Неосуществимая мечта железной леди

      Руби шла по хорошо знакомой, залитой солнцем лесной тропинке, почти не глядя под ноги. Каждый шаг отзывался резкой болью в ноге, но к ней девушка давно привыкла. Куда сложнее было разобраться с тем, что ныло внутри.       Мечты о баскетбольной площадке, мировой известности и успешной карьере навеки остались в прошлом из-за трагедии, случившейся с Руби пару месяцев назад. Автокатастрофа в тот злополучный день навсегда разделила её жизнь на «до» и «после». Все надежды на светлое будущее безжалостно разрушились несправедливым стечением обстоятельств. Сама же Руби дала себе слово, что больше никогда не станет поддаваться эмоциям и идти на поводу у кого бы то ни было.       Впереди замаячил старый указатель с облупившейся краской, на котором был изображён могильный крест. Очень символично было каждый раз натыкаться на него по пути к бабушке. Насколько Руби помнила, кладбище находилось не так уж далеко от тропинки, и она всегда легко возвращалась обратно. Помедлив в раздумьях ещё пару секунд, Руби шагнула в чащу настолько уверенно, насколько позволяла травма. Туда, куда указывала табличка.       Когда девушка отошла достаточно далеко, так что деревья со всех сторон уже казались бесконечными, она заметила неподалёку предмет, явно не вписывающийся в мрачную картину леса. Интерес всё же взял верх над здравым смыслом и страхом заблудиться. Руби направилась к находке. Подойдя ближе, она разглядела очертания предмета и с иронией для себя поняла, что это инвалидная коляска. Почему-то находка ничуть её не удивила. Руби даже не стала задаваться вопросом, что, мать вашу, инвалидное кресло делает в глухом лесу. Вместо этого она подошла ещё ближе и осторожно опустилась в него, доставая из кармана пачку сигарет. Ещё одна губительная штука, которую она унаследовала от бывшего парня.       Руби закурила, отравляя лёгкие горьким дымом, который тут же выпускала в небо, едва видимое сквозь кроны мрачных, как и она сама, деревьев. Старшая сестра Скарлет всегда ругалась, находя у Руби сигареты, поэтому дома девушка не могла открыто поддаваться своим слабостям. В лесу всё было иначе. Менялась сама жизнь вокруг, и иногда Руби казалось, что не всё так плохо, как есть на самом деле. Здесь никто не беспокоил, не указывал, как жить, и не пытался пожалеть, бросая сочувствующие взгляды.       Руби не знала, сколько просидела в кресле — несколько минут или несколько часов, выкуривая сигареты одну за другой и стараясь ни о чём не думать. Очнувшись от наваждения, она вдруг осознала, что не помнит, откуда пришла и где находится знакомая тропинка к дому бабушки. Осторожно приподнявшись с кресла и стараясь не повредить ногу, Руби огляделась. На освещённую солнцем тропинку среди непроглядного леса не было и намёка.       «Ну, приплыли», — мелькнуло в голове за мгновение до того, как девушка окончательно осознала происходящее. Руби выбрала направление наугад и поплелась вперёд, не зная куда, просто позволяя ногам нести себя.       Небо постепенно приобретало красновато-фиолетовый оттенок. Близился закат. Однако с каждым шагом девушка будто только дальше уходила от знакомых мест. Почти отчаявшись и начиная зябнуть от вечерней прохлады, Руби вдруг заметила впереди яркий свет, пробивающийся сквозь кроны. Она обречённо выдохнула, понимая, что всё-таки сможет выбраться из леса. А значит, долгожданное освобождение её измученной души настанет не сегодня.       Приближаясь к просвету между деревьями, Руби могла бы поклясться, что с каждым шагом всё отчётливее слышит перебор гитарных струн. Спустя время она разглядела небольшую поляну, залитую закатным солнцем и усыпанную красными маками. Звуки гитары становились всё явственнее, и было очевидно, что источник находился именно здесь. Лес по-прежнему казался бесконечным, а светлая поляна — крошечным островком чего-то доброго среди мрака и пустоты чащи.       Вскоре Руби увидела сидящего на траве парня с гитарой в руках. Он был сосредоточен на мелодии и казался печальным, продолжая играть, даже не замечая её присутствия. Можно было предположить, что он опытный музыкант: парень не следил за пальцами, ловко перебирающими струны. Его мысли были где-то далеко, а руки действовали автоматически, просто создавая звуковой фон для раздумий. Казалось, душа парня находилась вне времени и пространства, пока тело продолжало машинально совершать привычные движения. — Хорошо играешь, — сказала Руби, присаживаясь рядом как раз в момент, когда он закончил мелодию. — Спасибо, — парень невесело улыбнулся, наконец обратив на неё внимание, но ничуть не смутившись. — Не думал, что у меня тут нарисуются слушатели. — Ты музыкант? — Балуюсь иногда, — он издал глухой звук, похожий на грустную усмешку, и опустил взгляд. — И часто ты так балуешься в лесу в одиночку? — У нас что, сеанс психотерапии? — в голосе парня не было возмущения. — И вообще, теперь нас здесь как минимум двое. — Я не хотела ломать твоё уединение, — как бы извиняясь, произнесла Руби. Она отлично понимала людей, которые любят одиночество. — Просто свернула не туда, пыталась выйти к тропе и пошла на звук. Уже ухожу. Раз уж нашла тебя, значит, не так сильно оторвалась от цивилизации. — Нет, так дело не пойдёт, — парень поднялся и отряхнул джинсы от сухой травы. — Куда ты пойдёшь? Уже смеркается, давай выведу. Кстати, я Джастин, — он протянул руку, помогая ей встать. — Руби, — ответила девушка, принимая жест. — Если не секрет, что с твоей ногой? — парень заметил ортез и то, с каким трудом ей давались движения. — Попала в аварию, — равнодушно пожала плечами Руби. — Оу… Мне очень… — Тебе не жаль, — перебила девушка, резко меняясь в лице и выдёргивая ладонь из руки Джастина. — Ты меня даже не знаешь. Все это говорят, просто потому что так принято. Терпеть не могу, когда меня жалеют. — Понял. Вопрос закрыт, железная леди. Идём? — парень по-доброму улыбнулся, и Руби тоже ответила ему слабой, едва заметной улыбкой.       