Я буду рядом

Наше будущее — тьма, и я хорошего не жду

Только эту руку друга ни за что не отпущу

Коль наступит вдруг разлука, обо мне не забывай

Где бы ты ни оказался — буду рядом, так и знай

Утро начинается не с кофе, а с криков и ссор. Родители в очередной раз бранят друг друга, обвиняют во всем, и не забывают приплести ко всему Остина. Слов обиднее и больнее он не слышал ни от кого, как от своих родителей. Остин в комнате на втором этаже запирается и на кровать садится. Слышно битье фарфоровой посуды и крики смешанные с надрывным рыдание. Обычно, в такие моменты Остин наушники в уши втыкал и писал Вите. Это успокаивало. Банальное напоминание о том, что он кому то нужен его успокаивало. Однако, Витя не писал в последнее время, если отвечал, то коротко и ёмко. Фотографий своих глупых не присылал. Долгие голосовые заменились ёмким «окей». А Остин и не давит. Витя не станет дружбу прекращать ничего не объяснив. Скорее всего он о чем-то размышляет. Остин заметил такую черту у Вити. Когда у него в голове диссонанс происходит, он долго очень в облаках витает, не разговаривает почти, хотя обычно его не заткнуть. Вроде следит за собеседником и темой диалога, но все равно где-то не здесь. Если Витю не знать хорошо, и не заметишь ничего. Сейчас, наверное, находясь на грани, Остин телефон в руки берет и в чат до боли любимый заходит. Остин (09:05) Я так устал уже тут быть Я не выдерживаю Нет, я могу ещё хоть год так жить, но так тягостно, зная, что где-то там ты

Виктор

(09:19)

Что случилось там? ((

Остин (09:20) Уже просто все давит Я не могу Мне так не хватает…

Виктор

(09:23)

Чего?

Остин (09:25) Тебя Правда Ты мне такую жизнь показал, которой я никогда не знал Я же думал, что мне никакое счастье там и не надо, что земля и так вокруг меня вертится, что у меня все отлично И одной прогулки хватило, чтоб весь мой идеальный мир в дребезги разбился Я жить по другому больше не могу Мне просто противно Я устал Я к тебе хочу У Вити уроки уже начались давно, на них он, конечно, неоправданно опаздывает. Но разве биология важнее этого диалога? Ничего нет важнее.

Виктор

(09:30)

Чеерт

Я тоже уже с сума схожу

Столько хочу обсудить

Есть хоть какой-то способ тебя, как принцессу из башни достать?

Остин (09:33) Не знаю Есть вариант просто сбежать отсюда Но драконы все запирают, когда уходят А пока они дома, вообще не вариант что-либо предпринимать

Виктор

(09:35)

НЕТ

Сбегать нет

Не смей

Это слишком опасно

Ответа не следовало слишком долго, Витя уже успел себя накрутить как только можно, но облегчённо выдохнул когда пришло новое уведомление из чата, который единственный у него не на беззвучном. Остин (09:55) Значит так, к дому моему подойди, сзади Там где орехом все поросло, там не живёт никто, просто территория, и камеры туда не достают Я сам спуститься вряд-ли смогу, заборы высоченные

Виктор

(09:52)

