Интроит «Покой Цветка»

      Ни о каком празднике речь конечно же не шла. Весь день проходил в напряжении, все находились в постоянном ожидание беды, мрачные тени самих себя.       После того, как они с Грейсой пробрались в кабинет Светоча, то ожидали, что тот рано или поздно придет по их души. Но даже если он все же понял, несмотря на все его усилия по скрытию следов, то не подавал виду.       С той поездки Дайнарас казался растерянным, часто не замечал их промахи или не обращал внимание на грубые слова Аегнуха. И в то же время, как и все остальные, ходил грозовой тучей, ужесточив тренировки, практически не давая ему отдыху и лишив выходных.       Каммайнэ не роптал и вместе с Грейсой, они старались вести себя тише воды, ниже травы. Если и правда что-то должно произойти, то ему точно пригодятся все силы.       Так длилось всю неделю, потом еще неделю, так незаметно прошло целых два месяца. Наконец, устав ждать неизвестно чего, все начали понемногу расслабляться. Но именно в этот момент, как это обычно и бывает, всё ухудшилось в разы.       В тот день им впервые дали выходной. Идти в угрюмый город совершенно не было желания, хотелось немного развеяться, сбежать подальше от безысходного чувства.       — Нам точно стоит выходить за ворота? — Грейса продолжал тревожиться, нервно грызя ногти.       — Если хочешь, то можешь идти обратно. — раздраженно ответил демон.       Напряжение остро сказывалось на нём. Присутствовало постоянно ощущение словно на его плечах лежит давящая плита чужих ожиданий и собственного беспокойства.       Грейса своим надзорством совершенно не убавлял этого, а делал в разы хуже. Хотя, в глубине разума там, где не было эмоций, он осознавал, что на самом деле маленький монах прав и им не стоило нарушать запретов, особенно в такое время.       Листья уже давно опали, но, к удивлению, снег всё ещё не выпал, будто погода, так же, как и живые существа, замерла в беспокойном ожидании. Сухую землю с остатками зелёной травы покрывал лишь белёсый иней, подтаявший на солнце, но кучками лежащий в густых тенях деревьях.       Лес встретил их полной тишиной. Каммайнэ наконец смог облегченно выдохнуть и его плечи опустились, сбросив с себя тяжелый груз. Сгорбившись, он медленно наступал на листья, их хруст единственное, что разносилось эхом вокруг.       Грейса, которому пришлось согласиться выйти с ним, чтобы не отпускать его одного, по-прежнему шёл рядом с ним, все такой же мрачный. Разговор с ним у него не вязался, а если они все же начинали о чём-то говорить, то всё заканчивалось тем, что Каммайнэ раздраженно срывался на монахе.       — Что-то не так. — Неожиданно замерев, произнес его друг тихим голосом.       — Что опять случилось?!       Вслед за ним, он тоже остановился, хлестнув по воздуху хвостом. Грейса упрашивал его вернуться два раза, пытаясь найти разные предлоги. Но его упрямство взыгралось в нём, и демон продолжал идти. И в этот раз Каммайнэ подумал, что Грейса в очередной раз завел одну и ту же песню, только предлог оказался вовсе не надуманным.       — Слишком… тихо.       — Это лес, здесь и должно быть тихо. — Фыркнув, он уже хотел было развернуться и пойти дальше.       Но Грейса приложил палец к губам, прося тишины.       Прислушавшись, он и правда понял, что привычный шум отсутствовал. Щебетание птиц и копошение зверушек стихли ещё с того момента, как кончилось лето, замерев до следующих теплых дней. Но сейчас не было даже ветра, ни одного шороха. Простояв так минуту, пытаясь услышать хоть что-нибудь, хоть малейший звук, слыша лишь собственное сердцебиение, они, переглянувшись, уже настороженно начали идти вглубь леса.       Им не встретилось ни белок, ни зайцев, ни одной хищной птицы. До этого он несколько раз видел здесь пробегающих оленей, с ветвистыми, узорчатыми рогами, а однажды наткнулся на волчью стаю, где самый маленький волк с него ростом. Посмотрев на него, они не приняли его за добычу, предпочитая более магически упитанную земляную мышь.       Здесь всегда кипела жизнь, совершенно другая, но не менее насыщенная.       Грейса теперь шёл впереди, держа руки так, чтобы сформировать заклинания на случай нападения.       Неожиданно, тот удивленно выдохнул, снова резко остановившись. Каммайнэ практически врезался в него и хотел начать возмущаться на тему резких остановок, но передумал сразу, как заметил то, на что наткнулся его маленький друг.       Словно бы кто-то разлил черную, вязкую краску на деревья, размазав её по земле. Взглянув дальше, он увидел, что следов становилось больше, капая с тонких веток, обвивая целые стволы.       — Что?! Но как… что они тут делают… — Грейса, отпустив руки, растерянно бормотал, нервно сжимая ладони, ни на что не обращая внимание. — Не должны быть… надо предупредить… Май? Стой, нельзя!       Стоило ему протянуть руку и дотронуться до непонятной субстанции, как маленький монах пробудился от панического транса, попытался его остановить. Сколько бы раз Каммайнэ не обжигался, не царапался, сколько бы повреждений не получал, он всегда первым делом лез изучить непонятное, подобно младенцу.       Вот и сейчас, пока Грейса, его няня, был отвлечён, демон присел, решительно прикасаясь к этой жидкости. Каммайнэ ожидал боли, как это всегда бывает с тем, что выглядит как очень подозрительное, но вместо этого его пальцы окутал вязкий холод, будто он окунул руку в густую краску.       На самом деле, он уже догадался, что это такое.       — Не больно? — удивленно наклонился к нему друг.       Возразив на него с таким же удивлением, Каммайнэ отнял руку от дерева, растирая черное нечто между пальцев. Но субстанция, не оправдав его ожидание, не растеряла форму, а начала течь по его пальцам, оставаясь все такой же тягучей.       — А должно?       — Должно, — кивнув, Грейса тяжело вздохнул, за короткое время, чуть было дважды не пережив сердечный приступ. — Следы Чернильных тварей очень болезненно въедаются в кожу.       Замолчав, Грейса склонил голову, обдумывая что-то, уже более спокойно. Спустя пару минут он все же решительно кивнул.       — Надо бежать в город и быстро всех предупредить.       — Но, ведь…       Если они расскажут кому-нибудь, то это означало, что они признаются в том, что нарушили правило.       Грейса ничего не сказал, но весь его вид выражал «а я говорил».       — Ладно, может что-нибудь придумаем. — Демон встал, недовольно взмахнув хвостом. Почему всё должно было пойти не так в тот единственный раз, когда они решили просто развеяться?       В спешке он развернулся, быстро зашагав, но тут же замер, вскидывая голову.       У этого существа отсутствовали глаза, но он точно знал, что она смотрела прямо на них, изучающе примеряясь.       Она выглядела чужеродным элементом, словно кто-то неумелый вырезал изображение и вставил его в другую картинку, забыв приделать ей тень. Слишком длинные худые передние лапы, у морды лишь очертания, а с полностью черного, совершенно без бликов, тела стекало на землю, пачкая все вокруг, та самая субстанция, поглощая собой всю жизнь.       Это было ни что иное, как Чернильная Тварь.       Видимо, пока они изучали следы, та обогнула их, готовясь напасть.       Каммайнэ знал, что надо атаковать, что нужно двигаться. Но секунда растянулась в вечность, тело отказывалось слушаться крика разума, парализованное и беспомощное.       Если долго смотреть в бездну, то Бездна посмотрит на тебя в ответ.       Первой среагировала Тварь, совершенно бесшумно, очень быстро, двинувшись в его сторону. А в следующие мгновение, он резко почувствовал боль в правой руке, очнувшись от оцепенения и отталкиваясь в сторону, уходя из-под двух ударов.       Чернильная Тварь, взмахнув одной лапой без когтей, попыталась дотянуться до него, но путь ей преградила магия света от Грейсы, та, что и обожгла его. Заклинание получилось очень мощным и Тварь тут же отлетела, лишившись передних конечностей.       Ударившись о ствол, снова не издав звука, лишь немного покачнув дерево, Тварь, не ведая боли, полностью встала на задние лапы, кидаясь обратно в бой. Грейса, немедля, тут же запустил в неё сразу два заклинания, от одного из которых Тварь всё же сумела увернуться, пригнувшись к земле всем телом. Туда, куда летело второе заклинание, более мощное, добивая несуразное существо.       Яркая вспышка света чуть было не ослепила Каммайнэ, но Грейса, вспомнив про него, в панике прикрыл его глаза своим плащом. Если бы не это, то ему бы пришлось ходить слепым.       После того, как вспышка погасла, а магия развеялась, маленький монах убрал от глаз ткань. Проморгавшись, Камайнэ оглядел поле боя и то, что осталось от их противника.       Чернильные твари не умирали. Они лишь теряли свою форму, становясь пятном чернильной субстанции, поступенно растворяясь, а потом снова возрождаясь в другом месте, вращаясь в бесконечном цикле. Даже сейчас она смотрелась странной дырой пространства посреди реального мира, системной ошибкой.       Грейса уже не раз встречался с Чернильными Тварями. Деревня, где он родился, была полностью уничтожена ими и выжил один он. Если бы его не нашёл Аегнух, в то время ещё не принявший должность настоятеля, то и Грейса бы оказался съеден ими.       С тех пор, он часто ходил помогать зачищать такие места вместе со своим наставником. Его сильные заклинания способны выжигать слабых Тварей практически мгновенно, а чистая сила уничтожать целые стаи. Только Аегнух сдерживал его от того, чтобы пойти на границу, напрямую воевать с Тварями.       А он… сколько бы он ни тренировался, сколько бы серьёзных боёв не провёл. Каммайнэ всегда знал, что его никто не убьёт, что ему никто не нанесёт серьёзных повреждений, что перед ним его знакомые. В реальном бою, там, где все решалось за несколько секунд, где решалось выживет ли он, где перед ним находилось чужое, незнакомое существо, всё оказалось совершенно по-другому.       — Пойдем быстрее, нужно спешить. Обычно они редко действуют по одиночке, где-то здесь есть ещё несколько.       Теплая рука крепко сжала его левую ладонь, с силой потянув за собой. С земли Грейса возвышался над ним на целых две головы.       — Ты мог бы и сам… — нерешительно произнес Каммайнэ. Маленький монах обычно очень медленный по сравнению с ним, но сейчас тот практически тащил его за собой.       — Мог, но важно другое. Откуда они здесь? Как они здесь оказались? Нас отделяет три Стены защиты, они не должны быть здесь. Конечно, это может быть всего лишь одна, чудом проскочившая. Только вот…       Только вот прошло пять лет. Черта, которую они все же преодолели.       Пройдя лес, они не стали задерживаться в городе, сразу направившись к настоятелю. К счастью, тот никуда сегодня не уходил, и они застали его за разговором с другими монахами возле ворот храма.       Завидев их, Аегнух уже хотел насмешливо прокомментировать их слишком быстрое возвращение, но заметив их обеспокоенный вид, напряженно выпрямился, нахмурив густые брови.       — Твари в лесу. — Не став ходить вокруг, сразу сообщил Грейса.       — Рассказывай все. — Орку понадобилось всего несколько секунд, чтобы осознать сказанные слова.       Грейса кратко пересказал все основные детали, стараясь не концентрировать внимание на том, что они там вообще делали.       Выслушав все, Аегнух коротко кивнул, лишь мимолетно кинув взгляд на него, словно его здесь и не было.       — Что я говорил тебе? — внезапно спокойно спросил настоятель, сощурив звериные глаза.       — О том, что я не должен подвергать его опасности. — Грейса смиренно сложил руки, склонившись в поклоне будто провинился перед самой Линейной.       