопомрачительным, великолепным сексом стало гораздо приятнее, когда Августа взяла в свои телохранители Бомана, работавшего раньше на Лабеля, позволив Гарсу заниматься только начальством остальной охраны и не таскаться за ней, подставляясь. Из неги удовольствия его вырвал внезапный звук пришедшего сообщения. Гарс тяжело вздохнул, когда Хотч под ним уже нашарил телефон и разблокировал, чтобы прочитать.       — Обязательно сейчас отвечать? — хмуро поинтересовался Гарс, невозмутимо нависая над Хотчем.       — У меня этот звук стоит только на одного человека… — проговорил Хотч, пока глаза бегали по тексту. — На Лабеля, когда ещё ассистентом был… Гарси, ты охуеешь…       — Что там? — ему снова пришлось пытаться прочитать сообщения в подсунутом телефоне.       — Мы едем в Италию! Белла чао! — Хотч рассмеялся, из-за чего телефон в его руке затрясся, но Гарс успел прочитать приглашение Флавия вновь стать его ассистентом с обязательным переездом в другую страну.       — С чего бы мы?       — Ой, ну ладно, как будто мистер Купидон нас разлучит, — снова отбросив телефон, в этот раз насовсем, Хотч обвил руками шею Гарса, нежно убрал упавшие на лицо пряди ему за ухо. — Не зря же подсунул Августе Бомана. Вот увидишь, тебе тоже придёт заманчивое предложение, м-м-м, например, стать телохранителем его подтянутой задницы.       — Что-то ты сегодня много говоришь о нём, — рыкнул Гарс, возвращая своё внимание к возможности облапать доступное тело. — И с чего бы ему меня звать, его может охранять кто угодно.       — Ага, ещё скажи, Рикс его будет охранять, — Хотч довольно устраивался под ним удобнее. — Он, конечно, умница, но максимум для Лабеля на шесте может покрутиться.       — Ты прекратишь уже перечислять достоинства своих бывших?       — Они не мои бывшие, — ухмыльнувшись, Хотч поцеловал Гарса в плотно сжатые губы. — А что такое, злишься? Сейчас ещё что-нибудь вспомню…       Его снова заткнули поцелуем, ставшим агрессивнее, и Хотч бесстыдно простонал, подначивая. Ему нравилось выводить Гарса из себя, а Гарсу нравилось изводиться, поэтому в порыве разыгравшейся страсти они не услышали ещё одно уведомление о новом сообщении с рабочим предложением. Всё, как Хотч и думал.

Августа Флавия

      Поражённая новостью, Августа сидела с прямой спиной за столом в кабинете и невидящим взглядом буравила компьютер перед собой. Ей никогда не приходилось испытывать страха, тем более такого всеобъемлющего, что подрагивали пальцы, лежащие на клавиатуре. Она вздрогнула всем телом, когда дверь резко открылась.       — Госпожа Флавия! — к ней ворвалась ассистентка с телефоном наперевес. — Вы видели новости?!       Мгновенно скрыв свою растерянность за привычной маской высокомерия, Августа перевела на неё раздражённый взгляд и размеренно проговорила:       — И что же там может быть такого, что ты так орёшь?       — Там… — смутившись, девушка подошла и протянула свой телефон, — вот…       Августа только опустила глаза на экран, прошлась по строчкам о «новых подробностях взлома почты Марксеолины» и помрачнела ещё больше.       — Убери это от меня, — рявкнула жёстче: — И скройся с глаз моих! Чтоб больше не беспокоила меня по пустякам.       Не посмев возразить, ассистентка рассыпалась в извинениях и выскочила обратно за дверь. Августа же, оставшись одна, устало опёрлась локтями на стол и осторожно потёрла глаза, чтобы не испортить макияж. Какое ей нахрен дело до кинувшей её после поражения на выборах Марксеолины, да даже до свежих фотографий брата с его «другом», как это назвали итальянские сми. Хорошо хоть у основных неоримских сми стоял запрет на публикации о Лабеле по следам их договора «я уезжаю и не лезу в твои дела больше, ты сама здесь разбираешься».       Всё, что волновало Августу Флавию, это положительный тест на беременность. Нет, она планировала наследника, иметь детей хорошо для имиджа, ничего неожиданного, но всё равно неожиданно. В первый год после замужества она отчаялась зачать, потом план не позволял родить ближайшие несколько лет, теперь же Августа сидела как громом поражённая и чувствовала странное незнакомое удовлетворение.       Как же много манипуляций в бизнесе и на политическом поле можно будет провести, заимев на руках ребёнка. А если потом ещё и завести второго…

