Ради кофе можно пойти на всё

Результаты выборов в городе Блор

Арвантис выиграла гонку на пост мэра Блора, обойдя свою консервативную соперницу всего на несколько тысяч голосов

Голосование на выборах мэра проходило три дня. После подведения предварительных итогов Арвантис поблагодарила избирателей за поддержку и пообещала сделать столицу Неорима «лучше прежнего».

***

      В чужом доме Лабелю неуютно, хотя он бывал здесь несколько раз много лет назад ещё вместе с отцом, но всё равно не привык. Может, его смущали глазки камер, понатыканные на каждом углу и внутри, и снаружи; может, общее ощущение заточения в крепости, стоило тяжёлым воротам закрыться вслед за въехавшей машиной; может, дело было в давящей архитектуре самого дома и нагромождения картин и скульптур в каждом помещении.        А может, странное неспокойное чувство возникало из-за хозяина, сидящего в кресле напротив с бокалом вина в руке, пока Лабель, не желая садиться и обозначая своим жестом, что он ненадолго, медленно обходил книжные шкафы вдоль стен. Он даже не делал вид, будто интересуется названиями, просто пробегался взглядом по буквам, которые плясали и всё никак не собирались в осмысленные слова.       — Отличная работа, — подал хриплый голос Цезарь, наблюдая за тем, как красная жидкость омывала стенки бокала.       — Спасибо.       Остановившись между стеллажом и рабочим столом, Лабель обернулся и убрал руки за спину, как если бы был вымуштрованным солдатом, стоявшим по стойке смирно. На него не смотрели, поэтому и собственный взгляд продолжал блуждать по кабинету, иногда падая на широкое панорамное окно с видом на лужайку, укрытую первым рыхлым снегом. Когда только успела наступить зима?       — Правда, отрыв маловат. Насколько я помню, в планах было сымитировать покушение. Что-то пошло не так? — Цезарь отпил из бокала и наконец встретился глазами с Лабелем, которому именно сегодня, в самый неудачный для этого день, не хотелось притворяться. Он так долго был натянутой струной, что, добившись результата, со свистом лопнул и превратился в две торчащие вьющиеся нити, уставшие от долгого натяжения.       — Рассудил, что не стоит того. Людям и так не хватало позитива, а тут была бы ещё одна порция неприятного, ещё и страшного. Это омрачило бы результат и придало бы ему негативный окрас, — монотонно проговорил Лабель, переводя взгляд на окно.       — Мне видится, что ты просто пожалел сестру, — сухая улыбка морщинистых губ заставила сердце Лабеля нервно забиться быстрее. Найтись с ответом он не успел, Цезарь продолжил, вновь любуясь вином в бокале: — И тем не менее договорённости исполнены. Я просил не допустить Августу к мэрскому креслу, ты прекрасно посодействовал и твой план сработал так, как и ты рассчитывал. Верно?       — Пожалуй, — Лабель держался от желания устало упасть в кресло для гостей и растечься по нему бесформенным желе. В его жизни было всего несколько встреч с Цезарем, и после каждой оставалось ощущение, будто на него действовали какой-то подавляющей магией, высасывающей все силы. У президента была тяжёлая аура и находиться с ним рядом изнуряло, каким бы выдающимся лидером его не считали.       — Мне понравились твои методы, то, как ты действовал, — начал вдруг рассуждать Цезарь, заставив Лабеля сдерживать рвущееся наружу удивление. — В тебе определённо сокрыт потенциал, полезный в политике.       — Вы на что-то намекаете?       — Говорю практически прямо, — усмехнулся Цезарь. — Стратегическое планирование, терпение, дисциплина, умение очаровать публику, способность долгое время ограничивать себя в чём-либо, особенно в самом желанном, — глаза Лабеля расширились от неверия, — ценные качества. И даже подстроиться в конце под обстоятельства и отклониться от плана достойно похвалы, можно ведь было упрямо идти до конца.       — Можно было, — Лабель сам не заметил, как повторил за ним вслух.       — Мне нужны такие люди. Неориму нужны.       — В каком плане?       — В политике нужна молодая кровь, — пока Цезарь вновь отпивал из бокала, у Лабеля пересохло во рту и сухость хотелось только усилить необходимой как воздух сигаретой. — Кассий прекрасно воспитал вас обоих. Достойная смена поколений.       Властные нотки в его голосе уступили задумчивости, Лабель же почувствовал себя мальчиком, удостоенным похвалы от холодного отца за детскую ерунду. Странное удовольствие вперемешку с растерянностью.       — Тогда зачем было не давать Августе стать мэром? Раз мы оба достойны, — он спросил без злости, интересуясь искренне, встретился взглядами с Цезарем, которого его вопрос как будто позабавил.       — Чтобы она подумала над тем, с кем связалась и чью помощь решила принять. Разве не очевидно? — Лабель поджал губы, отвёл глаза к окну, ища ответ в своей голове, пока Цезарь спокойно продолжил: — Впрочем, ей совсем не нужна политика. Может, этот урок остудит её пыл, но верится слабо.       — А мне нужна?       — Была бы красивая огранка для твоих мозгов, — совсем съехал с формального тона Цезарь, ставя бокал на стол и проводя пальцами по стеклянному основанию. Стоило Лабелю открыть рот, как его перебили: — Не всё сразу, конечно. Хорошая карьера в политике это игра в долгую, понадобится много лет, придётся беспрерывно обучаться, пройти через дебаты и выборы, не одни. Это сложно даже с самой лучшей поддержкой, но, на мой вкус, результаты того стоят. На твой, по глазам вижу, что нет.       — Кхм…       — Я мог бы поспособствовать твоей карьере, — медленно, вбивая слог за слогом как гвозди, проговорил Цезарь, пока внимательно наблюдал за бледным лицом Лабеля напротив. — Я вижу в тебе достойного преемника, которому могу передать не только свои знания, но и власть. Кассий был бы рад такой судьбе сына.       Помрачнев, Лабель нахмурился. Сына… вопрос вертелся на языке, колол рот, но задать его младший Флавий не решился. Действительно ли ему нужен был ответ, способный изменить всю жизнь?       — Благодарю за доверие. Ваше предложение неоценимо, но, при всём уважении, я… вынужден отказаться.       Взгляд Цезаря был тяжёлым, испытующим, напоминающим отца, поэтому Лабелю хватило выдержки не отвести свой.       — Необязательно отказываться. Рвать связи. Возьми паузу, подумай, — он сделал глоток вина, усмехнулся, прищурившись. — Ты ещё молод, эта дверь будет открыта какое-то время. Не всегда, конечно.       — Хорошо, я подумаю, — примирительно сказал Лабель то, что, как ему казалось, от него ожидали, но Цезарь только неодобрительно качнул головой на показательное послушание.       Сглотнув, Лабель расценил их разговор оконченным, поскольку туманный взор президента увяз в пустоте перед собой. Он шагнул было к выходу, нетерпеливо обернулся, решаясь спросить о последней волновавшей его теме:       — Зачем нужна была Марксеолина?       Во взгляд Цезаря вернулась осмысленность с оттенками воспоминаний о прошлом, он натянул уголок губ в усталой улыбке.       — Напомнить ей, что ничто не забыто, даже дела давно минувших дней. Тем более дела, связанные с Кассием.       — Старые счёты? — предположил Лабель.       Постучав пальцами по поверхности стола, Цезарь повёл шеей, глубоко вздохнул и будто постарел на несколько лет в одно мгновение. Лабель хранил в памяти его более молодую версию, помнил громкий смех на пару с отцом и искрящиеся глаза, когда они общались, пока он, слишком юный, чтобы разобрать происходящее, страшно скучал в их компании. И хотя отец хранил за семью печатями все свои чувства, Лабель понимал, что с Цезарем их связывала самая близкая дружба. Причём же там была Марксеолина?       — Не бери в голову стариковские разборки, — наконец бросил Цезарь тоном, в равнодушии которого скрывалась нерассказанная история чужой молодости.       Больше он ничего не сказал и Лабель ушёл, спиной чувствуя провожающий задумчивый взгляд. Хватило же наглости отказать самому Цезарю в покровительстве, отвернуться от открытой на самый верх дороги, выстеленной красной дорожкой. Кассий был прав, когда говорил, что он на него похож не только внешне, но и непробиваемым упрямством.

