Неосуществимая мечта железной леди

      На следующий день за окном с самого утра висело тяжёлое, свинцовое марево. Июльский зной никуда не исчез, но стал влажным, липким и душным, вновь предвещая скорую грозу. Воздух в комнате казался настолько густым, что его приходилось проталкивать в лёгкие с усилием.       Руби опять неподвижно лежала на кровати, вытянувшись на покрывале и безучастно глядя в потолок, где на старой побелке расплывалось едва заметное жёлтое пятно от давней протечки. Книга Кафки покоилась на тумбочке, закрытая. Вся метафоричность вчерашнего дня сменилась апатичной реальностью.       Джастин по-прежнему ничего не писал. Экран мобильника, брошенного на углу матраса, оставался мёртвым. Двое суток тишины. Паранойя, которая ещё вчера крутила внутренности Руби, трансформировалась во что-то холодное и циничное. Мозг, уставший бояться, подкинул простое, как удар обухом, объяснение.       Ему это просто не нужно. Всё ведь очевидно. Правильный мальчик из приличной семьи, у которого вся жизнь расписана, просто опомнился. Поиграл в спасателя, заглянул в бездну её провинциального, пропахшего дешёвым табаком и криминалом прошлого, посмотрел на её хромоту — и сдал назад. Зачем такому как Джастин инвалидка с кучей психологических травм? У него есть свой мир — чистый, безопасный, предсказуемый. Руби в этот мир не помещалась ни под каким предлогом.       От этой мысли в голове снова воцарился порядок. Всё встало на свои места. Закрыться, спрятаться, не высовываться — внутренний голос опять оказался прав.       Тишину комнаты нарушал только тихий шорох одежды. Кармен стояла у зеркала, торопливо собираясь на работу. Она застёгивала пуговицы на лёгкой блузке, то и дело поглядывая на часы, и её приземлённые движения резко контрастировали с той замороженной вечностью, в которой находилась Руби.       Поправив воротник, Кармен обернулась и посмотрела на кровать. Руби даже не шевельнулась, продолжая изучать трещины на потолке. — Эй, — негромко позвала сестра. — Ты опять весь день собираешься лежать? На улице дышать нечем, а ты ещё и шторы занавесила.       Руби едва заметно дёрнула плечом, не переводя взгляда: — Мне нормально. Просто нога ноет из-за погоды.       Кармен тяжело вздохнула, подошла к столу и бросила взгляд на сумку, проверяя ключи. На секунду она замерла, о чём-то напряжённо размышляя, а затем резко повернулась к младшей сестре. В глазах блеснул знакомый огонёк решимости. — Знаешь что? Собирайся. — Куда? — Руби наконец моргнула и скосила глаза на сестру. — Со мной на работу, — Кармен подошла ближе к её кровати, уперев руки в бока. — Хватит киснуть в этой коробке. Ты скоро с обоями сливаться начнёшь. Посидишь, лимонад попьёшь, людей увидишь. Давай-давай, вставай. Развеешься. — Кармен, отвали, — глухо выдохнула Руби, отворачивая голову к стене. — Никуда я не пойду. Мне и здесь отлично. — Нет, Руби. Ты заживо себя хоронишь в четырёх стенах, — сестра не собиралась сдаваться. Бесцеремонно стянула с ног девушки покрывало и бросила на матрас её привычные чёрные джинсы и свободную футболку. — Я не спрашиваю твоего согласия. Младшие у бабки, Скарлет ушла по делам, Джинджер опять слиняла куда-то, а оставлять тебя одну я не намерена. Две минуты, Руби. Или я сама тебя одену, клянусь богом.       Девушка разочарованно застонала, уткнувшись лицом в подушку. Спорить с Кармен было себе дороже. Руби знала, что если она продолжит упрямиться, старшая сестра просто засядет рядом и опоздает на смену, а потом будет весь следующий месяц пилить её этим.       С трудом, превозмогая ноющую боль в ноге, Руби сползла с кровати. Переодевание заняло больше времени, чем хотелось бы, а каждый шаг на пути к выходу отдавался глухим раздражением. Стоило им оказаться на крыльце, как душный, предгрозовой воздух облепил тело, словно мокрая простыня. Свинцовые тучи висели так низко, что, казалось, цеплялись за верхушки сосен.       До «Старого дуба» девушки добирались медленно. Руби отставала на полшага и глядела исключительно под ноги, чтобы не ловить на себе случайные взгляды соседей. Желание «скрыться от суда» требовало полной невидимости, но Кармен упрямо тащила сестру вперёд, в самую гущу реальности.       