Аегнух навис над маленьким монахом, жёстко смотря сверху вниз, словно большой волк на испуганного, загнанного кролика.       — Значит, мы сейчас идем туда, ты оставайся здесь с Каммайнэ. И слышите? Никуда не выходите! — Ткнув в грудь Гресы, последнее орк произнес зычным, рычащим голосом. — Охрану города усилят, я также попрошу Дайнараса отправить срочное сообщение в столицу. Судя по всему, эта Тварь всего лишь разведчик?       Тварей множество видов. Они не были разумные, но в стаях у каждого из них своя роль и деление по силе. Обычно, их можно различить по внешним признакам и поведению. Та, что им встретилась находилась на низшей ступени, поэтому Грейса быстро расправился с ней.       После кивка Грейсы, настоятель развернулся, быстрым, широким шагом направляясь в Храм, на ходу раздавая поручения.              — Он зол.       — Очень. — Грейса тяжело вздохнул, уныло плетясь внутрь.       Демон сжал обожженную ладонь, шипя от боли.       По дороге в комнату они зашли к лекарю. Маленький монах все это время молчал и пристально смотрел, как медленно лечился ожог на его руке. Подобные ожоги на демонах с трудом заживали, и лекарь так и не смог до конца вылечить руку, намазав сильно пахнущей травами мазью, замотав сверху бинтами.       — Прости, я… не под-д-думал об этом. Вот поэ-э-этому я никогда и не хот-тел… — сразу после тихо и заикаясь принялся извинять Грейса.       — Нет, это ты меня извини. Если бы я вовремя сориентировался…- он покачал головой, глядя на обмотанную белым руку. — Ты действовал быстро, спасибо.       Каммайнэ потрепал здоровой ладонью капюшон маленького монаха, стараясь улыбнуться.              Весь оставшийся день демон тревожно перелистывал бестиарий. Если одна Тварь так напугала его, то что будет, если их будет несколько. Если рядом не окажется никого?       Неожиданно, дверь тихо отворилась, отвлекая его от размышлений, и показался Кунидзе в своем лисьем, цвета пшеничного колоса с черными «перчатками» на лапах, обличье. Присев рядом с его кроватью, тот потерся длинной мордой об его руки, забавно фыркнув от запаха лекарства, но все же кладя свою большую голову ему на колени.       В человекоподобном виде Кунидзе, по сравнению с другими, казался очень низким, но в лисьем он возвышался над ним в два раза. За его спиной он насчитал восемь хвостов, а это означало что ему около восьмисот лет.       Используя лиса как игрушку-антистресс, он поглаживал мягкую шерсть, периодически, к удовольствию Кунидзе, почесывая за ушком словно большую собаку.       Ближе к вечеру вернулся мрачный Аегнух, чтобы на следующий день снова уйти в лес. Дайнарас разослал всем приграничным Стенам, охраняющие Север, предупреждение об опасности, и послал срочную просьбу о подкрепление в центр Империи.       Только имперский отряд опоздал.       Ему снился большой дракон. Он не знал, откуда ему было известно о том, что это сон и что перед ним дракон. Точнее, это он был перед Драконом.       Черный Дракон спал, свернувшись клубком, положив чешуйчатую голову на свои крылья. Время здесь текло также, как и в Пустоте, на грани смерти и жизни, на границе миров. Неизвестно сколько спал Дракон, вечность или всего несколько секунд.       Но в одно мгновение, он пришел в движение. Величественно распахнул крылья, сделав пару взмахов в месте, где нет ветра, вытянув длинную шею вверх, Дракон наконец открыл свои глаза, глядя прямо на него.       Он неожиданно понял, что он всего лишь маленькая песчинка в этом месте, не больше зубочистки для клыков. Но при этом, каким-то образом он мог видеть всю картину целиком, каждую чешую, все тело от острых рогов, до гребня и кончика хвоста, ногтя, где он и находился. И глаз напротив, переливающимися несколькими цветами сразу. Узкий зрачок посередине, завораживающе горел-ярко красным пламенем.       Медленно, вторя течению времени, Дракон поднес его на ногте ближе к себе, заговорив на рычащем, древнем языке, который он чудом понимал. И этот голос был голосом множества, будто бы одновременно говорили совершенно разные существа.       — Пришло время. — Цвета глаза пришли в движение, плавно сменяясь друг с другом. Теперь там преобладал синий цвет, такой же, как и у него. — Пришло время взрослеть.       Подтверждая эти слова, раздался звон колоколов.              Каммайнэ потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что он уже не спит и звон звучал в реальности. И это не утренний пробуждающий колокол, не молитвенный, а громкий, частый, отдающий в самую голову. Он никогда не слышал подобный, но сразу догадался.       В кромешной тьме раздавался тревожный набат.       Подскочив, Каммайнэ начал быстро одеваться. Грейса уже ждал его возле выхода, напряженно кружась около него. И когда он только успел?       Снаружи послышались громкие приказы-выкрики орков и топот больших ног. Выглянув за дверь, они попытались сориентироваться и узнать о происходящем. Но поняв, что никто тоже ничего не понимает, направились вслед за всеми, к выходу из Храма.       Большинство уже столпились на улице окружив Аегнуха с Дайнарасом и главой города, тревожно переглядываясь между собой. Последнего он видел от силы дважды в своей жизни, даже не заговорив с ним ни разу. Власть в основном в свои руки взял Дайнарас после того, как приехал и главный рейн оказался совершенно не против такого.       Прошмыгнув между больших орков, они прислушались к разговору.              — …если они подали сигнал, то дела у них должны быть совсем плохи, — нахмурившись, проговорил Глава, рейн ниже ростом Дайнараса. Имя вертелось у него на языке, но вспомнить Каммайнэ его никак не мог.       — Если они подали сигнал о нападении Тварей, то это значит, что первые две Стены пали. —Холодно и громко произнес, словно вынося приговор, Дайнарас.       