вечером того же дня

      — Что, решил сбежать?       От неожиданности Лабель передёрнул плечами, обернулся на голос сестры, вставшей в проёме входа в его кабинет. По блеску её глаз можно было догадаться, что Августа у себя успела опустошить часть бара, спрятанного в декоративный глобус. Впрочем, враждебной она не выглядела, скорее раздражённой и страшно уставшей.       — Хочешь поговорить, так зайди нормально, — проговорил спокойно, хотя общаться с сестрой никакого желания не было. Он как раз заканчивал с делами и собирался уезжать, тем более когда за окнами бизнес-центра давно сгустилась ночь.       Августа захлопнула за собой дверь, выдохнула, глядя Лабелю в глаза, так, будто собиралась напасть на него с заготовленным ножом, но вдруг прошла мимо и размашисто села на диван для гостей, закинула ногу на ногу.       — Доволен собой? — ядовито процедила, поставив локоть на подлокотник и подперев висок пальцами.       — Не понимаю, о чём ты.       — Заткнись, — Августа закатила глаза и призывно помахала окольцованной ладонью. — Налей даме что-нибудь выпить, не вынесу ни секунды с тобой, если начну трезветь.       Озадаченный поведением сестры Лабель послушно открыл свой личный бар, выбрал любимый виски и поставил на журнальный столик бутылку со стаканами, достал из закромов мраморную пепельницу для себя. Сев рядом на диван, он хотел было подкурить, но Августа вырвала пачку из его пальцев, резкими движениями принялась доставать сигарету и зажигалку. Лабель откашлялся, прежде чем сказать:       — Честно говоря, не думал, что ты захочешь со мной разговаривать.       — Я тоже, — она сделала одну сильную затяжку, поморщилась от вкуса табака. Видеть сестру курящей Лабелю не доводилось. — Ты не ответил на мой вопрос. Доволен, м?       Массируя висок, Августа смотрела перед собой, а не на сидевшего рядом брата, который не спешил отвечать. Казалось, ей и не нужны были его ответы, только возможность высказаться.       — Если бы покушение всё же устроил, небось был бы радостнее. Чёрт тебя дери, братец, устроил же ты мне весёлый месяц, — её нервный смешок отдался в его груди холодом. Он молча подал ей наполовину наполненный стакан виски. — Не делай вид, что впервые слышишь. Женился для прикрытия, сразу запланировав развод, полез общаться со всякими отбросами, и всё это лишь бы вставить мне палки в колёса? Стоило того?       Лабель опёрся локтями на колени, отстранённым взглядом наблюдая за переливами янтарной жидкости в своём стакане. Когда закурила Августа, сам процесс курения вдруг стал ему неприятен.       — Стоило, — бросил сухо, не поворачивая головы. — Своей цели я добился.       — Своей, как же, — она усмехнулась и Лабель скосил прищуренный взгляд, встречая тусклую улыбку накрашенных губ.       — Ты связалась с чёрной вдовой, знала ведь, что это не понравится…       — Не думала, что настолько, — последовал глоток алкоголя, такой же жадный, как и затяжка сигареты, словно Августе хотелось нанести своему организму как можно больше вреда быстрее.       — Что ты так вцепилась в эту Марк? До последнего была готова держаться за её стухшие интересы. Кто она тебе, мать? — едко атаковал Лабель, всё же выпрямляясь и откидываясь на спинку, чтобы посмотреть сестре в глаза. Её губы расплылись в злой ухмылке.       — А Цезарь тебе кто?       