Боже это безумие

Это очень рискованно

Не стоит так

Ты что совсем

Ну и придурок

Как ты вообще таким стал

Это все из-за меня

Дурак не читаешь ничего

Аккуратней, прошу тебя

Божеее

Витя, совсем забыв об учёбе, со всех ног бежит не разбирая дороги, петляет улицами и немного теряется. Телефон все время проверяет на наличие новых сообщений, но его все так же остаются непрочитанными. У него в школьном рюкзаке с собой пару пластырей розовых, влажные салфетки, придавленная сигарета, выпрошенная у Льва недели две назад, и тетрадь по русскому. Отросшие волосы путались и липли к лицу, из-за мелкого дождя. Ощущалась мелкая дрожь, то-ли от холода, то-ли от эмоций. Одет Витя, как обычно, не по погоде. Снашивал третий год он одну и ту же лёгкую ветровку, коричневые потёртые перчатки без пальцев как-то автоматически перешли на руки к Остину. Понравились они ему. На ногах кеды высокие, чёрного цвета, незашнурованные. Все мокрые уже. Одежда совсем не на конец октября. Но как то уже плевать. Витя бы сейчас и в трусах одних прибежал. Виднеется знакомый комбинированный забор из тёмных прутьев на концах которых острые шипы. Витя оглядывается, стоя за поворотом, и осматривает видимый ровный газон за ограждением и кирпичную тропинку ведущую к входу в дом. Никого. Осторожно Витя направляется к заявленому в переписке месту, по пути наступая в лужи и грязь. Миновав узкий проход между забором дома Остина и чужим участком, Витя оказывается на другой тупиковой улице и сразу же замечает знакомый силует за ограждением. На лице сразу же появляется улыбка до ушей и в миг, преодолев расстояние в пару шагов, Витя стоит напротив удивлённого Остина. Тот, видимо, в спешке собравшийся, ещё застегивает серую кофту. — Так быстро, — хмыкает Остин и не скрывая своей радости руками через решётку ограждения тянется к Вите. Руки его в свои берет. — Давай уже, обниматься будем, — Витя руки обоих вверх немного поднимает, призывая перебраться уже к нему. Остин нехотя отпускает и на носочки становится, чтоб до планки на заборе достать. — Аккуратнее, пожалуйста, давай, я тебя придержу, не спеши только. Эти слова придают уверенности и выдохнув, Остин подпрыгивает, стараясь подтянуться на руках, опираясь ногами на тонкие прутья. Этого не получилось бы провернуть, если бы не крепки руки Вити, обхватившие бедра Остина, помогающие подняться выше. Это гараздо облегчило поставленную задачу, всё-таки у Остина силы в руках совсем никакой. Далее, закидывая одну ногу на перекладину, меж пик, и держась руками за сами пики, Остин немного теряется, высота не детская, а опоры практически никакой. — Давай-давай, не бойся, разворачивайся, перекидывай ноги на эту сторону и держись руками, я тебя поймаю, — подбадривает Витя, виставляя руки навстречу. Исполнив инструкции Вити, Остин на секунду будто повисает в воздухе, руки уже не держат и ноги соскальзывают. Вот так криво-косо, сильно испугавшись, Остин наваливается на Витю, который все-таки ловит его и ставит на пол. — Боже… Ну чуть не убился. Витя хочет ещё о чем-то пошутить, не успевает. Его буквально валят с ног на бетон, зажимая в крепких объятьях. Остин начинает что-то невнятно тараторить, вроде, о том как скучал и страдал, а Витя смеётся тихо и обнимает в ответ. Курточку он явно уже запачкал, на уроки опоздал, шнурки не завязал. Зато он сейчас здесь. С человеком, о котором бредил все три недели. Человек этот, к слову, губами мажет по щеке Вити, продолжая наговаривать, как скучал. За шею обнимает и руки в волосы запускает. Витя уже не слушает. У него в животе скручивает все, уши огнём горят, а в голове все рассеяные мысли в единое желание складываются. Он в лице немного меняется, продолжая обнимать Остина за талию, на плитках поросших травой с ним лёжа. У Остина же с лица улыбка широкая медленно спадает, когда он на взгляд потемневший натыкается. В голове сразу варианты всплывают, что он не так мог сделать. Не успев и озвучить свои предположения, его к себе Витя прижимает, руку на затылок ставит и носом в волосы чёрные утыкается. Не осмелился. А это лучший способ скрыть до безобразия красное лицо. А вот бешеное сердцебиение не скроешь. У Остина сейчас такое же. — Ну всё-всё! Я не за тем сейчас жизнью рискую, чтоб валяться у этого треклятого дома! — Остин из рук чужих вырывается и на локтях приподнимается, нависая над Витей. Смотртрят внимательно и сантиметров семь расстояние между ними. Уже как то до ужаса неловко и совсем не дружеская атмосфера. Кажется, оба уже всё поняли, но в силу подростковой неуверенности глупо пялятся друг на друга. — Всё… — Остин не выдерживает и не прирывая зрительного контакта, начинает подниматься. На несколько секунд оказывается сидя на чужих бедрах, тушуется, как первоклашка, и спешно встаёт на ноги. За ним поднимается и Витя. Он перносицу пальцами устало трёт и смеётся коротко. — Вот это я трус. — Я тоже. — Ты о чём? — А ты? — Вопросом на вопрос… — Да заткнись, пошли уже отсюда… Остин из карманов перчатки без пальцев коричневые достаёт и надевает.