Толпа резко замолчала и до всех наконец-то дошло, о чем же шла речь.       — Командир, мы отправили разведчиков и выстроили оборону, — неожиданно рядом, также ловко, как и они до этого, протиснулся Денн.       — Молодец, — впервые заговорил Аегнух, до этого задумчиво молчавший. Кивнув красному демону, он повернулся к толпе. — Сейчас все воины, кого Дайнарас не выберет, идут под командования Денна. Остальные же остаются здесь и ждут следующих указаний.       Все действовали как один сплошной единый механизм, чётко следуя своим предписанным действиям. Единственные, они с Грейсой были маленькими шестерёнками, никуда не подходящими.       — Все это очень странно, — Глава всё ещё хмурился и задумчиво о чём-то бормотал. — Предложим, первые две Стены пали. Но почему мы не видели сигнала? Если хоть одна запустит такой, то его видят вплоть до начала Севера. А тут подала только третья. Не может же быть что первая…       Но его голос прервал громкий крик стражника, вбегающий на холм Храма.       — Пришли… там пришел посыльный с Третьей стены. Стена пала.       — Что?!       Аегнух тут же развернулся и быстрым шагом, а за ним и все остальные, поспешили к границам города. Им ничего не оставалось, как пойти вместе с ними. Дайнарас лишь кинул на них взгляд, но ничего не стал говорить.       — Стена пала… — посыльный повторял одно и тоже несколько раз. Он оказался весь изранен, в крови и чернильной субстанции. Больше всего ран находилось ниже пояса. Каммайнэ с трудом разглядел, что вместо ног у того то ли кошачьи, то ли еще какого-то непонятного зверя, лапы.       Над ним склонился лекарь и от его рук по всему телу расходилась магия, окутывая зеленым туманом. Дышал вестник тяжело, уставившись пустым взглядом в пространство, но при их появлении подобрался, стараясь сосредоточиться.       — Как именно? — немедля начал допрос Дайнарас.       — Армия… их целая армия.       Подошел храмовой лекарь, начав помогать первому. Но спустя несколько минут Дайнарас покачал головой, жестом приказывая тому остановиться. Тот, чуть помедлив, послушался, отходя в сторону.       — Не трать силы впустую.       — Неожиданно к воротам подошла армия Тварей, — вздохнув, посыльный, получив немного больше сил, принялся рассказывать в подробностях. — Они взялись словно из неоткуда, не было тревожных сигналов с первых двух стен, но к нам сквозь полчище прорвался разведчик от них. Первая Стена в порядке, но вот Вторая… Она пала раньше нас и даже не успела нас предупредить.       — Насколько их много? Какой примерно силы армия?       — Много… очень много. Кажется, все северные Твари. Среди них мы видели несколько Гармов. Как в самом начале Бедствия. Стена пала очень быстро, они будут здесь очень и очень скоро.       Каммайнэ от этих слов вздрогнул. Совсем недавно он перечитывал про все виды и Гармы находились практически в самом конце, где рассказывалось про самых опасных Тварей. Они могли достигать высоты нескольких этажей зданий, были очень и очень быстрыми, их практически ничто не могло уничтожить, а ещё они собирали вокруг себя всех рангом ниже и руководили ими, как самой настоящей армией. О том являются ли они разумными, до сих пор ведутся споры, но однозначным оставался факт. Если появляются Гармы, то значит наступало Бедствие.       Произнеся последние слова, посыльный устало закрыл глаза, откидываясь назад. Лекарь посмотрел на Дайнараса и после его кивка прекратил лечение, вставая рядом со своим товарищем.       — Можно я умру быстро?       Светоч подошел к посыльному, доставая из ножен на ноге короткий клинок.       — Благодарю, ты нам очень помог. Как твое имя?       — Расс Де Ману.       — Я выгравирую его на этом клинке.              — Спасибо.       Расс Де Ману тепло улыбнулся и Дайнарас занес нож, в одно мгновения пронзая сердце.       — Почему? — тихо спросил он у Грейсы.       — Он уже не жилец. Потребовалось бы много сил, чтобы его вытащить с того света, а лекари нам самим нужны. Сейчас важно расставить приоритеты.       Тело укрыли плащом, времени хоронить его уже не оставалось. Дайнарас и Аегнух ушли со стены, встав у одного из деревьев, принявшись обсуждать ситуацию.       Каммайнэ последний раз оглянул на мёртвого, тут же всеми забытого. Даже имея нестареющее, сильное тело, разрушительную силу, целебную магию способную чуть ли не вернуть с того света, в конечном итоге смерть неожиданным образом всё равно придет за тобой.       Вскоре вернулись разведчики Денна и стало ясно, что Твари появятся через несколько часов. От самых шустрых одиночек уже отбивались войны внизу. И стоило разведчику отойти, как Аегнух принялся яростно о чём-то спорить с Дайнарасом. Один раз он кинул в их сторону взгляд и Каммайнэ понял, что они обсуждают именно их.       Недолго думая, демон потянул Грейсу к одному из деревьев, к тому, что находилось ближе всех, взбираясь на него и помогая маленькому монаху. Затаившись, они совместно скрыли свое присутствие, заклинанием ветра увеличивая громкость голосов, прислушиваясь к яростному спору.       — Нет, я не могу оставить его здесь. Ты можешь забрать кого угодно, оставить здесь кого угодно, но не его.       Дайнарас на это покачал головой.       — В тебе говорят эмоции. Ты с самого начала знал, что он обречен, как и все те, кто был здесь с самого начала.       Орк оскалил клыки, нависнув над имперцем, рыча на него. Но Дайнарас в ответ лишь непоколебимо смотрел в глаза.       — Тебе легко говорить, ты просто уйдешь. — поняв, что угроза не подействовала, Аегнух начал ходить из стороны в сторону, скрестив позади руки. Первый раз он видел настоятеля в таком неуравновешенном состояние.       — Я просто уйду, так же, как и пришел. А ему нужно остаться. Даже если убрать со счетов судьбу, то здесь не помешает сильный маг, способный задержать Тварей на время отступления. Время, которое мы теряем.       