Вне игры

Второй период закончился ещё хуже, чем первый. Эмиль заметил, как Артём ослабил хватку, а Никита неожиданно потерялся на поле, чувствуя себя не в своей тарелке. Он заметил, как парни кидают разочарованные взгляды. Им не хотелось предъявлять претензии, ругаться и язвить, осуждая отвратительную игру друг друга, ведь в первую очередь они были недовольны собой. Разрыв по очкам стал больше, счёт одиннадцать-четырнадцать. Удача была на стороне противников, Иманов не мог понять, в чём основная проблема. Весь пятиминутный перерыв Эмильен ходил на месте, разминался, отказываясь от воды и отдыха. Сударь и Чернец не смотрели ни на кого, игнорируя не только Эмиля, но и Столярова: — В третьем периоде нужно сгладить разрыв. Если противники будут обходить больше, чем на три очка, то у нас не останется шансов. Замен я делать не собираюсь, так что возьмите себя в руки. Эмиль переводил взгляд с Никиты на Артёма. Они старались слушать Алексея, но в мыслях были где-то в другом измерении. Иманов видел, как у них пропала мотивация, однако Эмиль знал, что надежда умирает последней. Он всё ещё надеялся на чудо и на то, что всё делается не напрасно. Эмильен думал о маме. О том, как она с самого раннего возраста поддерживала сына, была на каждой его игре, радуясь любому исходу. Сейчас он смотрит на зрителей, понимая, что не встретит её и, возможно, это было к лучшему, ведь Эмиль совсем не доволен игрой. — А ещё мне кто-то проспорил желание. У меня игра в апреле, поэтому буду ждать тебя. — Мне кажется, что я говорил тебе о своём неприятии к баскетболу. Димы тоже не было. В глубине души Иманов надеялся встретить Масленникова, который с самого начала топил за возвращение Эмильена в баскетбол. Начиная с сентября, Дмитрий верил в его силы, всегда поддерживал, даже играл с ним, чтобы вернуть интерес к баскетболу. У него это получилось, и Эмиль хотел, чтобы сегодня Дима оказал на него тот же эффект. Но этого не было. Ни Димы, ни веры в победу. — Алексей Викторович, мы так не выиграем, — Артём подал голос, выбивая из колеи Эмиля. — Вы же понимаете, что я не справляюсь на разыгрывающей позиции, это большая ответственность. Я не всегда успеваю уследить за мячом. И Эмиль сразу понял, к чему он клонит: Артём хочет, чтобы его поставили на другую позицию. Взгляд Алексея с сочувствием смотрит на Чернеца, и Эмильен тоже не может оторвать от него взора. Иманов понимает, что Артём не смотря ни на что трезво смотрит на ситуацию, учитывая шансы на успех. Тёма уже сегодня говорил, что будет действовать только после Эмиля, однако Иманов не хотел воспринимать эти слова всерьёз. Неужели ему придётся взять на себя ответственность и встать на место Артёма? Эмиль громко сглотнул, уловив, как взгляд Столярова устремился к нему. Он несколько секунд разглядывал Эмильена, а парень не дышал, ожидая приговора. Иманов понимал, что так будет лучше для игры, но был абсолютно не готов к этому: — Ладно, Иманов, будешь разыгрывающим, — Эмиль неуверенно кивнул в знак согласия. — Нет, я не про него. Поставьте Никиту. В этот момент у всех округлились глаза. Абсолютно каждый думал, что Артём имеет ввиду Эмиля, совсем не ожидая услышать имя Сударя. Резнев так вообще чуть не упал в обморок, но, судя по его выражению лица, до этого оставалось не так долго. — Стоп, что? Я? — его глаза бегали из стороны в сторону. — Прошу, просто доверься мне, — Артём положил руку на плечо Сударя. — У тебя с реакцией лучше, чем у меня, а я намного выносливее. Если мы с Эмилем на одной линии, то у нас будет больше шанс того, что мы успеем окружить и отобрать мяч. Ты же всё это время будешь находиться у кольца соперников. Эмиль всю жизнь думал, что Артём — настоящий эгоист. Может, именно из-за такого мнения парни