Доминик Уоррен и Брайан Бейкер, приглашённая звезда — Присцилла Пульхр

      — Уф, какой ракурс… — выглянув из-за плеча Брайана, расположившегося в вип-зоне клуба, Доминик сунул нос в его телефон. — Я, конечно, тоже скучаю по Лабелю, но ещё не опустился до того, чтобы мониторить его фотки.       — Я просто листал новости, — хмыкнул Брайан, провожая взглядом Доминика, который обошёл диванчик и сел рядом. Музыка орала так, что им приходилось повышать голос даже на близком расстоянии.       — Знаешь итальянский? — Доминик ухмыльнулся, когда Брайан закатил глаза. — Ты полон талантов.       — Дом, хватит паясничать, — и от его строгого голоса, напомнившего Ходжа, Доминику стало почти грустно. — Надеюсь, он не подкачал и действительно нашёл достойную замену. Не хочется отказываться от гонок, эта Арвантис ничем не лучше. Душит точно также.       — Просто интересно, что заставит тебя слезть с адреналиновой иглы, — буркнул Доминик, отстраняясь.       — Наверное, любовь, — с насмешкой ответил Брайан и потянулся за коктейлем на столике, пока Доминик, закинув руку на спинку позади него, кусал в задумчивости нижнюю губу.       Их заставил подскочить на месте высокий женский голос: по лестнице к ним поднялась долгожданная гостья.       — Что за похоронные лица, мальчики? — с ослепительной улыбкой над ними возвышалась Присцилла Пульхр, ничуть не смущённая высотой своих шпилек. Она сняла очки и улыбнулась ещё шире, сверкая глянцевой розовой помадой. — Мой драгоценный бывший муж сказал, вам нужна помощь?       — Э-э… — Брайан увидел первыми длинные голые ноги, споткнулся о слишком короткий край юбки и всё же заставил себя поднять глаза к лицу Присциллы.       — Здравствуй, Присцилла, — усмехнулся Доминик, который, будучи владельцем клуба, не мог не быть знаком с заядлой тусовщицей. — Помощь, пожалуй, не помешает.       — Прекрасно, а то я бы решила, что зря приехала, — швырнув совсем лёгкую для весны куртку вместе с сумочкой на другой диван, она беспрепятственно устроилась прямо между мужчинами, взглянула то на одного, то на другого. Потрепала ошалевшего Брайана по щеке. — Обожаю клубы и, надеюсь, гонки тоже не подкачают. Никогда не гоняла!       — Э-э…       — Ты удивительно красноречив, друг мой, — внимание к себе привлёк Доминик, которого вовсе не вдохновил Брайан, загипнотизированный красотой Присциллы. — Спасибо, можем пойти обсудить всё ко мне в кабинет…       Обернувшись к нему, Присцилла хитро прищурилась, вдруг схватила их обоих за руки, легко переплетая пальцы, и мечтательно вздохнула.       — О, давайте о делах попозже. Для начала мы можем прекрасно провести время вместе.       Брайан с Домиником удивлённо переглянулись, чтобы убедиться, что оба поняли намёк верно. Да, Лабель, спасибо, не оставил друзей в беде.