Внутри паба стало значительно прохладнее благодаря старому, надрывно гудящему кондиционеру над дверью. Посетителей в предгрозовой час почти не было — лишь пара дальнобойщиков лениво ковырялись в своих тарелках.       Кармен усадила Руби за стойку и через пару минут поставила перед ней высокий стакан запотевшего лимонада со льдом и долькой лимона. — Вот, пей. Освежает.       Руби лениво покрутила трубочкой кубики льда, слушая их унылый стук о стекло. — Может, расскажешь, наконец, что тебя так гложет? — сестра всмотрелась в её бледное лицо. — Ты со дня той аварии… словно не здесь. Вбила себе что-то в голову и варишься в этом. — Нога меня гложет, Кармен. И погода, — Руби откинулась на спинку деревянного стула, переводя взгляд на мутное окно, за которым медленно темнело. Ей не хотелось говорить о Джейкобе. О Джастине — тем более. — Всё нормально. Дай мне просто посидеть.       Кармен сокрушённо покачала головой, но развивать тему не стала — со стороны кухни её громко окликнул повар. Чертыхнувшись, сестра убежала, оставив Руби наедине со своим лимонадом и застывшим временем.       Прошло около получаса. Руби лениво скользила взглядом по трещинам на барной стойке, когда колокольчик над входной дверью пронзительно звякнул, нарушая полусонную атмосферу заведения. Девушка чисто машинально повернула голову к выходу.       В «Старый дуб» завалился парень, который выглядел так, будто ошибочно перепутал этот захолустный паб с элитным клубом. Высокий, темнокожий, с идеально уложенными, аккуратными дредами, которые падали на лоб. Одет он был с иголочки, вызывающе дорого для этих мест: стильная куртка поверх белоснежной футболки, массивные часы на запястье, которые тускло блеснули под потолочными лампами, и тяжёлые, явно брендовые кроссовки. От всей его фигуры веяло уверенностью и большими деньгами.       Руби нахмурилась, рефлекторно сжав пальцы в кулаки. Она знала практически каждого придурка в округе, но этого типа видела впервые. Парень небрежно стряхнул с плеч первые тяжёлые капли начавшегося дождя и окинул помещение быстрым, сканирующим взглядом, словно искал кого-то конкретного.       В этот момент из распашных дверей кухни снова появилась Кармен с подносом в руках. Стоило незнакомцу заметить её, как его лицо осветила мягкая, обезоруживающая улыбка. Парень уверенно зашагал прямиком к стойке, притягивая к себе внимание унылых дальнобойщиков в углу. — Привет, — негромко, с хрипотцой произнёс он, останавливаясь напротив Кармен. — Привет, — сестра улыбнулась ему в ответ.       Незнакомец наклонился через стойку и мягко поцеловал её в щеку. Руби, сидевшая в полуметре от них, наблюдала за этой картиной со смесью скепсиса и раздражения. Слишком приторно. Очередной заезжий франт, у которого на лбу написано, что он здесь ненадолго.       Заметив тяжёлый, буравящий взгляд младшей сестры, Кармен поспешно отступила на шаг и повела рукой в её сторону. — Калеб, познакомься. Это моя сестра, Руби. Руби, это Калеб — друг твоего Джастина.       Слова Кармен полоснули по живому, но внешне Руби даже не поморщилась, лишь сильнее сжала пальцы под стойкой.       Калеб удивлённо приподнял бровь, и в его тёмных глазах промелькнул живой, искренний интерес. Он плавно повернулся к Руби, окинув её быстрым, но цепким взглядом с ног до головы. — А-а-а, — протянул парень, и его улыбка стала шире, обнажая ровные белые зубы. — Так вот она какая… лесная фея.       Руби вскинула подбородок. Сравнение с феей из уст этого пижона прозвучало как издёвка. — Джастин не моя собственность, — отрезала она холодным, бесцветным тоном, давая понять, что развивать тему «их» отношений не собирается. — Так что слово «твоего» тут явно лишнее, Кармен.       Калеб тихо хмыкнул, ничуть не задетый её резкостью. Напротив, её колючий тон, казалось, его только позабавил. Парень бесцеремонно опустился на соседний круглый стул за стойкой, подогнув длинные ноги, и упёрся локтями в деревянную поверхность, открыто и в лоб рассматривая Руби. — Кармен, плесни мне пива, пожалуйста, — не оборачиваясь, попросил он старшую сестру, продолжая буравить младшую взглядом. — Любого, на твой вкус.       Руби стойко выдержала его осмотр. Ей было не привыкать к чужому вниманию. Она перевела взгляд с Калеба на сестру, которая уже вовсю возилась у пивного крана, и прищурилась. — Вы типа встречаетесь? — прямо, без обиняков спросила Руби. — О, нет. Мы просто хорошо общаемся, — Кармен ответила на удивление спокойно. — Ого, — Руби усмехнулась, снова посмотрев на Калеба. — Это что-то новенькое для тебя, Кармен.       