Внезапно рядом с ним Грейса судорожно вздохнул.       — Слезаем.       — Но…       — Слезаем. — твердо приказал Грейса.       Все еще не понимая, о чем речь, Каммайнэ быстро спустился, ловя внизу своего друга. Их действия привлекло внимания наставников и те замолчали, поняв, что их только что подслушали.       Грейса направился в их сторону, сначала неловко и неуверенно, но чем ближе он подходил, тем решительней он становился. Наконец, обращаясь к Аегнуху, маленький монах громко произнес:       — Я остаюсь.       Словно под тяжестью многовекового груза, орк, сжав руки в кулак, сгорбился и в уголках его выцветавших глаз собрались морщинки. От этих двух слов он постарел на несколько десятков, а то и сотни лет.       — Нет, ты не мо-       — Светоч прав, — Грейса сложил руки в молитвенном жесте, поклонившись Дайнарасу. Тот в ответ склонил голову, выражая ответное почтения с высоты своего статуса. — Я должен остаться здесь. В городе нет достаточно сильного мага уровня меня. Нам нужно сдержать Тварей любой ценой до прихода помощи для… Героя.       Каммайнэ знал о чем говорил его друг, но разум отказывался принимать это. Потому что если подумать, то становилось ясно, что этот город не продержится долго. В Стенах было намного больше воинов, подготовленных и сильных, но и они оказались сметены за считанные часы.       Единственный шанс — это бежать отсюда как можно скорее.       — Нужно было все-таки тебя оставить в Столице, но нет же, я решил послушать ребенка. — Зло проговорил Аегнух, его глаза беспокойно оглядывали Грейсу, и Каммайнэ даже показалось, что в них стоят слёзы.       — И правильно сделали! — С вызовом ответил маленький монах. Его голос был твёрдым и наигранно веселым. — Моё место здесь. Моё место рядом с вами.       Неожиданно со стены послышали крики, прервав эмоциональный спор:       — Твари. Твари здесь!       Переглянувшись, они быстро взобрались обратно на стену. Разведчик указывал куда-то вдаль.       До сих пор стояла глубокая ночь, светили лишь ярко красным факелы, да две луны на небесах. Зрение демонов позволяло видеть ему в темноте, но даже он с трудом разглядел то, на что указывал зоркий взгляд одного из стражников. Кажется, тот принадлежал птичий расы.       На горизонте царила кромешная тьма, которая двигалась странным образом. Различить кого-то отдельно не представлялось возможным, но даже так она показалась ему очень жуткой, неестественной.       И не только ему. Другие заметив, начале взволновано выкрикивать.       — Да сколько же их там… — рядом с ним пробормотал один из стражников.       В одно мгновения, чуть в отдаление от стены резко появилось черное пятно. Каммайнэ толком не успел понять, как в него уже полетело несколько десятков заклинаний, впрочем, лишь ударившись об щит.       Тварь была поистине гигантских размеров, и он даже с расстояние мог ее рассмотреть. Очень длинные лапы, составляющие практически всю длину тела, с виду напоминала то ли гончую, то ли худую лису, с вытянутой мордой, со множеством ртов. И самое странное в ней это обмотанные вокруг тела чёрные цепи, тихо звенящие на ветру.       Гарма пришла тихо и очень быстро, оглядев их всех, а затем, склонила голову, будто медленно поклонившись.       — Что за чертовщина?.. — Неверующе прозвучало откуда-то сбоку.       А затем раздался звон столкновения звеньев и Тварь исчезла как не бывало, оставив после себя отпечаток чернил.       — Это она так нас поприветствовала что ли? — Нервно хохотнул стражник.       Думать об этом было поздно. Стало ясно одно, Твари нацелились прямо на них.       — Что ж, настала пора прощаться. — Аегнух подошёл к нему перед самым отбытием, присаживаясь на корточки перед ним. Только так он смог стать ему равным, чтобы посмотреть в его обеспокоенные глаза. — Рано или поздно это время всегда наступает. Я лишь скажу одно.       Аегнух поднял свою большую ладонь, поднеся ее открытой стороной к его ладони, соединяя их вместе. Теплая энергия двинулась от места их прикосновения и Каммайнэ почувствовал тяжесть какого-то предмета.       — Айя ра’г Харран ран санарр гхемела. — прижав свой лоб к его прикрыв глаза, Аегнух произнес благословение на орочьем языке. Каммайнэ думал, что достаточно его уже узнал, но единственное что он понял «Харран» — «Мать Земля», которой орки поклонялись.       Вождь незаметно передал ему деревянный значок с изображением оскаленной пастью. Почему-то Камайнэ подумал, что не стоит его никому показывать и поэтому тут же спрятал во внутреннем кармане от внимательного взгляда имперца.       Но Аегнух встал, отряхнувшись, и подошел к Дайнарасу, отвлекая того, и к его удивлению, кланяясь ему, но не по как монах, а будто после сражения с достойным противником.       — Твой отец в свое время оказался могучим и непобедимым воином. Для меня честью было встретиться с его сыном и увидеть в нем не врага, не друга, но стальную опору в земле. Надеюсь, в дальнейшем ты добьешься всего чего так желает имперское сердце.       — Я многое от него слышал про отвагу орков. Они стали для меня детскими историями перед сном, напутствиями перед тренировками и главным ориентиром в жизни. И пусть ваше племя давно пало, Земля примет тебя как свое самое дорогое дитя.       Дайнраса, взмахнув плащом на прощание, быстрым шагом направился за стену к отряду, а Аегнух достав свои легендарные, боевые топоры, отправился командовать войнами города. Каждый из них пошел своей дорогой, но расстались так, словно никогда и не было кровных войн, столетия вражды, долгих месяцев споров и прощальной горькой истины судьбы.       Каммайнэ все вглядывался в темноту, в неровный строй солдат на стене, в толпу гигантских орков, но найти заветный капюшон так и не смог.       