Закинув чехол от гитары на плечо, Джастин кивком указал направление и двинулся обратно в лес, вынуждая девушку идти следом. — Так как ты здесь оказалась, Руби? — К бабушке шла и свернула не туда. Обычно я нормально тут ориентируюсь, но сегодня топографический кретинизм победил. — К бабушке через дремучий лес? Серьёзно? Ты прямо как Красная Шапочка, — парень хмыкнул. — Только пирожков не хватает. И волку я бы не завидовал — с твоим характером ты бы сама пустила его на воротник.       Руби на секунду нахмурилась, не ожидая такого сравнения, но потом уголок её губ дрогнул в едва заметной усмешке. — Волки нынче пугливые, — буркнула девушка. — К тому же, мне здесь нравится. Тихо. На город вообще не похоже. — Это точно, — Джастин закинул ремень чехла повыше. — В городе слишком много шума. И... людей, которые указывают, как тебе жить.       Руби покосилась на его идеально отглаженную рубашку и чистые кроссовки — парень явно был из тех районов, где газоны подстригают по линейке. — Судя по всему, тебя дома ждет лекция на тему «Где ты шлялся»? — Что-то вроде. Родители распланировали мою жизнь примерно до тридцати лет. И гитары в этом плане, как ты понимаешь, нет. Они хотят, чтобы я отучился на врача. — И ты просто молча это хаваешь? — Пока просто порчу образ идеального сына, сбегая в этот лес.       Руби даже слегка позавидовала тому, как легко он рассказал почти незнакомому человеку то, что она сама предпочла бы спрятать за семью замками.       Наверное, Джастин в какой-то мере смог бы её понять. Ему, как и ей, приходится мириться с несбывшейся мечтой. Но он никогда не почувствует ту боль, с которой ей придётся жить всегда. Его руки целы. Он может держать гитару и играть свою музыку, не испытывая физической боли. А на её жизни после аварии поставлен крест.       Остальной путь они прошли в тишине. Никто не хотел её нарушать, прислушиваясь лишь к собственному пульсу и завыванию ветра в почти ночной чаще. Вскоре впереди показалась асфальтированная дорога и автобусная остановка — та самая, с которой Руби обычно уезжала от бабушки.       Девушка колебалась, не зная, что было бы для неё лучше. Сесть на последний автобус и вернуться домой, так и не навестив больную старушку, а потом получить от Скарлет за это? Или же снова пойти по тропинке в сторону дома бабушки в полной темноте, а потом получить от Скарлет за то, что заставит ее всю ночь волноваться, без предупреждения оставшись с ночевой у пожилой родственницы?       В любом случае придётся придумывать всякие скучные оправдания своему поведению. Лучше, наверное, всё же вернуться домой, чтобы за неё лишний раз не беспокоились. Скарлет и без этого было тяжело управляться с пятью детьми в одном доме, и Руби это прекрасно понимала. Так ещё и заставить ее переживать…       К остановке подъехал последний автобус и ожидающе распахнул двери. Руби и Джастин почти одновременно зашли внутрь. В салоне было пусто. Лишь какой-то старик с торчащей из рюкзака удочкой мирно спал на заднем сиденье. Руби села у окна, достала плеер и включила любимый плейлист из готик-рока. Джастин опустился рядом, вперив взгляд в пол. Его мысли явно были где-то далеко, но Руби не хотелось лезть к нему в голову.       По окошкам застучали неприветливые капли дождя, погружая пространство в ещё более мрачную атмосферу. Автобус вскоре выехал из сельской местности, и на смену маленьким деревянным домикам стали постепенно приходить унылые городские высотки вперемешку с торговыми центрами, клубами и кинотеатрами. Руби не нравилась городская суета и все эти кричащие неоновые вывески, которые не могли оставить людей в информационной тишине даже ночью. Намного больше симпатизировала тропинка к дому бабушки, окружённая непроходимым лесом, где не было слышно ничего, кроме размеренного шелеста листвы.       На следующей остановке Руби нужно было выходить. Она обернула провод наушников вокруг плеера, погрузила устройство в карман и ткнула Джастина в бок, чтобы тот встал. Парень послушно поднялся, терпеливо наблюдая, как новая знакомая неуклюже пробирается мимо него к дверям. — Эй, железная леди? — он окликнул её, когда автобус уже начинал тормозить.       Руби обернулась, молча глядя через плечо, и Джастин продолжил: — Мы ещё увидимся?       Девушка лишь тихо усмехнулась и безразлично пожала плечами. Двери распахнулись, и она бесследно исчезла из поля зрения парня, растворяясь в тёмном переулке.