Вне игры

Эмиль не мог спать долго, он в целом сегодня мало на что способен, ведь все мысли были о баскетболе. Одиннадцатое апреля — день, когда состоится последняя для Иманова игра. День, который уже настал. Осознание, что всё закончится здесь и сегодня, не давало покоя. Что он скажет Столярову, который строил большие планы на Эмиля, который предлагал помощь и дорогу в спорт? А как же мечты Эмильена участвовать в соревнованиях? Для Эмиля пролетели эти десять лет ну уж слишком быстро, сегодня состоится игра против сильнейшей школы в Москве, а значит на это приедут глянуть журналисты. Конечно, больше всего он волновался за своего тренера. Вся команда оставит его в этом году, никто больше не сыграет, а значит единственное, что они должны сделать, чтобы отблагодарить своего учителя — выложиться по полной. Эмиль не знал столько слов благодарности, которые хотел бы высказать Столярову, а победа — лучшее выражение любви и уважения к Алексею Викторовичу. Может, если директор школы увидит, как Столяров выкладывается ради своих учеников, то задумается над тем, чтобы развивать баскетбол и начать ценить труд физрука? Возле школы Эмиль встретился с Чернецом, который, на удивление, стоял один. Никого ещё не было: ни Никиты, ни друзей Артёма, ни даже Столярова. Как только парни встретились взглядами, они синхронно мотнули головами в качестве приветствия, пожимая друг другу руки: — Надеюсь, что ты готов рвать глотки соперникам, — слабо усмехнулся Эмиль. — И тебе доброе утро, Иманов. Только после тебя. — Артём, не надо, — вздохнул Эмильен. — Ты итак долгое время был вторым на фоне меня, тебя же самого это бесит. — Потому что сейчас логичнее всего выставить тебя вперёд, учитывая то, что ты сильнее. Я готов потягаться с тобой, но уж точно не сейчас. — Взгляни правде в глаза, сегодня мы выкладываемся так в последний раз, навсегда прощаясь с баскетболом. Эмиль знал, что Артём тоже прекратит заниматься спортом, поступая на программиста. У парня с раннего возраста хорошо получалось монтировать восхитительные видео, а с компьютерами так он вообще на «ты». А что Иманов? Он до сих пор не знает, что хочет от жизни. Не знает, куда идти. — Когда-нибудь мы встретимся, запомни мои слова. — шёпотом произнёс Чернец, но Эмиль не успел ничего ответить, потому что подошли оставшиеся баскетболисты. Никита сразу кинулся к Эмилю, высказывая свои переживания и рассказывая о том, что ему приснился «вещий» сон о проигрыше. Эмильен на это, конечно, лишь цокает, отчитывая друга за отсутствие веры, хоть и сам не знает, каков будет исход игры. Парень замечает, как с заднего входа пробираются люди с камерами, а ещё, кажется, зрители игры. Он не мог себе представить, что простой баскетбол может вызвать такой ажиотаж. А хотя нет, мог, это ведь сто восьмая школа — одна из лучших в городе! Одиннадцатиклассники начали суетиться, ведь Столярова долго не было. Пробыв в таком состоянии ещё пару минут и обсудив уже все темы, не затрагивая баскетбол, сокомандники увидели, как к ним приблизился Алексей Викторович, прижимая чёрную папку к себе. Все сразу воодушевились и замолкли, а Сударь так вообще открыл рот, ожидая пламенной речи, однако Столяров, кажется, сегодня был не многословен. Мужчина молча кивнул на входную дверь, при этом бросив недовольный взгляд на Эмиля. После такого жеста волнение Иманова лишь усилилось. Он ожидал, что учитель утешит и подбодрит, однако что-то было не так. Эмильен сказал себе не думать об этом, но не получалось. Пока все ученики расписывались на входе, Столяров заполнял бланки, веля подопечным идти в раздевалку. Игра скоро начнётся, а перед этим нужно ещё и размяться, поэтому времени почти не оставалось. — Вот это школа, — протянул Резнев. — Представь, если бы у нас такая же была. Он не мог думать так, как Никита, смотря по сторонам, взирая на коридоры. В его голове был абсолютный хаос, парень не хотел и не мог признавать себе, что страшно взволнован. Эмиль медленно переодевался, слушая Никиту вполуха, думая, как же сложится его будущее. Сейчас он поставит точку, а может надо было лучше запятую? Тренировку Иманов тоже не помнил. Эмиль лишь слышал грозный, но всё такой же добрый и родной голос Столярова. Мозг может не соображал, что он говорил, однако тело автоматически выполняло указания Алексея. Парень бегал, прыгал, отдавал подачи, но сейчас он был вне игры. Его сосредоточенность куда-то улетучилась, Иманов даже забыл, как ему было важно выложиться на все