не общались, а Никита и Чернец постоянно цапались, однако сейчас Иманов и не видит ничего подобного. На его лице появился страх и разочарование: Артём понимает, что ради команды нужно сделать шаг назад, но это его не расстраивает, а, скорее всего, выбивает из реальности. — Никит, просто не отрывай от меня взгляда, прошу, — шепчет Чернец. — Будь на чеку. Именно с такой новой расстановкой начался третий период. Сейчас Эмилю непривычно видеть Никиту впереди и чувствовать присутствие Артёма так близко — Иманов готов был поспорить, что слышал, как Артём что-то бурчал себе под нос, явно обращаясь к Никите. Эмиль был удивлён, ведь Артём не ошибся в своём выборе. Никита первый коснулся до мяча и уже мчался к соперникам, не обращая внимания, как трое противников дышали в спину. Повернувшись, Сударь понял, что находится в ловушке. Именно тогда Никита вспомнил слова Чернеца и, встретившись взглядом с парнем, он заметил, как глаза Тёмы начали гореть от желания победить. В следующую секунду Никита дал подачу Чернецу, который уже был около кольца. Баскетбольный мяч идеально лёг в ладони Артёма, так что он без труда закинул его в корзину. Двенадцать-четырнадцать. Эмиль ликовал, хоть и понимал, что это только начало, но заметив явный толчок в игре, не мог спрятать истинную радость. После того, как судья засчитал их команде очко, Эмильен сразу же накинулся на Сударя, крепко обнимая его. Что же значит баскетбол для Эмиля? В первую очередь это не только игра, а страсть. То, чем Эмильен жил, дышал. Сейчас он порхает, как бабочка, а два года назад был уничтожен из-за травмы на поле. Все сомнения уходят на задний план. «Криворукий, ты ничего не добьёшься!» Когда-то он был сломлен из-за слов отца. Эмиль долго питал ненависть к этому человеку. Именно из-за Вюсала проиграл Эмильен, а сейчас юноша ему благодарен. За то, что указал дорогу в спорт и то, что научил не сдаваться. Что оскорбления в его адрес лишь закаляли Эмиля на новые свершения. «У тебя ничего не получится в баскетболе» Теперь это всё не имеет смысла, ведь Эмиль приносит ещё одно очко для команды.

***

До конца игры остаются считанные минуты. Счёт всё ещё был в пользу противников: шестнадцать-семнадцать. Теперь отрыв по очкам казался таким мелким и ничтожным, однако у всей команды силы были на исходе. Эмиль смотрел со стороны, как Сударь на дрожащих от боли и усталости ногах мчался к кольцу, но даже такое состояние не помешало парню принести балл команде, сравнивая счёт. Эмильен улыбался, радовался в душе и ликовал, однако решил не показывать всего этого: сейчас как никогда нужны силы. Он смотрит на время и понимает, что осталось две минуты. Выдохшиеся сокомандники уже не так бодры, как в начале, и Эмилю приходится принимать максимум усилий, чтобы разогнаться, добегая до середины поля. Зрители видят лишь мимолётное мгновение, но в этот момент у Эмиля в голове пролетают все десять лет, которые он провёл будучи в игре. Сейчас он в последний раз бежит за мячом, атакует противника, вырывая из рук долгожданную цель. И сейчас парень, чеканя мяч, приближаясь мелкими шажками к кольцу соперников, чувствует, что у него открылось второе дыхание. У него в руках мяч, а до конца остаются считанные секунды. Чего ты добился, Эмиль? А он много чего добился. Он нашёл любимое дело, смысл жизни. Обрёл преданных друзей, нашёл Диму. И ради чего? «Я же вижу тебя насквозь и знаю, как ты любишь баскетбол, как ты, на самом деле, горишь любимым делом» В этот ответственный момент он думает о Диме, словно ощущая его присутствие рядом. «Иметь страх — это нормально» Голова гудит: он не чувствует, как Чернец, готовый для подачи, орёт на Иманова, поднимая руки вверх. Не видит, как соперники стараются отобрать мяч. Когда-то Эмиль