Старшая недовольно цокнула языком и закатила глаза, всем своим видом показывая сестре, что её шпильки неуместны. — Не паясничай, Руби, — бросила она, передавая Калебу высокий бокал со светлым пивом, на котором ещё оседала плотная пена.       Переключив внимание на парня, Кармен тут же сменила тон на более непринуждённый. Они начали вполголоса болтать о какой-то ерунде — о душной погоде, о задерживающихся поставках продуктов в паб, о том, как тяжело передвигаться по размытым дорогам. Калеб отвечал легко, шутил, его низкий голос приятно вибрировал в прохладном воздухе бара, но Руби кожей чувствовала, что парень то и дело бросает на неё короткие, оценивающие взгляды.       В какой-то момент, когда Кармен упомянула, что в предгрозовые дни в пабе всегда падает выручка и все сидят по домам, Калеб крутанул свой бокал, заставив янтарную жидкость плеснуть на стеклянные стенки, и многозначительно хмыкнул: — Н-да, реально все дома прячутся. Я хотел Джастина вытащить, но у него сейчас знатные траблы с предками, и ему сегодня можно только посочувствовать.       Руби, до этого упорно разглядывавшая трубочку в своём лимонаде, застыла. В груди противно ёкнуло, но она заставила себя не поднимать головы. — А что такое? — Кармен сочувственно нахмурилась, вытирая полотенцем чистые стаканы. — Да батя врубил режим диктатора на полную мощность, — Калеб на секунду скосил глаза на притихшую Руби, забавляясь её напускным безразличием. — Всю жизнь планирует за него, а его мнение никого не волнует.       Калеб продолжал что-то говорить, но его слова начали постепенно отдаляться, превращаясь в глухой, неразборчивый шум, точь-в-точь как рёв кондиционера над дверью.       «Всю жизнь планирует за него, а его мнение никого не волнует», — фраза, брошенная парнем так легко, запустила в сознании Руби цепную реакцию. Мозг, подстёгнутый двухдневным ожиданием, окончательно сорвался с тормозов. Защитная дамба рухнула, и девушку с головой накрыло самым жутким воспоминанием в её жизни.       Тот самый день. День аварии. В памяти до тошноты ярко вспыхнуло то утро. Солнечное, тёплое — начало мая. Руби впервые в жизни нашла в себе силы сказать Джейкобу твёрдое, осознанное «нет». У неё должен был состояться финальный баскетбольный матч в учебном году — игра, к которой она шла весь семестр, ради которой стирала кроссовки в ноль на тренировках.       Но у Джейкоба были свои планы на этот день. Он приехал к школе на своей недавно купленной, подержанной, но мощной красной машине, от которой разило моторным маслом. — Какая к чёрту команда, Руби? — парень перехватил её за запястье прямо у ворот спорткомплекса, и его голубые глаза потемнели от ярости. — Ты для них просто мясо. Расходный материал. Завтра вот подвернёшь руку, и они найдут тебе замену. А мне ты нужна любая. Садись в машину. — Джейк, отпусти, мне надо на разминку! — Руби пыталась вырваться, но его пальцы впились в её кожу, как стальные тиски. — Я сказал — села!       Парень буквально запихнул её на пассажирское сиденье, с силой захлопнув дверь, и рванул с места, вжимая педаль газа в пол. Хотел «проветрить ей мозги».       Руби помнила, как умоляла его остановиться, как кричала, что они опаздывают, что матч уже начинается. Но Джейкоб её не слышал. Лишь скалился, намертво вцепившись в руль, и намеренно закладывал опасные, самоубийственные виражи на пригородной трассе. Машину заносило на щербатом асфальте, шины пронзительно визжали, и на очередном крутом повороте у старого моста парень просто не рассчитал скорость.       Дальше был слепящий, оглушительный скрежет сминаемого металла, дикий визг тормозов и страшный удар, от которого в глазах всё померкло.       Но самый ужасный, несмываемый кошмар заключался в том, что случилось после. Руби пришла в себя на обочине. Вокруг пахло гарью и бензином. Она лежала на холодном, грязном асфальте, не в силах пошевелиться. Всё тело горело, но свою левую ногу девушка не чувствовала вообще — там была лишь парализующая пустота.       