И лишь перед самым их отбытием, Грейса сам подошел к нему неслышно, подобно Гарме. Некоторое время он молчал, но собравшись с духом, заговорил:       — Я на самом деле хотел бы сказать многое, но я не умею. Поэтому просто… спасибо. Спасибо за всё. Ты стал моей исполненной мечтой. — Маленький монах старался говорить непринужденно, как с Аегнухом до этого, но его голос то и дело срывался. — Рядом с тобой я узнал о многом, о том, чего бы никогда и не попытался узнать, увидел множество необыкновенного даже в самом обыкновенном, ты рассказал и показал мне неведомые чудеса, истории из моих мечтаний. Ты и правда для меня… Герой. Самый настоящий.       Неожиданно Грейса приблизился к нему, схватив за руку, и Тьма отступила, открывая часть веснушчатого лица. Всего на несколько секунд, но Каммайнэ успел заметить тонкие, покусанные губы и шрамы от ожогов, покрывающие практически все лицо.       Ему тоже многое хотелось сказать своему другу. О радостных моментах, которые они создавали вместе, о грустных переживаниях, о пережитых смертельных опасностях.       Обо всей его жизни в этом мире.       Какой из него Герой, если он дает умереть единственному другу?       Но Грейса светло улыбнулся, подобно свету Богини, покачал головой, мягко останавливая его немую истерику движением руки.       — Помни, я был рад, что повстречал тебя. Мне было с тобой очень весело, так весело, как никогда в моей жалкой, никчемной жизни. Я надеюсь, что я смог сделать твою жизнь здесь чуточку приятней. Прошу не забывай обо мне и обо всех остальных. И.… спаси всех нас, когда придет нужное время.       Дайнарас возник возле него, длинной тенью вставая между ними.       — Пора уходить. — безжалостно заключил рейн, подобно злому року.       Грейса отстранился, сложив руки в молитвенном жесте, поклонившись словно перед собственной Богиней:       — Пусть твой путь озарит светом, все проблемы развеяться прахом, а солнце всегда будет благосклонно к тебе. — Выпрямившись, маленький монах, кинув быстрый взгляд на Дайнараса, твердо произнес. — Несмотря на Судьбу, я хочу… пожелать тебе спокойной ночи.       После этого маленький монах, что за это время вырос выше него, развернулся и стремительным шагом, практически бегом, ушёл от них.       Ноги приросли к земле и каждое движение в сторону давалось с трудом. Вокруг него раздавались крики, команды, все суетились. Но его мир остановился. Пока неожиданно не наступила тишина.       Только тогда он отмер и тут же пожалел об этом. Он так и не смог ничего сказать в ответ.       Переселившись в этот мир, окунувшись в беззаботность он уже и забыть успел о том, что такое смерть. Он радовался новой жизни, новым чудесам, совершенно не задумываясь о проблеме. Где-то в глубине души он в неё никогда не верил, словно все вокруг это детская сказка на ночь, от которой ему не проснуться.       Каммайнэ мог лишь смотреть на руку, что его вела, до боли тянувшую вперед.       — Разве… — голос был хриплым от беззвучных рыданий и ему пришлось несколько раз повторить, чтобы произнести слово четче. — Разве это не должно быть мое испытание? Разве… разве меня не призвали для этого?       Дайнарас остановился, внимательно глядя на него, как птица, наблюдающая за своим оперившимся птенцом. Птенцом, готовый наконец-то вылететь за пределы гнезда, в новый, страшный мир.       Там, где они стояли, открывался красивый вид на всю Заэрту. Они с Грейсой бывали здесь. Тогда было солнечное лето и они, как всегда, бродили по окрестностям. Случайно, они натолкнулись на лавочку на возвышенности, поставленным кем-то, кто любил созерцать виды. Они просидели на ней, смотря с самого высокого холма вниз, там, где кипела во всю жизнь, пока солнечный свет не погас.       — Да, это испытание. Но испытание кроется совершенно в другом, — Каммайнэ непонимающе склонил голову и Дайнарас устремил свой взгляд на город. — Ты поймешь, когда вырастишь.       Дальше они уже не останавливались. Они все шли и шли. Один раз на них напали Твари.       Все произошло в мгновение. Вот они идут растянутой шеренгой, а вот уже со всех сторон на них выскакивают черные «гончие». Они будто бы знали, где находятся щиты и без труда проникли между рядами, целясь в уязвимые места группы.       Его тут же окружили несколько монахов в попытки защитить, но вскоре им пришлось отвлечься, чтобы сдержать общий натиск и к нему смогла подобраться одна из Тварей. К этому времени Каммайнэ, к счастью, сумел сориентироваться и взять себя в руки.       Тварь имела длинное тело с шестью лапами, квадратной, вытянутой мордой. «Гончие» относились скорее к разведывательной категории, но всё же представляли серьёзную опасность за счёт своей скорости и чутья.       Остановившись на секунду, словно прикидывая куда бить, она кинулась ему под ноги, раскрывая свою пасть, где вместо зубов оказалась все та же черная слизь. У Тварей не было ни глаз, ни слуха, ни рта, ни сердца, и никто не знал, как они вообще могут существовать и ориентироваться в пространстве. Им не нужна была еда для жизни, но почему-то они атаковали разумные расы, поглощая их, олицетворяя самый страшный грех этого мира.       Первый удар отозвался глухим звуком по магическому щиту, второй заставил треснуть, а третий, самый сильный, сломал его. Когда она наклонилась к нему, Каммайнэ пронзил ее шее со всех сторон, создавая шипастый ошейник стрелами тьмы. Демон не слышал этого, но почувствовал беззвучный крик гончей, и та отступила будто от боли. На месте отверстий появилась чернильная субстанция, затягивая раны. Пусть и с первого взгляда не заметно, Каммайнэ все же нанес ей существенный урон.       Тварь снова стремительно напала, зайдя со спины, но он успел среагировать, присев и с разворота резанув ее по животу. Перепрыгнув через него, она все же задела его одной из лап, расцарапав плечо, смешивая кровь с чернилами.       