сто. Сейчас же он работал лишь на тридцать процентов и понимал, что это непростительно мало. До игры остаётся пятнадцать минут, Эмиль уходит в раздевалку, садится на скамейку и смотрит на стену в полном одиночестве. Он потирает лицо руками, пытаясь привести себя в чувства. Нет, сейчас не время, Иманов не мог повторить последнюю игру. Неужели это опять тухнет огонь в глазах Эмиля? — Блять, Эмиль! В ушах предательски звенит, он пытается избавиться от этого шума, но не получается. Иманов пытается смириться, что на этом всё. Что баскетбол в его жизни закончится, что он больше не будет ничего доказывать. Что он навсегда прощается со своим прошлым, а значит больше не будет так, как прежде со Столяровым, Чернецом, Резневым и… Эмиль закрывает лицо руками, медленно считая до десяти. Ему кажется, что страх и волнения резко уйдут, но он даже не мог представить, что всё будет так плохо. Баскетбол сделал его живым, заставил верить в лучшее и свёл с Масленниковым, но готов ли Иманов оставить Диму в этом прошлом? Они не общались уже несколько недель, Эмилю не хотелось, чтобы так и закончились их отношения. Парень снова проверяет телефон и огорчается, ведь последнее сообщение Дима писал пять дней назад. Так может, Диме тоже это нахуй не сгодилось? Он вздрагивает от дверного скрипа, прерывающую ужасную тишину. Этот звук сразу вывел Эмиля из мыслей: парень вздрогнул и поднялся со скамьи, увидев, как на пороге появился Столяров. — Через пять минут выходим. — Да, я уже иду, — говорит Эмиль, не в силах даже двинуться с места. Он думал, что Алексей развернётся и уйдёт, но мужчина даже не шевельнулся. Эмиль не видел тренера, однако слышал, как тот делает несколько неуверенных шагов навстречу. Ему хочется встретиться с ним взглядом, в котором бы читалась поддержка, но Столяров сам не в силах смотреть на юношу. — Всё будет хорошо, — единственное, что получается вымолвить у Викторовича. Он получает слабый кивок от Эмиля, но, кажется, это не всё, что он хотел сказать. — Вчера я всю ночь выслушивал, что ты такой хороший и прекрасный, неся почти бездвижное тело на руках. Если после такого вы проиграете, ты попадёшь в Ад, Эмиль. — Чего? — Не тупи, Иманов, — вздыхает Столяров, но яснее не становится. — Не знаю, что там у вас, но… — Он ранен? — резко дошло до Эмиля, что парень крикнул на всю раздевалку. — Алкоголем в печень и похмельем. Он рвался на игру, но сейчас явно не в силах. Не бери в голову все личные переживания, ладно? Мне нужен прежний Эмиль. — Прежнего Эмиля уже давно нет, Алексей Викторович, — парень разглядывал свои бутсы. — И вы прекрасно знаете об этом. — Мне казалось, что Дима вернул мне его. Того самого паренька, который рвался к победе, который душу дьяволу готов продать за то, чтобы быть лучшим. — Я ухожу из спорта, это моя последняя игра. — Знаю, — кивнул Алексей. — У тебя всегда есть время передумать. Знал ты или нет, но мы с Масленниковым играли в футбол. Я был одним из лучших, а Диме так и не удалось получить уважения от сокомандников. — И вам известна причина? — Он был из бедной семьи, большинство дорог для него было, так скажем, закрыто. Тогда, в средней школе, Дима подвергся издевательствам. Всё это вышло на новый уровень, когда его подставили. Самого лучшего футболиста сто тридцать четвёртой школы дисквалифицировали с соревнований, так как нашли у него сильные побочные таблетки. Не поверишь, но точно такая же обёртка лежала у Масленникова в шкафу, в то время, как сам Дима даже не явился в тот день в школу. И вот, у всех сложился неправильный пазл. Ему никто не поверил, кроме меня. Дима стал изгоем, ему пришлось проходить несколько кругов ада, начиная с ежедневных избиений, заканчивая порчей его имущества. — И он закончил заниматься футболом? — Если бы, он любил его также, как и ты баскетбол, — усмехнулся Лёша. — Он надеялся на сочувствие тренера, но тот тоже принял неправильную сторону, запретив Диме появляться рядом с футболистами, якобы он плохо влияет на других. — Вот старый гандон, — тихо прошипел Эмиль. — Я никогда не слышал эту версию. — Дима бы тебе никогда не рассказал, он слишком горд и просто ненавидит, когда его жалеют. Для него это послужило огромной мотивацией стать тем, кем он является. А потом несчастный случай, работа в школе, конец карьерному росту и всё такое. Я его устроил математиком, зная, что он не продержится на одном месте долго. Дима и не хотел, у нас была договорённость, что он уйдёт в декабре, проработав лишь первое