Не хочется думать об осени

      Джозеф проснулся посреди ночи от того, что его плечо сжимали слишком сильно. Пальцы Пирса буквально впились в его тело и мелко дрожали. В полутьме, при свете ночника, можно было рассмотреть, как растрёпанная голова лейтенанта мечется по подушке — сухие губы шептали какие-то слова, а лицо искажала мучительная гримаса то ли страха, то ли боли. Детектив потёр глаза спросонья и осторожно приблизил своё лицо к чужому, чтобы попытаться расслышать — на него пахнуло жаром как от печки. Сразу вспомнилось самое первое утро, которое Пирс встретил в его квартире.       — Не надо, капитан… — тихий шёпот донёсся до слуха Джозефа. — Капитан… Крис, не надо, что ты делаешь…       Лейтенант застонал, мучительно сжав зубы, его лоб был покрыт испариной, а под вздрагивающими веками из стороны в сторону метались зрачки. Было в этом «Крис» что-то такое, отчего сердце неприятно кольнуло. Джозеф вспомнил жетоны в ванной — он успел бросить на них взгляд мельком, и имя там было тоже самое. Крис. Возможно, этот загадочный Крис был рядом, когда с лейтенантом случилось что-то ужасное. А, может, он даже был причастен к этому. Впрочем, Джозеф знал, как причудливо могут переплетаться выдумка и реальность в кошмарах. Мало ли, что он сейчас видит.       Джозеф нахмурился. Во всяком случае, можно практически со стопроцентной вероятностью исключить то, что «Крис Редфилд» — настоящее имя его гостя. Обмен жетонами, что это вообще за ритуал? В голову приходило только одно — так поступают близкие друзья… Нет, не друзья. Детектив сердито выдохнул сквозь зубы. Конечно, не друзья. Любовники. В любом другом случае было бы глупо рисковать ошибкой в посмертном опознании. Значит, когда-то Пирс служил под командованием некоего Криса Рэдфилда, и они состояли в близкой связи.       Интуиция подсказывала Джозефу, что он на верном пути в своих рассуждениях, только почему-то радости это не приносило. Фигура капитана Рэдфилда в голове Оды была размытой, в своём воображении он хорошо видел только большие крепкие ладони на бёдрах лейтенанта: они притискивали Пирса поближе, а тот ничего не имел против и только улыбался в ответ такой же счастливой улыбкой, как сегодня он улыбался ему.       Слабый стон вернул Джозефа в реальность. Детектив бросил взгляд на покрытое испариной лицо Пирса, и ему стало стыдно за свои мысли. Любовные дела Пирса его не касались, а вот новый виток его болезни — очень даже.       — Проснитесь, — детектив мягко потряс его за плечо, но тот только замотал головой, как будто отбиваясь от тяжёлых кошмаров. — Проснитесь! Пирс, вы меня слышите?       Джозеф приподнялся на одной руке и похлопал мужчину по щекам. Казалось, и это не поможет, но наконец тот вздрогнул всем телом и распахнул глаза, уставившись в темноту и тяжело дыша. С приоткрытых губ срывались только хрипы.       — Вам приснился кошмар. Пожалуйста, отпустите моё плечо, это больно. — Детектив легонько коснулся чужих пальцев.       Пирс тут же разжал руку, но продолжал молчать и смотреть в потолок. Он был не похож на себя, потерянный, отрешённый, как будто что-то тяжёлое свалилось на него по ту сторону реальности и оставило его сломанным и опустошённым.       — Всё хорошо, просто кошмар. — Джозеф прильнул к нему всем телом, обняв через грудь. — Вы здесь, со мной, Пирс. Ещё помните меня?       — Не думаю… что смогу когда-нибудь вас забыть…       Хриплый шёпот, похожий на шелест книжных страниц, заставил детектива улыбнуться, он протянул руку и погладил гладкую, как у подростка, щёку лейтенанта.       