Амала и Амрит Басу-Дубеи, приглашённая звезда — Рэйтан Вайш

      — Слава Кали, эта женщина проиграла, — Амрит покровительственно наблюдал за молчаливыми девушками, перекладывающими и пересчитывающими деньги. Пачки денег. Пачки пачек денег.       — Ты каждый раз это упоминаешь, — усмехнулся Рэйтан, спокойно попивающий рядом индийский чай.       — Каждый раз радуюсь. С Арвантис куда приятнее иметь дело. Всегда считал, что хуже всех англичане, но эта семейка Флавиев… — он перешёл на нечленораздельное шипение, когда Амала по другую руку неизящно наступила ему на ногу.       — Махарадж, если у тебя есть претензии к англичанам, зачем было жениться на англичанке, — проворковала как ни в чём не бывало.       — Ты не англичанка, махарани, — Амрит, у которого чуть слёзы из глаз не пошли от её каблука, подхватил женскую ручку и поцеловал косточку у запястья, затем пальчик рядом с обручальным кольцом. — Ты Басу. И уже давно Басу-Дубей.       — Наполовину всё-таки англичанка, — Амала не сдержала самодовольной улыбки, наблюдая за его поцелуями. Если бы не Вайш и не работницы, она бы оседлала Амрита прямо на куче чёрных денег и, судя по его игривому взгляду из-под ресниц, он думал о том же.       — Кхм-кхм, — вернул их в чувство Рэйтан.       — Твоё наполовину не считается, махарани, — не без сожаления Амрит положил ладонь Амалы обратно ей на колено. — Будем считать, твоя английская сторона выгорела, когда наши семьи объединились.       — Расскажешь это Кирану, когда он приедет, — похлопала накрашенными ресницами Амала и чуть не прыснула со смеху при виде вытянувшегося лица Амрита.       — Когда?       — Со дня на день.       — Почему не предупредила?       — О, я должна предупреждать о приезде моих родственников? С чего бы?       В своей излюбленной манере Амрит с Амалой тут же принялись переругиваться на тему, кто главнее, пока Рэйтан с улыбкой продолжал пить чай под аккомпанемент их разгорающегося спора и тихого шуршания купюр.

Мэй Хаттори и Иво Мартен

      — Прекрасный вечер.       Стоявшая у края балкона Мэй слегка обернулась, не отнимая рук от перил. На расстоянии нескольких шагов от неё стоял мужчина с убранными назад длинными волосами, тонкими чертами и таинственным взглядом, напоминающим ей о дорогом сердцу Такао, который остался в Японии. Словно его тёмная версия. Ближе подойти не позволял Кадзу, недвусмысленно положивший ладонь на рукоять спрятанного на поясе ножа.       — Вы правы, месье Мартен, — её слова заставили телохранителя отступить. Мэй же перевела взгляд вновь на звёздное небо. Вечер аукциона успел утомить, едва начавшись. — Вечер действительно прекрасный.       Убрав руки за спину, Мартен поравнялся с ней у края. Они недолго постояли молча, любуясь красотой ночного города.       — Благодарю за принятое приглашение. Прошу принять мои извинения, что не смогла прибыть на вашу территорию, — Мэй говорила так тихо, что только натренированный чуткий слух мог сходу различить тихо льющиеся слова. — Чужая вера вызывает у меня безусловный трепет, но всё же это не слишком комфортное место…       — Не стоит оправдываться, — мягко прервал её монастырский приор. — Полагаю, вы вышли на меня не просто так.       — Вы снова правы. Мне… — задумавшись на долю секунды, Мэй всё же озвучила мысль: — Мне не нравится быть здесь от кого-либо зависимой. И я хочу изменить местную расстановку сил.       — Смело, — брови Мартена удивлённо приподнялись. Рядом с ним в традиционном наряде и с богато украшенными волосами в сложной причёске стояла совсем юная девушка, которая напоминала упорхнувшую со своего места райскую птичку. И у этой райской птички были воистину соколиные когти. — Хотите что-то предложить?       — Партнёрство, — Мэй одарила его хитрым взглядом, точно лисица, а может, ему лишь показалось. — Если, конечно, вы найдёте мои условия выгодными для вас.       — Это обсуждаемо, — обтекаемо ответил Мартен, всё же укладывая ладони на перила и невесомо проходясь по холодному камню. — Но я не самый хороший партнёр. Часто бываю занят. Мне стоит познакомить вас с человеком, которому я доверяю и который, думаю, сможет органично влиться в наш союз.       — О ком вы?       — Вы знаете Виктора Ван Арта?       — Это имя мне смутно знакомо…       — Большой поклонник древнего искусства. Что ж, — они посмотрели друг на друга в остановившемся мгновении между погружённым в сон городом и светским вечером по ту сторону двери балкона. — Я познакомлю вас, аукцион непременно заинтересует его.       — Благодарю.       — Не стоит, — Иво невыразительно приподнял один уголок губ. — Пока не за что.       Он спокойно отвернулся вновь к небу, позволяя ей скользнуть взглядом по своему профилю. Почему-то Мэй не смела сомневаться, что она не пожалеет о своём решении связаться с бывшими партнёрами отца. Научившись всему здесь, она непременно вернётся на родину и, став Императрицей ночи, накажет всех обидчиков. А пока Мэй готова запастись терпением и учиться.

