Не хочется думать об осени

      Чашка чая со сливками покоилась на коленях лейтенанта, ладонь мужчины придерживала её. Пирс сидел в постели, откинувшись на несколько подушек, которые Джозеф заботливо достал из шкафа; его ноги укрывало одеяло, но он сумел отбиться от пледа, который детектив хотел накинуть на его плечи.       — Перестаньте, Джозеф, я не хрустальный, — мужчина коротко улыбнулся, и было заметно, что это даётся ему с трудом: должно быть, температура всё ещё повышалась.       — Просто возвращаю вам немного заботы, — детектив улыбнулся в ответ.       Они помолчали. Надо было с чего-то начать, но область неизвестного была просто огромной. Слишком много вопросов. Джозеф перебивал варианты в голове и выбрал самый очевидный и простой.       — Вас на самом деле зовут Пирс Ниванс?       Лейтенант удивлённо вскинул брови:       — Насколько мне известно, да. Старший лейтенант Пирс Ниванс. Почему вы сомневаетесь?       — Из-за жетонов. На них другое имя.       — Ах да, это не мои, это капитана. — Во взгляде лейтенанта промелькнули теплота и грусть. — Только я не знаю, как они у меня оказались, не спрашивайте. Когда нас доставляли к месту высадки, на мне были мои. Понимаете, это правило: на бойце обязательно должны быть его жетоны, чтобы в случае смерти…       Лейтенант осёкся и закусил губу, выдавая своё волнение, но быстро собрался и упрямо встряхнул головой.       — Я уверен, с ним сейчас всё в порядке.       «Кто он для тебя?» — тоскливо подумал Джозеф. — «Волнуешься за него так, что даже пальцы задрожали. Закрываешься от мысли о его смерти, тебе это слишком больно. Отвлекаешься на всякое, чтобы не думать, вот и на меня».       Но вслух сказал, кивнув:       — В больницу попали только вы. Кто-то должен был доставить вас сюда и обменять жетоны. Как по мне, всё это говорит о том, что ваш капитан в порядке. Вы пострадали во время миссии?       — Да… Мне так кажется.       — Кажется?       Пирс сделал глоток из чашки с чаем, он хмурил брови.       — Я не помню. — Наконец выговорил он с некоторой запинкой. — Помню, как мы заходили на объект, как дошли до нижнего этажа и вскрыли бронированную дверь, а дальше полная мешанина в голове.       — Сегодняшний кошмар, вам снилась та миссия? — Судя по тому, как кровь отлила от лица лейтенанта, Джозеф понял, что вопрос попал в цель.       — Я плохо помню, — быстро ответил он.       Было очевидно, что Пирс попытался уклониться от ответа, и в другой ситуации Джозеф позволил бы ему — побледневшее лицо лейтенанта отзывалось болью в груди, он не стал бы давить. В другой ситуации, но не теперь.       — Когда я проснулся, вы говорили кое-что. — Детектив поймал лихорадочный болезненный взгляд мужчины, установил зрительную связь и закончил с нажимом: — Вы просили капитана остановиться. Расскажите мне, пожалуйста, вот об этом.       — Значит, вы слышали, — взгляд лейтенанта упёрся в чашку на его коленях. — Мне снятся странные вещи. С тех пор, как я здесь, в этом городе. С тех пор, как очнулся в больнице.       — Что именно? — Джозеф подстегнул мужчину словами, тот поёжился как от холодного ветра.       — Мне снится… что капитан отдаёт странный приказ.       Он шумно вдохнул, его пальцы бездумно впивались в фарфор. Хотелось схватить Пирса в охапку и целовать, куда придётся, пока на его лице не появился спокойная счастливая улыбка, но детектив напряжённо молчал. И лейтенант, помолчав с минуту тоже, заговорил снова.       — Снится, что капитан приказывает держать меня, повалить на стол и держать. Он срезает рукав моей формы и рассматривает руку, и говорит кому-то из наших, что ему нужно оружие, чтобы перебить кость. Мне перетягивают плечо медицинским жгутом, и капитан… Крис прижимает ствол прямо к моей руке, ближе к плечу. Я прошу его остановиться, но он стреляет, дважды. Мне на лицо попадает моя же кровь… Это как раз ерунда, к этому я привык… Было очень больно. — Мужчина поднял лицо, как будто ища поддержки, и Джозеф вздрогнул, ясно увидев эту, давно уже смытую, кровь на его щеках. — Я почти терял сознание, когда понял, что рука всё ещё держится на мышцах и сухожилиях, и что капитан начинает резать её ножом. Вот такой сон. Вижу его так часто, что запомнил до деталей.       Лейтенант выглядел потерянно, он постарался улыбнуться, чтобы придать своему рассказу оттенок забавной шутки, но у него плохо выходило.       — Было больно? — Почему-то из всех разумных вопросов с губ сорвался только этот.       — Да что вы, Джозеф, на вас лица нет из-за моего рассказа. Может быть, всё это просто дурацкий сон. — Пирс протянул дрожащие пальцы и неловко мазнул по чужой щеке, как будто погладить не хватило сил.       — Не думаю, что просто сон. Я видел вашу медицинскую карту, там всё, как вы говорите — руку вам отделили после огнестрельного ранения, в полевых условиях. Местный хирург только убирал остатки кости и тканей.       Детектив выхватил из внутреннего кармана блокнот, он должен был записать, чтобы начать строить связи.       — Уверен, вы помните всё довольно точно. Что было до этого?       Джозеф включил привычный режим ищейки, ручка быстро скользила по бумаге.       — Не знаю, правда. — Пирс ещё никогда не видел его таким и даже слегка растерялся. — Помню всё отрывками. Перестрелка, несколько тел на полу... Ещё помню, что капитан кричит мне что-то через двойное стекло, но его не слышно, потому что я зашёл в стерильный бокс и шлюз закрылся.       — Стерильный бокс? — Джозеф бросил внимательный взгляд на собеседника через блокнот.       — Лаборатория.       — Что за лаборатория? Целью вашей миссии была лаборатория?       — Насколько я помню, нет. Простите… — Лейтенант совершенно смутился. — Вы так меня допрашиваете... Я не уверен, что могу рассказать совершенно всё о своей работе. Я полностью вам доверяю, просто…       — Сейчас не время что-то скрывать! — Детектив хлопнул ладонью по кровати.       — Я не скрываю, это другое.       — Пирс, чтобы помочь вам, я должен знать всё.       — Если я расскажу всё, помогать придётся уже вам! — огрызнулся тот.       — У вас жар, вы бредите?       — Вы не понимаете!       — Чтобы я что-то понял, нужно объяснить мне это словами через рот!       С полминуты они смотрели друг на друга нахмурившись и тяжело дыша, пока Джозеф не сдался первым. Он рассмеялся устало и отложил блокнот, устраиваясь головой на кровати и упираясь лбом в бедро лейтенанта. Чужие ласкающие пальцы тут же зарылись в его волосы, и мир, трещавший совсем недавно, снова был восстановлен.       — Давайте сделаем перерыв. Пейте чай, у меня ещё много вопросов, лейтенант.