Их взгляды встретились, Августа затянулась и выдохнула дым Лабелю в лицо, раздражая его намеренно.       — Никто.       — Прямо как и Марк для меня. Хотя нет, она мне хотя бы бизнес-партнёр, — хмыкнула Августа, прикладываясь к виски и смакуя каждую горячую каплю. — Кто бы мог подумать, что твои детские обиды на меня так заинтересуют твоего господина Никто. Просто интересно, он пришёл к тебе до свадьбы или после?       — Твоей или моей? — на его встречный вопрос Августа только раздражённо повела плечами. Отчитываться перед ней Лабель не собирался, пусть думает, что хочет, ему уже всё равно.       Стакан виски подействовал на сестру успокаивающе, она уже не была такой взвинченной: движения стали плавнее, медленнее, взгляд блуждающим, а черты лица мягче. Втерев окурок в пепельницу, она взмахнула кудрями в сторону брата.       — Небось думаешь, почему я не прикончила тебя за то, что ты сделал?       — Иногда, — пожал плечами Лабель, не видя смысла скрывать очевидное.       — Эта гонка многому меня научила. В какой-то степени, — она сделала паузу и всё же продолжила с явной неохотой, — я даже благодарна тебе.       — Что?       — Лучше уж брат, который не может навредить серьёзно, чем кто-то действительно беспринципный. Как эта сука Арвантис, — закатив глаза, Августа оскалилась на упоминании ненавистного имени. — Не было бы тебя, боюсь представить, что бы она устроила. Так что спасибо за тренировку.       — Тренировку? — услышанное окончательно сбило Лабеля с толку, он даже отставил недопитый виски на столик.       — Попробую парламент в следующий раз, — Августа осушила свой стакан одним глотком, посмотрела на шокированного брата с нескрываемым весельем. — Что? Думал, я сяду плакать из-за какой-то неудачи? Кем бы я была, если бы так реагировала… Сделаю выводы, да и всё.       — Цезарь сказал…       — Да плевать мне, что он сказал, — помрачнев, Августа громко поставила пустой стакан рядом с его, чокнувшись, из-за чего остатки виски качнулись из стороны в сторону.       Лабель решил не наседать, как и не интересоваться политическими амбициями сестры. Какое ему, в конце концов, теперь дело.       — Ещё будешь мне угрожать? — спросил негромко, переводя взгляд на Августу, чьи брови жалостливо изогнулись, когда она встретилась с ним глазами.       — А ты ещё будешь лезть не в свои дела? Потому что если да… — она вдруг опёрлась обеими ладонями на диван между ними, подтянулась к нему и стойкий запах алкоголя с табаком ударил в ноздри. Не отводя взгляда, Августа произнесла тихо и вкрадчиво: — …Я могу воевать с тобой вечно.       — Нет уж, спасибо, воюй с кем-нибудь ещё, — Лабель бесцеремонно отодвинул сестру за плечо от себя подальше. — Мне хватило.       — Славно, — неприятно улыбнувшись, Августа откинулась обратно на спинку, заговорила вновь спокойно, пробегаясь пальцами по подлокотнику: — Чем займёшься тогда?       Прикрыв глаза, Лабель привычно глубоко вздохнул, чтобы обдумать ответ. Действительно, чем ему заниматься теперь, когда цель, к которой он годами шёл на одной внутренней ярости и упрямстве, исполнилась, оказалась по-странному бессмысленной и с привкусом ощущения себя использованным в чужих играх? Когда с одной стороны предлагают все блага, с другой — бесконечную конкуренцию за них?       Кое-какие идеи на счёт своего будущего у Лабеля определённо были.