Афий и Лало

      Когда месье Мартен уезжал, в монастыре словно дышалось легче. Несмотря на то, что Афий не интересовался подробностями его деятельности и не имел к ней прямого отношения, всё равно чувствовал странное облегчение в отсутствие приора. Со дня внезапного короткого приезда Рикса в его душе поселился смутный дух, заставлявший сомневаться. Раньше он не встречал здесь знакомые лица, не связывал происходящее на территории монастыря с внешним миром, с тех пор же всё перемешалось и прежние радости стали вдруг горчить.       — Опять задумался? — со спины его пальцы, мажущие по холсту, накрыли женские смуглые ладони. Лало уложила подбородок на плечо Афия, наблюдая за тем, как переплетение их рук рождало причудливую картинку мазками красок.       — Немного, — Афий поморгал, сбрасывая наваждение тягостных размышлений.       — Красиво получается, — он почувствовал её улыбку у своей щеки, от которой в сердце разлилось тепло. — О чём твои мысли?       — Как ты смотришь на то, чтобы переехать?       Отстранившись, Лало заглянула ему в глаза и удивлённо поморгала.       — Куда?       — В другой город. Или даже в другую страну. Мы ведь свободные художники.       — А как же… — она задумалась всего на секунду, улыбнулась и вновь обняла его со спины, обвивая руками торс, пачкая одежду краской. — Впрочем, ты прав. Эти монастырские тряпки мне всё равно надоели.       Усмехнувшись, Афий вернулся вновь к картине, сосредоточился на линиях и формах, из которых хотел выбить искру жизни, вдохнуть её в рисунок и запечатать финальным штрихом все свои тревоги. Как всегда.

Граут и Сторция, приглашённые звёзды — Паулина Флавия и Дарея Остер

      — Ещё один бокал и меня начнёт тошнить вином, — вздохнула Паулина, мучаясь на очередной дегустации.       — Разве так плохо? — участливо поинтересовался Граут, неизменный компаньон юной госпожи Флавии. Сам он, разумеется, во время работы не пил, хотя из любви к хорошему дорогому вину соблазн был велик.       — Синьора, это последний, мы должны знать ваше мнение об этом сорте винограда. Если вам придётся не по вкусу, то тогда в следующем сезоне не будем его использовать, вопрос критически важный! — тарахтел сомелье, переставляя бутылки и нервничая под тяжёлым взглядом Граута.       — Сказала же — не хочет, — цокнула по другую руку Паулины Сторция. Слова замуправляющей винодельни заставили мужчину побледнеть и замолчать, пока Сторция сочувствующе пожала ладошку Паулины. — Можем продолжить завтра, но продегустировать всё равно придётся.       — Боги, — Паулина упёрлась локтем в стол и спрятала лицо в ладони свободной руки, забубнила едва слышно: — Почему отец отдал всё это мне… вышла бы замуж, горя бы не знала, сидела бы себе…       Граут со Сторцией переглянулись поверх её головы, с трудом сдерживая порыв утешить госпожу Флавию при постороннем человеке.       — Оставьте нас, пожалуйста, ненадолго, — Сторция сухо улыбнулась сомелье, которому не надо было повторять дважды, так что дверь за ним вскоре хлопнула. Наедине она могла позволить себе перейти на ты: — Поверь, Паули, замужество мало на что влияет.       — Эй, — фальшиво возмущённый Граут сделал улыбку Сторции искренней. — Мы всего пару месяцев назад поженились, а ты уже обесценила наш брак.       Вместо ответа Сторция удостоила его только выразительно закатанными глазами и обратилась вновь к Паулине:       — Ты как?       — Нормально. Просто хотела, чтобы этот нытик ушёл и…       Договорить она не успела — дверь в комнату для дегустаций открылась настежь, заставив троицу удивлённо обернуться на силуэт в проёме. Паулина тут же подскочила с широкой улыбкой.       — Дарея!       — Тётя Паули!       — Флавий разве планировал приехать? — шёпотом спросил Граут, пока Паулина обнималась с девочкой и, будто забыв о прежнем унынии, уже весело щебетала.       — Да, — Сторция покачала головой, не скрывая усмешки. — Ты вроде телохранитель, а за расписанием слежу я.       — Ну так, мужчина голова…       — Женщина — календарь?       — Женщина — самая лучшая, — Граут подарил жене широкую белозубую улыбку и, хлопнув себя по коленям, поднялся. — Надо встретить гостей, а то с них станется опустошить погреб.       — Это точно, каждый раз бутылки пропадают, — следом встала и Сторция, привычно уперев руки в бока.       С теплом посмотрев друг на друга, они одновременно перевели взгляды на Паулину, которой помогали много лет справиться с грузом наследства и ответственности, и Дарею, самую любимую девочку всей компании. Настолько залюбленную, что Риксу приходилось едва ли не драться с очередью желающих избаловать его сестру вниманием и заботой.       И всё же иногда помощь окружающих была очень кстати.