подвёл своих товарищей, неудачно прыгнув и сломав ногу. В этот день он мог бы принести победу, но вместо этого у него появился страх. «Его просто нужно побороть» Бороться… Бороться! То, что Иманов привык делать. Если бы не рвение к победе и хорошему результату, то его не было здесь. Именно сейчас, когда лучше отдать мяч Чернецу, чтобы стопроцентно принести победу, парень решает рискнуть и повторить прошлогодний прыжок. Он делает с мячом два шага и, отталкиваясь от пола, чувствует, как летит к кольцу. Юноша смотрит только вперёд, поднимая мяч у себя над головой и… Эмиль Иманов зарабатывает очко своей команде за две секунды до окончания матча, принося победу сто тридцать четвёртой школе. Иманов приземляется на ноги; ему нужно несколько секунд, чтобы осознать, что их команда одержала победу. Уши закладывает от рёва трибун, но он не понимает, что это люди радуются их победе. Парень падает на колени, не обращая внимания, что он сильно бьётся об деревянный пол. Он всё ещё пытается осознать, что они выиграли, что это — последняя игра Эмиля, что юноша не смотря ни на что достойно защищал честь школы несколько лет, ощущая приятную усталость. Через пару секунд он видит, как на него налетают парни и падают рядом с ним. Сударь трясёт его за плечи, что-то говорит, однако Эмильен не слышит, но всё понимает, улыбаясь довольному Никите. Сейчас он ничего не видел из-за заслонявших тел парней, да и не надо было. Их команда наслаждалась минутой славой: по коже бегали мурашки, парню захотелось заорать, что есть мочи, но голос куда-то пропал. Как бы ни было грустно, но на этом всё. Эмиль Иманов завершает свою баскетбольную карьеру. И приходит в себя только в раздевалке. Из-за усталости сложно поднять руки, чтобы переодеться. Он слышит, как парни с пристрастиями обсуждают игру, а особенно Никита и Артём, которые всё ещё были возбуждены исходом. Сударь с восхищением хвалил Чернеца, а парень безуспешно старался скрывать свою улыбку. Эмиль ухмылялся, но в разговор не лез, да и не было сил. Он проклинал школы за то, что они не были оборудованы душевыми кабинками. С Эмиля слезало семь потов, и ни один дезодорант не мог скрыть последствия напряжённой игры. Всё это того стоило, но а сейчас Иманов думал о том, как по приходу домой примет ванну и завалиться спать. Время почти четыре часа, Эмиль пожимает руку каждому сокоманднику, благодаря за игру, особое внимание заострив на Сударе, похлопывая лучшего друга по плечу. Протягивая ладонь Артёму, он ожидает того, что Чернец сделает точно также, однако парень игнорирует этот жест, обнимая одноклассника. У этих двоих всегда были сдержанные отношения, однако сегодня лёд тронулся между Артёмом с Эмилем и Никитой. Это не могло не радовать, поэтому Иманов по-дружески постучал по спине Чернецу, из-за чего тот усмехнулся: — Когда-нибудь мы встретимся на поле, Иманов. И я обойду тебя. — Спасибо, — улыбнулся Эмиль. Закидывая в рюкзак форму, одиннадцатиклассник направляется к выходу. Он наскоро прощается с Алексеем, ведь сейчас у него только одно желание: наконец-то вдохнуть свежий воздух. Эмиль толкает железную дверь, собирается спускаться по ступеням, однако замирает на месте, чувствуя, как сердце стучит с бешеной скоростью. Его взгляд устремился вниз, и он не понимает, почему ноги отказываются идти вперёд. Медленным движением руки парень снимает рюкзак со спины, прижимая к груди. Весь мир уходит из-под ног, видя, как в паре метров от него стоит Дима. По которому он так соскучился, которого давно не видел, однако Иманов всё равно не может сделать и шага навстречу. В следующее мгновение парень почувствовал, как телефон завибрировал в ранце и, быстро вынимая его, Эмильен принялся читать сообщение. Дима 16:03 Давай поговорим?