На секунду отвлекшись на рану, Каммайнэ практически пропустил очередной удар, но сумел заблокировать ее мечом и навешанным на него в спешке маленьким щитом. Тварь повалила его на землю, нависая над ним.       В длину гончая оказалась больше его в два раз и с ее пасти прямо на его лицо капала вязкая черная жидкость. На мгновение они оба остановились и ему показалась, что Тварь ухмыляется ему.       Щит треснул под напором и это заставило его очнуться от наваждения, навеянным ядовитой кровью, по слухам, вызывающие Безумие.       В этот раз быстрее оказался он, одним движением и всей своей магией, направленной в меч, отрубая Твари голову, тут же откатываясь в сторону. Потеряв форму, чернильная субстанция растеклась по земле тенью, впитываясь в нее.       Тяжело дыша, Каммайнэ оглянул поле битвы, почувствовав чей-то пристальный взгляд. Сражение практически закончилось, лишь нескольких Тварей оказались в окружение, отрезав им путь к отступлению. Не переставая сражаться, за ним наблюдал Дайнарас, по видимо готовый в любой момент прийти на помощь, но не вмешиваясь в его первый реальный бой.       Несколько холодных снежинок упало ему на лицо.       Закончив, они, не отдохнув, продолжили путь. Одна Тварь отняла у него практически все силы, а снежная метель забирала последние, и он с трудом шёл дальше, то и дело запинаясь о неровности. Дайнарас глядя на это покачав головой, подошел к нему, подхватил его под ноги, усаживая прямо к себе на спину, не доверяя другим монахам. Демон уже перестал удивляться этому дню, устало вздыхая освежающий, морозный запах.       Рейн всегда был холодным, но сейчас это единственное, что у него оставалось, приятно охлаждая начавшую головную боль.       Но стоило ему закрыть глаза, как сквозь закрытые веки ударила вспышка. Сначала он подумал о том, что уже наступил рассвет, озаряя все окружающие пространство. Но свет показался каким-то неестественным, как будто кто-то ночью включил яркий свет лампы.       Неожиданно Каммайнэ почувствовал так до боли знакомую ему силу, находившуюся эти годы все время рядом с ним. Та сила, что могла сжечь его дотла, но лишь единожды прикоснувшись к нему, нанеся ожог, до сир пор не заживший на его руке.       Все остановились, смотря назад, туда откуда они пришли. Словно солнце, свет поднимался с горизонта, освещая ночь и их путь.       Твари достигли города.       Они прошли всего несколько часов, как новые Твари со всех сторон окружили отряд. Их было намного больше, чем в прошлый раз и среди них Каммайнэ успел заметить множество сильных видов. У него сложилось стойкое впечатление, что Твари устроили им здесь засаду заранее.       Понял это не только он. Дайнарас, спустив его на землю, вышел вперед их маленького отряда и нахмурился, о чём-то размышляя. О чём именно, Каммайнэ догадался практически сразу. Точнее о ком именно.       Следовало ему подумать о том, что сегодня ни разу не видел Кунидзе, как-то тот возник возле него, улыбаясь тонкими губами, похлопав по плечу.       — Ты не остался. — Холодно бросил Дайнарас, пронзительно смотря прямо на лиса. Твари, словно наблюдая за разворачивающейся сценой, не двигались, застыв жутким изваянием хищной трибуны суда.       — Я решил проводить до порога. Вдруг с вами бы что-нибудь случилось.       — Вот и порог. Теперь уходи.       — Как жестко-о-о. — Через несколько секунд натянутая улыбка исчезла, и лис горестно вздохнул. — Как ты можешь им служить? Они так жестоки.       — В этом мире нет ничего мягкого.       — Я бы поспорил. Хвосты Господина самые мягкие из всех.       Каммайнэ молча наблюдал за противостоянием слов, застыв еще одной темной статуей. Кто же все-таки управлял Тварями?       Почувствовав его мысли, чернильные скульптуры отмерли, двинувшись единой темной волной на них. Разбираться между собой уже не было времени и им пришлось вступить в бой.       Кунидзе, обернувшись зверем, защищал его от Тварей. Каммайнэ по мере сил старался помогать тому, орудуя в основном мечом или отвлекая на себя, чтобы лис мог наброситься сзади, растерзывая свою жертву.       В какой-то момент они отошли назад, отступая от Тварей и оказались отрезаны деревьями от основного сражения. Преднамеренно ли это было или все так и планировалось, но Куннидзе, быстро расправившись с остальными врагами, обернулся снова в человеческую форму.       Чернила стекали с его волос и рта, смешиваясь с кровью, капая на него сверху. Лис, снова жутко улыбаясь, словно и никогда не умел улыбаться по-другому, нависнул над ним. Подняв когтистую руку, Кунидзе неожиданно, не контролируя силу, погладил его по голове, практически облокачиваясь на него и царапая кожу головы.       Каммайнэ зашипел рассерженной кошкой, пытаясь ослабить чужой хват. Лис на это издал смешок, медленно освобождая его. Несмотря на всю обстановку он всё же не чувствовал угрозы от Кунидзе.       — У меня к тебе есть просьба, — зверь прекратил улыбаться и теперь из-за чернил, стегаемых с глаза, ему казалось, что тот плачет. Секунду помедлив, Кунизде с силой сжал свое пушистое левое ухо. Раздался жуткий треск отрываемой кожи, и Каммайнэ вскрикнул, наблюдая за тем, как ухо отделилось от головы. — Очень важна просьба.       Кунидзе протянул ему руку, но вместо уха в ней оказалась искусно сделанная лисья маска со знакомой улыбкой, с треснутой левой стороной. Кунидзе приложил эту маску к его голове и Каммайнэ почувствовал такую боль от этого места, будто ее вбивали гвоздями.       — Отдай эту маску Господину. Когда ты придешь к нему, он обнимет тебя всеми своими хвостами и сделает все, о чем ты только можешь пожелать. А теперь… я не буду оригинальным и пожелаю тебе спокойных снов.       