***

Было у них место любимое — площадка заброшенная за гаражами разрисованными. Спросом у детей она не пользовалась, алкаши иногда там ошивались, но Витя их прогонял, если те мешали. Две ржавые качели, покосившийся от дождей маленький деревянный домик, высокий турник и разного вида шины вокруг территории площадки. Ещё лавочка. Летом площадку окружали высокие деревья и кусты сирени, все заростало травой и создавалось приятное ощущение отдалённости от всего мира. Осенью же было мокро и немного уныло. Самое то для серьёзного разговора. Остин садится на качелю, немного раскачиваясь, а Витя усаживается на лавочку расположенную совсем рядом. — Когда родители возвращаются? — По разному. Мать ближе к трём, а отец поздно. Может вообще не приехать сегодня. — Сядь ко мне. Остин слушается. Хоть и немного неловко. Сами не поняли откуда эта неловкость, но с этим явно нужно что-то решать. — Держи, — Витя из рюкзака достаёт примятую коричневую сигарету и спички. Остин без раздумий берёт и сразу сигарету в зубы. Слишком долго он не курил. Даже вопросов не задаёт — и так знает откуда, лишь благодарит кивком и поджигает сигарету. — Ты так побледнел. Выглядишь ужасно уставшим. — Это от недостатка тебя в моей жизни. За денёк нормализуюсь. Все темы, которые хотелось обсудить в миг исчезли, когда Остин голову на плече Вити опускает и руку его в свою берёт. Без вопросов. Витя ногой нервно дёргает немного и губы кусает. Сердце вот-вот взорвётся. Они чуть-ли не целовались у него дома, когда дурачились, а сейчас, такой обыденный для них жест вызывает такую реакцию. Что же это такое то. Нет. Витя не предполагает, он знает. Знает, что это за чувство. Знает, что это такое. Но никогда он так близко эти терзающие мысли не рассматривал. Просто и не надеялся. И как то получалась какие то там чувства погублже спрятать. Витя вообще ни в чем даже не уверен. У него никакой твёрдой земли под ногами. Он ходит по тонкой грани и в любой момент может оступиться, и упасть в бездну сожалений. — Я так рад, что мы встретились наконец-то. Но как то странно… Тебе так не кажется? — Остин голову немного поднимает и смотрит на Витю снизу вверх. — Мне так хочется… — Остин. Меня, короче, достало, — смело начал Витя и сразу же замялся, все-таки Витя ужасный трус, — это… Смелости хватило сильнее сжать чужую руку в своей вспотевшей от переживания. — Это?.. — Мне кажется, я смотрю на тебя уже не как на друга. Я уже не могу молчать об этом. И всё. Молчание. Витя в даль смотрел бы, но взгляд удаётся сфокусировать лишь на граффити на одном из гаражей. Надпись какая-то новомодная, но даже это «staff» чёрным балончиком поверх уже стёртых картинок лучшем, чём глаза полные самых невообразимых эмоций рядом. У Вити просто сил нет. У Остина дыхание спирает. На вид он спокоен, но внутри у него полный сбой системы и нечёткая картинка перед глазами. Что говорить, чтоб потом не жалеть? Я уже жалею. — Э… Ну… Э-это, ну это… — Вот и поговорили. — Не стоит, — Витя смеётся тихо, — подумай перед ответом. Мне просто показалось, что сейчас как никогда подходящий момент, но я все понимаю. — Подожди. Как это, не как на друга? — Вот так. Ты мне нравишься. — Всё, подумал, — не прошло и секунды, — я думаю, что это взаимно. Да блин, конечно взаимно. Точно. — Скажи это. Витя корпусом немного поворачивается к Остину. — Ты мне нравишься. Очень. Так это просто. А сколько опасений было и все они в дребезги разбились. — Вот мы придурки, конечно. Витя Остина к себе прижимает и целует в макушку. — Это так легко оказалось, а я боялся. У обоих на сердце тепло. В голове муть розовая и сладость приторная на языке. Вот так просто греться друг об друга, обнимаясь, и ничего больше.