Сквозь липкую, заливающую веки пелену крови Руби подняла голову и увидела Джейкоба. Он был цел — лишь пара царапин на лбу. Стоял над ней, тяжело дыша, и в его глазах не было ни капли раскаяния — только холодный, шкурный страх перед копами. Парень посмотрел на её вывернутую, окровавленную ногу, затем на саму Руби.       И пошёл прочь. Просто развернулся и двинулся в сторону леса, скрываясь в чернильных тенях сосен, оставив девушку истекать кровью на пустой трассе. Бросил как сломанную игрушку, которая больше не могла выполнять его команды.       Руби судорожно вздохнула, со стуком опустив стакан с лимонадом на барную стойку. Пальцы крупно дрожали. На лбу выступила холодная испарина, а воздух кондиционера теперь казался ледяным. Ей нужно было уйти отсюда. Срочно. Прямо сейчас, пока эта темнота внутри не сожрала её окончательно на глазах у Кармен и этого холёного Калеба. — Я пойду домой, — резко выдавленный, хриплый голос Руби прозвучал неестественно громко.       Девушка рванулась со стула, едва не опрокинув недопитый лимонад. Нога тут же отозвалась острой, пронзительной болью, реагируя на резкое движение. — Ты куда? — Кармен округлила глаза. — Там дождь! С ума сошла? Посиди, пока не утихнет.       Но Руби уже не слушала сестру. Кивнув головой в знак прощания, она развернулась и быстро, насколько позволяла травма, двинулась к выходу. Колокольчик над дверью звякнул, и девушку сразу же встретил плотный, влажный ветер. Первые тяжёлые, ледяные капли ливня с размаху ударили по лицу, смешиваясь с холодной испариной на лбу. — Эй, лесная фея, притормози! — раздался позади уверенный голос.       Дверь «Старого дуба» снова захлопнулась, и Калеб в пару шагов нагнал Руби на парковке. Дождь мгновенно начал портить его идеальную укладку, но парень, казалось, даже не заметил этого. Он преградил девушке дорогу, засунув руки в карманы куртки. — Ты куда на ночь глядя в грозу собралась? — Отойди, — Руби даже не подняла глаз, упрямо пытаясь обойти Калеба по мокрому гравию. — Тут недалеко. — Слушай, я, конечно, понял, что ты с характером, но это уже просто тупость, — парень нахмурился. — Ливень стеной встаёт. — Я сказала — отойди! — Руби резко вскинула голову, и в её глазах полыхнул такой отчаянный, дикий огонь, что Калеб невольно отступил на полшага. — Не надо меня спасать.       Девушка обогнула его и целеустремлённо зашагала вдоль обочины. Калеб лишь выругался сквозь зубы, посмотрел ей вслед, но догонять не стал.       Дорога до дома превратилась в сущий ад. Одежда быстро намокла и неприятно липла к телу, левая нога из-за сырости ныла так, что каждый шаг отдавался глухим ударом в поясницу. Намокшие кроссовки скользили по грязи, но Руби упрямо шагала вперёд, подставляя лицо под ледяные струи.       Когда она, насквозь промокшая и дрожащая от холода, наконец переступила порог родного дома, в прихожей её тут же встретила Скарлет. Старшая сестра замерла с кухонным полотенцем в руках, оценивая масштаб катастрофы. — Господи! — всплеснула руками она. — Ты вся синяя, нога как? — Всё нормально, — тихо и без единой эмоции ответила Руби. — Просто попала под дождь, бывает. Я пойду к себе.       Не дожидаясь расспросов и очередной лекции о здоровье, девушка кое-как поднялась по лестнице, зашла в свою комнату и плотно прикрыла дверь. В полумраке, нарушаемом лишь редкими вспышками молний за окном, Руби стянула мокрую футболку, переоделась в сухую домашнюю одежду и без сил рухнула на кровать.       Она дотянулась до мобильника, который так и лежал на углу матраса, разблокировала его и открыла переписку с Джастином. Сначала пальцы быстро набрали: «Твой друг сказал, что у тебя проблемы. Если тебе трудно, ты можешь поговорить со мной».       Руби вглядывалась в эти строчки секунды три, а затем стёрла. Написать так — значит впустить его за свою непробиваемую стену.       Она попробовала снова: «Привет. Почему не пишешь? Всё нормально?»        Снова стёрла. Звучало как предъява обиженной девчонки, которой не уделили внимания. Руби закрыла глаза, слушая, как гроза за окном наконец-то разразилась сокрушительным ударом грома, от которого задрожали стёкла.       Пальцы быстро набили три коротких слова. Не давая себе времени передумать и снова включить рационализм, девушка резко нажала на стрелочку отправки.       Экран тускло мигнул, подтверждая доставку: «Ты жив вообще?»