полугодие. А знаешь, по какой причине он решил остаться? Из-за тебя Эмиль. — Я? То есть, он… Тогда Эмиль и не догадывался о чувствах Масленникова. Они просто общались и только-только перешли на уровень «друзей», так что не про какие романтические чувства и речи быть не может, однако Дима всё равно остался… — Он не хотел оставлять тебя одного. Боялся, что у вас разорвутся связи, а ты посчитаешь его предателем. Он поставил под угрозу свою карьеру ради тебя одного. Он поддерживал тебя и хотел, чтобы ты был счастлив, чтобы играл, чтобы жил баскетболом. Разве сейчас у тебя могут быть какие-то сомнения, Эмиль? Их глаза пересеклись. Эмильен, конечно, жаждал услышать мотивирующую речь перед игрой, но кто бы знал, что она будет такой. Парень несколько секунд смотрел на Столярова, пока тот не улыбнулся. — Вы оба пипец странные, но неплохо смотритесь вместе. Если бы не ты, Дима бы уже давно сломался. А если бы не он, то ты, Эмиль, так бы и не взял себя в руки. Два сапога пара. — Спасибо вам, — уголки рта поднялись вверх, ему хотелось накинуться на Столярова с объятьями, но тот, предугадав это, стал выходить из раздевалки. — Если твоя голова на игре будет забита, то ты труп. Я жду, чтобы ты выложился не на сто процентов, а на все двести, ты меня понял? — Алексей придержал дверь, ожидая, что Эмиль двинется за ним. — Да, я вас не подведу, — потупив ещё пару секунд на одном месте, Эмильен всё же смог сделать эти неуверенные шажки. В этот момент ему казалось, что он шагает в светлое будущее, где всё-таки есть место для Димы.

***

— Сегодня сто восьмая школа находится в лучшей форме! Они — хозяева этой игры и ещё ни разу не проигрывали в этом году, достойно дойдя до финала. А мы напоминаем, что здесь уже собралось человек триста! — Ха, отсоси у… — Сударь стоит рядом с камерой и не может скрыть свою улыбку, пока не получает от Столярова удар по плечу. Учителю остаётся только краснеть и отвести Никиту к другим. — Боже, Резнев, ты идиот, — вздыхает он. Эмиль смотрел на то, как соперники обнимаются, по одному выходя на поле. Эмиль пропустил весь год, это его первая и, как бы это грустно не звучало, последняя игра. Ему повезло, что он влез в последний вагон, заменяя парня, который до этого сломал руку. — А зачем столько камер? — недоумевал Артём. — Чёрт, обычную игру превратили в показуху, даже мэр приехал! — А вы не уловили связь, не? Под четвёртым номером — племянник мэра. И вы ещё спрашиваете, почему у них такая школа? Эмиль стал верить в их силы, в их командный дух, в Артёма под первым номером, который достойно будет играть на протяжении всей игры. В Васю, Егора, Никиту ну и, конечно же, в самого себя. Парни дружно положили свои ладони друг на друга и, крикнув, подняли их вверх: — Вперёд, вперёд! На поле, живо. В этот момент всё стало таким неважным. Здесь и сейчас Эмиль знал одно: нужна победа, чтобы показать Столярову, что он не зря потратил время на них. Чтобы с достоинством уйти из спорта и... Чтобы Дима гордился. Чёрт, он так соскучился по нему. Встав на амплуа тяжёлого форварда, парень, войдя в стойку баскетболиста, стал ожидать, когда разыграют мяч. Он внимательно смотрел на соперников, почти игнорируя сокомандников. Потому что Эмиль уверен, что они и без того всё знают. Артём выиграл жеребьёвку, значит начинает сто тридцать четвёртая школа. Свисток судьи окончательно вывел Эмильена из мыслей, Артём с мячом в руках, чеканя его на каждый шаг, кинулся на сторону соперников. Эмиль с первых секунд заметил, как они атакуют Чернеца, что у сто восьмой школы довольно жёсткий ход игры, но несмотря на это Артём не теряется, а передаёт мяч центровому игроку — Васе. Он делает пару шагов, пока мяч не оказался у соперников. Эмиль с Никитой уже кинулись отбирать мяч, они дышали в спину второму номеру, но, к сожалению, не успели. Спустя две минуты после начала соперники забросили мяч в кольцо, отчего Артём стал материться. Прозвучал свисток судьи, Чернец и Никита чуть ли не бились в конвульсиях, но друг другу ничего не предъявляли. Да, Иманов заметил, что их команда стала намного слаженней, чем прежде. Он не знает, чем это вызвано, но понимает, что им это только на руку. Игра шла интенсивно, Эмилю с Чернецом удалось забросить мяч в корзину, однако первый период закончился со счётом шесть — четыре, к сожалению, не в пользу команды Эмильена. И тогда Эмиль заметил, как у парней пропала мотивация, а он сам ртом жадно хватает воздух. Неужели никто не верит в их победу?