Ему хотелось спросить о том, кто такой этот Господин, что эта за маска, прощание ли это? Но боль была настолько сильной, что демон чуть было не потерял сознания. Когда же он смог стоять, Кунидзе в своем зверином обличье уже скрылся за деревьями. С трудом дойдя до отряда, он упал прямо в руки к Дайнарасу.       Маска, чужой жизни, тяжестью легла на его душу.       В прошлый раз он чувствовал первобытную пустоту вокруг, сейчас же его словно укрыли мягким одеялом, укачивая в колыбели. Такое он испытывал в глубоком детстве, под пристальным, оберегающим взглядом матери, в её мягких и нежных руках.       Стоило ему начать беспокойно ворочаться, как пушистые хвосты приходили в движение, касаясь лица кончиком кисточки. И где-то под ворохом белой шерсти, поднимал голову большой зверь, открывая свои желтые глаза, спокойно и внимательно оглядывая его.       Этот Белый Лис казалось, всегда был рядом с ним, невидимо следуя за ним сквозь жизни, принимая форму его тени. Спрятавшись в глубинах сердца, пушистый комочек тёплым пламенем согревал в холодные ночи, даря покой в самые тяжелые моменты.       Но внешний мир порой слишком жесток и Большому Лису приходилось отпускать его, даже если это значило, что в конечном итоге он разобьется на маленькие кусочки. Зверь мог лишь снова собрать всё воедино, только вот разбитая кукла никогда не станет прежней.       Когда он очнулся, они уже дошли до следующего города. Местные давно получили их сообщение и теперь в спешку уходили. Некоторые, самые отважные и те, кому приказано охранять город, оставались. К себе же в отряд Дайнарас взял всех монахов, способные сражаться, а также детей, чтобы защитить их.       Открыв глаза и осознав произошедшие, Каммайнэ дотронулся до головы. Маски не было, хоть и ощущение тяжести никуда не делось. Но стоило ему подумать об этом, как перед его внутренним взором появилась белая улыбающаяся мордочка лисы с треснутой левой стороной. Стоило ему задуматься о ее реальном воплощение, как через секунду он нащупал ее на голове и снял, внимательно разглядывая.       Исчезла маска так же, как и появилась, внезапно, сразу как полог его палатки пошевелился. За ним пришел Дайнарас, чтобы продолжить путь.       Он же и рассказал Каммайнэ, что лис сопровождал их все время и когда Тварей стало слишком много, взял их на себя, уводя подальше от них. И что скорее всего тот уже мёртв.       Прибывая в этом мире столь долго, он уже успел достаточно выучить местный язык, стараясь не полагаться на магию Богини. Дайнарас поспособствовал этому, жестоко контролируя его речь и мысли. Даже так, Каммайнэ до конца не понимал многие фразы и выражения, скрывающие в своем смысле тысячи и тысячи историй жизни и смерти.              Лишь теперь он наконец осознал, что значит свет жизни и как звучит «прощание».       Рассвет наступил, но тревожная ночь всё не заканчивалась.       Они шли долгих три дня, останавливаясь на коротких стоянках отдыха только в городах и деревнях. И постоянно были вынуждены сражаться с Тварями.       Каммайнэ в основном помогал другим, однако несколько раз ему приходилось самому вступать в сражения. Но после первой победы, он уже не боялся боя, действуя также уверенно, как и на тренировках.       Так продолжалось до тех пор, пока они не встретили элитный отряд, которому Дайнарас отправил сообщение о подозрительной активности Тварей. Лишь тогда они смогли выдохнуть.       Его представили как одного из спасенных детей храма. Что навело его на подозрения, что детей они взяли вовсе не для того, чтобы их защитить…       Еще одной хорошей новостью оказалось то, что вслед за отрядом, шло войско Империи с западной части.       Дойдя до крупного города, уже полностью обнесённым щитами, они остановились в нем на несколько недель.       Как оказалось, Твари каким-то образом обошли и первую и вторую Стену, напав сзади, тут же сметя обе. Что было совершенно не в характере Тварей, атакующих напролом. Только на третей Стене разведчики смогли заметить их и передать сигнал. По итогу, они уничтожили практически треть Севера, пока их не остановила Западная армия. Небо весь этот месяц постоянно окрашивалось во все возможные цвета, переливаясь северным сиянием.       Очень красивое зрелище и бессонными ночами он наблюдал за ним.       Когда какой-то один цвет занимал большую часть, то это значило, что в бой вступил очень сильный маг. Однажды небо полностью окрасилось в ярко-красный, словно ужасное предзнаменование. Не спавший в это время Дайнарас, так же как и он, мучаемый бессонницей, сказал, что так выглядит магия Лорда Запада, Кровавой Леди. Если цвет резко разрастался большим пятном, а потом также резко гаснул, то это значило, что его владелец умер.       Стоило большей части сражений утихнуть, как по всей Империи прошла новость. Император приказал казнить лорда Севера и всех его десяти Генералов, в том числе и новых, только вступивших в должность после предыдущих, встретивших свою смерть в битвах с Тварями.       Следом за этой новостью, пошли слухи о том, что Император окончательно поддался Безумию. Многие обвиняли его в том, что это именно из-за него пала оборона Севера из-за того, что все силы бросили в Западную часть, к бывшей Темной Империи. Многие также связали тот факт, что при правлении нынешнего Императора Тварей стало намного больше.       На фоне этого начались восстания Западной и Южной части Империи. Северная, не успевшая оправиться от нападения, столкнулась с полной неразберихой во власти и возросшей преступностью.       Лишь Восток хранил полное молчание. Ведь именно там находился единственный наследник Императора, что должен свергнуть своего отца и унаследовать трон.              Где-то на отголосках его сознания звучал нежный голос Богини.       «Добро пожаловать в наш Мир, Дитя Бездны».