***

Как только Иманов садится в машину Димы, все воспоминания стираются. Он невинно смотрит вниз, придумывая слова, но совсем не ожидает, что Масленников будет говорить первым: — Прости, что меня не было рядом. Я думал, что я сделаю тебе больно. — Ты всегда так думаешь, — неуверенно произносит Эмиль. — Всегда, но никогда не спрашивал у меня лично, делал ли ты мне больно. — Я же знаю, что ты скажешь да, — вздыхает Дима. — И мне стыдно. Я вообще приехал посмотреть игру, но опоздал, извини. Я не хотел, чтобы мы сегодня копались в наших отношениях, ведь сегодня должен был быть лучший день в твоей жизни. — Ты не успел? — Только под конец, — усмехнулся Масленников. — Я в тебе не сомневался, Эмиль. Я с самого начала верил в твою победу. — Блять, — шипит Эмильен, кусая себя за нижнюю губу. — Я хотел услышать эти слова намного раньше. Вот почему, Дим? — он грустным взглядом смотрит на мужчину, заглядывая в его глубокие глаза. — Потому что я струсил сказать тебе что-то. Мне Никита рассказал, что… У тебя… — он не мог подобрать слов, продолжая смотреть на уставшего и взъерошенного Эмиля, невинно хлопая глазами. — Мне очень жаль, Эмиль. Да за всё мне жаль, мне очень стыдно. За тот самый поцелуй, за то, что не сдержал обещание быть рядом. — Иметь страх — это нормально, — вздыхает Эмиль, опираясь на оконную раму. — Нет, ты не прав, — перебивает Дима. — Я знаю, что ты обижаешься на меня не за тот поцелуй, а за то, что я не поверил тебе. Чёрт, я сейчас так жалок в твоих глазах, ведь мне всегда хотелось быть главным в наших отношениях: быть опорой, поддержкой, защищать тебя, ведь ты мне всегда казался таким беззащитным зверёнышем. Но ты намного сильнее, на твоём фоне я кажусь школьником, который особо и не разбирается в отношениях. Мы с тобой вместе почти полгода, и это время для меня — самое лучшее. Он не смотрел на Диму, его взгляд устремился на облака. Эмилю сейчас не интересен пейзаж, ему не хочется смотреть на серые тучи, но он не может повернуться к Масленникову, чувствуя, как его сердце разрывается на мелкие кусочки. — Я не находился в серьёзных отношениях и никогда не любил никого как тебя. И никогда не полюблю, понимаешь? Я привык быть один, мне казалось, что так намного проще жить, но как я могу оставаться равнодушным, когда вижу, как ты ходишь по моей квартире в моей одежде, прыскаясь моим любимым одеколоном? Ты так незаметно вошёл в мою жизнь и также быстро исчез, что я даже не успел и моргнуть. Эти дни без тебя были самыми невыносимыми и, если я для тебя могу что-то сделать, то ты только скажи. — Дим, — мычит Эмиль, шмыгая носом. Он быстро моргает, хватает ртом воздух, сумев оторваться от окна. — Прошу, вернись в мою жизнь, как бы это банально не звучало, но я готов на многое ради тебя. Отныне буду говорить любые мелочи, ведь теперь сам прекрасно понял, как важно знать, что происходит в жизни твоего любимого человека. — Дима! — Эмильен срывает голос, надеясь, что Масленников услышит его и остановится. — Нет, Эмиль, я… — их взгляды встретились. Дима растерянно смотрит, как Иманов покрасневшими глазами устало смотрит на Масленникова, что в любой момент он готов разрыдаться как ребёнок. Все слова вылетают из головы, он молчит, пододвигаясь к Эмилю, чувствуя, как в этот момент парень роняет голову к нему на грудь. Дима инстинктивно прижимает Эмиля к себе, стараясь приблизиться, чтобы по-нормальному обнять, но Иманов противится этому: — Я весь потный, — неразборчиво мычит Эмиль, пряча лицо в кофте Димы. — Мне плевать на это. Ты со мной лежал на одной кровати весь в сперме. — Бля, Дим, — Эмильен пытается укусить своего парня через ткань худи, однако это у него не получается, и он быстро бросает это дело. — Я имел ввиду, что я тебя любым люблю. И буду любить. Чёрт, изначально это должно быть очень мило. — Ну вот, ты испортил всю романтику, — теперь, когда Иманов не упирался губами в грудь Масленникова, Дима мог отчётливо слышать парня. Облокотившись об кресло, Эмильен снова поудобнее устроился на своём законном переднем месте. — И как я могу загладить вину? — Мне сейчас нужна лишь еда и горячий душ. — Я закажу нам пиццу, — усмехнулся Дима. — Пепперони? — Эмиль быстро перенял игривое настроение мужчины, уже улыбаясь во весь рот. Кажется, что пару минут назад он и не готов был расплакаться лишь от одного взгляда на Диму, что никаких двух недель долгой и мучительной разлуки не существовало. — Как скажешь, мышонок.