Мужчина заворочался под одеялом.       — Как жарко. Джозеф, вы могли бы уменьшить кондиционер?       — У вас жар, лучше не нужно. — Детектив покачал головой. — Потерпите, я сейчас принесу вам лекарство. Ума не приложу, как вы снова заболели.       Он потрогал чужой горячий и влажный лоб, вздохнул и встал из постели. Пирс скинул с себя одеяло. Его худи задрался, обнажая крепкий пресс и выступающие косточки бёдер.       — Накройтесь, — Джозеф потратил пару секунд, чтобы полюбоваться и упрямо вернул одеяло обратно, не обращая внимание на слабые протесты. — Потерпите, не будьте ребёнком. Вы весь вспотели, вам нельзя раскрываться.       — Мне кажется, у меня сейчас вскипит мозг… — пожаловался лейтенант, его ладонь сжала голову.       — Так только кажется. Подождите, я измерю вам температуру, — Джозеф потянулся в тумбочку за градусником. — Вот, подержите подмышкой. И не смейте раскрываться.       Он выпрямился и строго посмотрел на Пирса, когда тот снова дёрнул плечом, пытаясь сбросить одеяло.       — Да понял я, понял, — проворчал тот, закрыл глаза и тяжело вздохнул.       И в самом деле, когда Джозеф вернулся через несколько минут с чашкой горячего «террафлю», одеяло было на месте. Детектив поставил чашку на тумбочку и протянул руку, чтобы забрать градусник. Пирс не сопротивлялся, только вздрогнул и затрепетал ресницами, когда прохладные пальцы Джозефа скользнули под худи по его голой груди. Его тело было таким же горячим и влажным как и его лоб, мышцы мелко подрагивали.       — Тридцать восемь и шесть. — Джозеф нахмурился. — Ещё десять градусов и придётся вызывать для вас скорую.       — Не нужно скорую. — Пирс поморщился и с трудом открыл глаза, он потёр переносицу и поднялся, привалившись к спинке кровати. — Где там ваше лекарство?       — Надо немного подождать, горячо… — Начал Джозеф и осёкся: лейтенант подхватил чашку с тумбочки и сделал большой глоток, даже не поморщившись, он как будто не испытывал никакого дискомфорта, хотя вода, которой детектив залил лекарство, вскипела буквально минуту назад.       — Какая гадость, — пробормотал Пирс, прикрывая глаза. — Совсем невкусно…       — Ничего, это и не должно быть вкусно, пейте. После сделаю вам чая со сливками. — Джозеф осторожно присел рядом. — Вам комфортно пить такое горячее?       — Разве горячее? — Мужчина с усилием приоткрыл глаза снова. — Кажется чуть тёплым.       — Вообще-то кипяток. — Джозеф нахмурился. — Пирс, я не знаю, что у вас произошло в больнице и от кого вы прячетесь, но ваше состояние меня беспокоит. Нам придётся обратиться к врачам, если вам станет хуже.       — Вы же обещали… Вы обещали не выставлять меня за дверь целую неделю. — Лейтенант посмотрел с осуждением из-под полуприкрытых век.       — Я не хочу, чтобы вы здесь умерли.       — Я оклемаюсь, правда. День или два, такое уже было… Может, даже к утру. Простите, что заставляю нервничать…       — Это не простуда? Что с вами? — Внутри у Джозефа что-то неприятно потянуло, наступало время серьёзных разговоров, а ведь он так старался его оттянуть. Хотелось кино в обнимку, сидеть вместе на кухне, сделать десерт. Хотелось продлить эту иллюзию нормальной жизни, но детектив внутри Оды, пусть и с тяжёлым вздохом, победил.       — Вы должны мне всё рассказать. — Рука Джозефа бережно коснулась чужого плеча, Пирс залпом допил лекарство, поставил чашку и, поймав его пальцы, крепко сжал.