Рикс Остер и Лабель Флавий

      Сквозь стеклянную стену винодельни было видно, как к компании присоединился Гарс, который как раз здоровался за руку с Граутом, пока Сторцию уже окучивал со своими вечными мольбами отлить им винца Хотч.       — Не перестаю удивляться, как поладили наши сёстры, — Рикс отвернулся, возвращаясь глазами к Лабелю, успевшему зайти на дорожку между виноградниками, из-за чего пришлось его срочно нагонять. — Опять сбежал. Я начну скоро подозревать, что тебе просто нравится, что я за тобой бегаю.       — Пф, — фыркнув от смеха, Лабель одарил его ласковой улыбкой. — Я тебе и так могу сказать, что нравится.       На небе Тосканы смешались все оттенки розового и красного, готовясь явить Италии долгий летний закат. Находясь на возвышении, винодельня позволяла увидеть не только прекрасное небо, но и зеленеющие во все стороны земли, которым, казалось, не было конца и края, как будто не существовало и самого горизонта. Рикс не думал, что к красоте природы можно привыкнуть, но любому невероятному и захватывающему дух виду он предпочитал иную красоту. Неизменно больше его пленяла красота идущего рядом Лабеля, которого жизнь вдали от безумия Блора сильно изменила.       Без курения и других вредных привычек, вроде увлечения политическими играми и делами с разного рода мафией, он обрёл душевное спокойствие, отражение которого Рикс всегда искал в глубине манящих чёрных зрачков.       — Припоминаю, как Хотч когда-то звал тебя принцем, запертым в башне вашей супер-пупер корпорации, — усмехнулся Рикс, пока они брели между спелыми гроздьями винограда, клонившимися к земле под тяжестью налитого в них сока и аппетитно поблёскивающими в закатных лучах. — Так что, технически, это не бегать, а, м-м, постоянно забираться в башню?       — Твои аналогии, милый, одна прекраснее другой, — Лабель сложил руки на груди, давясь желанием рассмеяться. — А ты, значит, рыцарь?       — Ну конечно, — самодовольно улыбнувшись, Рикс расправил плечи и задрал нос, тут же прижал Лабеля к себе за талию загребущей рукой покрепче, вынуждая их сбиться с шага. — Открывай ротик, мой принц.       — Что ты… — под его напором Лабель и правда приоткрыл от удивления рот, в который тут же проскользнула незаметно сорванная виноградина. Слишком сладкий сок обжёг язык, Лабель поднял взгляд, встречаясь с искрящимися радостью глазами Рикса.       — Как настоящий рыцарь спасаю от голода.       Принимая игру, Лабель притянул Рикса к себе за плечо, поцеловал, чтобы поделиться сладостью. Рыцарь и правда спас его, от чего-то гораздо большего, чем думал.       — Спасибо, — выдохнул, разрывая поцелуй, и нежно потёрся своим носом о нос Рикса, прикрыв глаза. — Я счастлив, что познакомился с тобой.       — О, ты про клуб, когда… — игриво зашептал Рикс, тут же прерванный очередным сладким поцелуем.       — Есть воспоминания и поприятнее, — шикнул Лабель со смешком.       Отстранившись и выпустив его из тёплых объятий, Рикс переплёл их пальцы, потянул Лабеля за собой обратно к винодельне.       — Пошли обратно, солнце уже садится.       — Пошли. Мне как раз после этого сладкого винограда захотелось кофе.       — Кофе, серьёзно? На закате нельзя пить кофе, — весело бросил через плечо Рикс. — Но тебя не переубедишь. Ты ради кофе на всё пойдёшь.       — Да... ради кофе… — улыбнулся Лабель, позволяя вести себя.       И чувствуя себя самым счастливым человеком на свете. Взаимно.