***

      Бизнес-зал в международном аэропорту пустовал, всего несколько столиков были заняты деловой компанией мужчин и парочкой, выглядящей комично в одинаковых спортивных костюмах и солнцезащитных очках в помещении. Хотя, вероятно, их слепил снег, который успел превысить норму всего декабря за одну первую неделю, из-за чего любой вид из окна превращался в муку для глаз, а в аэропорту с панорамными окнами и подавно.       Мешая ложечкой давно выдохшийся эспрессо, Лабель праздно разглядывал самолёты, выстроившиеся в ряд возле гейтов. Мысли его были далеко, крутились в прошлом, раз за разом проходясь по надоевшим и набившим оскомину моментам.       Он думал о сестре, которая делала вид, будто вся её желчная злость когда-то была несущественной ерундой, чем выводила Лабеля из себя. О младшей сестре, которая вероломно была брошена ими обоими на произвол судьбы в другой стране. Об отце и как он отреагировал бы на всё, что произошло между его детьми. Небось осудил бы за раскол, а потом поддержал бы примирение, напомнив, что семья превыше всего. Лабель вдруг поймал себя на неожиданной мысли, что скучал по нему и тем редким встречам, когда вместо мучительных унижений получал отеческие наставления.       После долгожданной победы Арвантис, — симпатии к которой Лабель вовсе не испытывал, выбирая из двух зол, — он чувствовал себя опустошённым и уставшим, лишённым едва ли не смысла жизни, который надо было изобрести заново. Последние недели всё, что его окружало, были бесконечные бумаги, кабинеты, костюмы, разговоры и переговоры о делах компании. И вот наконец в пустоте бизнес-зала Лабель мог выдохнуть в преддверии полёта, когда целых двенадцать часов никто не сможет до него дозвониться и дописаться.       — Не мог занять столик ещё дальше, в соседней галактике?       Вздрогнув, Лабель резко вылетел из трясины мыслей, поднял взгляд на подошедшего к нему Рикса, сияющего своей заразительной улыбкой.       — В соседней галактике ты бы меня точно не нашёл, — усмехнулся Лабель.       — О, поверь, — Рикс упёрся ладонями в стол, оставил на щеке Лабеля быстрый приветственный поцелуй и горячо шепнул на ухо: — Я найду тебя в любой дыре.       Не выдержав, Лабель рассмеялся от нелепости его слов, пока Рикс, довольный собой, выпрямился и оглянулся на сестру, которую остановил бар с напитками на входе.       — Дарея! — она даже не обернулась и Рикс только закатил беззлобно глаза, плюхнулся напротив Лабеля. Достав мобильник, проверил время и нахмурился. — Мы пришли вовремя. Давно ты тут?       — Решил приехать раньше, — пожал плечами Лабель, отодвигая от себя совсем холодный эспрессо.       — Августа не стала ебать мозги и отпустила с миром? — усмехнулся Рикс, который был в курсе всех его прощальных встреч и разборок с бизнесом перед отъездом.       — Можно сказать и так…       — Ри-и-икс, — Дарея спешно подошла к столику и поставила на сидение рядом с Лабелем переноску с Гендалем. — Они сказали тут всё бесплатно. Пойду возьму всё!       — Дарея, нам… — но дослушивать она не стала, тут же сбежав, стоило освободить руки, — …столько не надо.       — Пусть берёт, что хочет, — тепло улыбнулся Лабель, заглядывая в окошко переноски, где мирно спал пушистый кот, совершенно незаинтересованный шумом вокруг.       — Ну конечно, а я потом тащи эту груду бутылок, — Рикс легонько пнул Лабеля под столом и расплылся в ехидной улыбке. — Разделишь ношу со мной в таком случае.       — Что?! — его искреннее недоумение развеселило Рикса ещё больше.       — Думал это просто, детей воспитывать? Сначала балуешь, потом пожинаешь плоды, — с важным видом выдал, задрав нос повыше, как опытный воспитатель, бросил хитрый взгляд и снисходительно добавил: — Ну, у тебя ещё будет куча времени научиться воспитанию.       — Ох, ну конечно, — фыркнул Лабель сквозь рвущуюся улыбку.       Он не мог не улыбаться, глядя на Рикса, который со второго раза наконец принял его приглашение уехать в Италию всем вместе. Да, пришлось поднять связи в Старом Свете, обосновать в корпорации открытие филиала исследовательской лаборатории в другой стране и утянуть за собой Нерона на пост руководителя, вдобавок за несколько недель организовать переезд на их семейную виллу, покрывшуюся пылью, ещё и в разгар холодной зимы.       Лабель на многое был готов ради Рикса, но оно того стоило. Стоило, когда Рикс без комментариев усмехнулся на самодовольное, что от покушения Лабель отказался вовсе не из-за его слов, а потому что не хотел совсем уж втаптывать сестру в грязь. Стоило, когда Дарея, увидев его у них дома, сначала засмущалась, а потом с радостью кинулась обнимать, пока кот путался в ногах. Стоило, когда Рикс поддержал его желание оказаться от осточертевшего Неорима подальше, когда сказал, что хочет быть с ним рядом, когда своими шутками и просто своим существованием отвлекал от тяжёлых, сложных решений.       Рикс протянул ему руку через стол, сжал вложенные пальцы, проходясь большим пальцем по костяшкам. Поднял взгляд, чтобы встретить в серых глазах, обычно отрешённых или глубоко задумчивых, искорку спокойной радости, от которой ёкнуло сердце.       Их история определённо того стоила.