Жар-птица в шторм.

Марк подошел к Александре сзади и аккуратно взял в руку ее волосы. На миг, всего лишь на миг, они показались ему не красными, а поистине золотыми. Он бы с удовольствием пустился в пространный внутренний монолог о том, что сама Елена Троянская уступает ей в красоте и ради Саши точно можно пойти войной и на Трою, и на судей, которые порой выставляют ей несправедливые оценки за прокаты, на Этери Георгиевну, Евгения Плющенко - словом на всех, на кого падет ее пристальный недовольный или, того хуже, отчаянный взгляд. И если бы знаменитое яблоко раздора , на котором, согласно легенде, было написано «самой красивой», вручал он, то его не получила бы ни одна из греческих богинь. Потому что внешность рыжеволосой девушки казалась ему чуть ли не совершенным эстетическим симбиозом внешних и внутренних качеств и на лице Александры ее характер легко угадывался. Марк нашёл бы ещё тысячи эпитетов для ее зеленых глаз, при взгляде на которые он то ли пьянеет, то ли считает удары своего пульса, гулко раздающиеся в ушах, но сейчас думать он не мог. В его руках была сама Саша и одно это ощущение жгло ему руку, потому что жар ее кожи он чувствовал через одежду. Он стоял сзади убрав ее волосы с плеча и несдержанно ласкал их, волосы, между своих пальцев. Впервые его пронзило понимание фразы про ненасытные прикосновения. Он бы простоял вечно, перебирая и сжимая в руках ее волосы, втягивая носом в ложбинке около ключицы немного древесный запах ее кожи. Запах этот напоминал ему хореографический станок, свежесть деревьев, водопады, леса и яркие нотки примятой ногами травы - все сразу, потому что у него кружилась от этого запаха голова. А больше она кружилась от ощущения собственных губ на мягкой податливой коже ее шеи. Он ласкал губами и целовал от плеча до уха, очерчивая дорожку влажных поцелуев, которые стали жадными как только он услышал сдавленный стон, который сорвался с ее губ. В следующий момент она откинула на него голову и он, секунду помедлив, взял ее за подбородок и жадно поцеловал, пронзив языком ее приоткрытый рот. Ему показалось что он погрузил язык в горячую лаву и поэтому одной рукой он схватился за стенку, а другой - прижал к себе Сашу за затылок. В его душе был даже не фейерверк, ураган из пожирающих его естество чувств и Марк несдержанно застонал в ее рот, сильнее сжав в руке ее волосы, прижав ее своим телом к стене и тяжело дыша. Она не просто смотрела на него, клеймила его взглядом, прожигала и снова целовала: глубоко, обжигающе, ненасытно. Марк хрипло застонал и откинул голову когда она вдруг дотронулась руками и губами до его шеи. От одних этих ее прикосновений его стоящий член запульсировал и Марк быстро задрал на ней футболку, вычерчивая языком края выглядывающей из бюстгальтера груди. Саша откидывала голову и слегка выгибалась, затем роняя на него голову и укрывая их обоих водопадом из волос. Она прижималась к выпирающему члену, терлась о него со всем неприличием и разгоряченно брала его в руку сквозь штаны. - Ма-а-а-рк…- горячо и хрипло шептала она, снова целуя и кусая его рот, помогая ему снять свой лифчик и отбросить в сторону, пытаясь расстегнуть непослушными руками его штаны. Ее голос, ее движения, ее нагота и самое главное - она сама - его все сводило с ума. В его душе происходило персональное мучительное землетрясение и он молился, чтобы оно никогда не закончилось. Когда он увидел как губы рыжеволосой прелестницы накрыли его член его мир утонул в собственном грудном низком стоне, сперме и оглушительно раскололся надвое.. Марк резко открыл глаза, тяжело дыша и облизывая пересохшие губы таким же пересохшим языком. Несколько секунд он смотрел в потолок пыталась придти в себя и осознать, что все это был сон. Он откинул одеяло и сел на кровати, запустив руки в волосы и кусая губы. Его жгло ощущение возбуждения, а жарко ему было отнюдь не под одеялом. Жарко ему было в этом чертовом теле, в этом очень тесном, как оказалось мире, с этим русским языком в котором больше чем половиной слов можно было попытаться описать Сашу. Он отчаянно выпил воду из бутылки стоящей на тумбочке. Не помогло. Все кипело и кровь приливала к вискам. Было очень блядь жарко. Он посмотрел в свете Луны, бьющей светом в окно, на пятна от спермы на кровати и и встал, одним движением стаскивая простынь на пол. Туда же отправились мокрые трусы. Туда бы безусловно отправилась бы кожа, покусанные губы и вновь стоящий член если бы можно было все это можно было с себя снять, но увы. Марк переступил обнаженными ступнями по полу и прошипел, сжимая горячий член в руках и идя в душ. Он включил воду похолоднее и жадно подставил струям лицо, хватая их ртом и лаская член рукой, сжимая его и оттягивая кожу вверх-вниз с тяжёлым стоном. Как же было жарко просто находится с ней на одной планете, дышать с ней одним воздухом. Думать о ней было почти невыносимо, а представлять ее - мучительно. Марк не мог сдерживаться, он в голос стонал, жмурился, сильнее сжимал член и почти отчаянно двигал рукой, надеясь быстрее получить облегчение. В несдержанных стонах он повторял ее имя, которое он сейчас буквально проглатывал вместе с воздухом, горячо дроча и быстро лаская ствол и яйца, кусая губы почти до крови и чувствуя волны глубокого удовольствия, пронзающие его горячее тело. Перед глазами с вихрем звёзд проносилась Саша, катающая свои проклятые программы, Саша, которая молчит и просто смотрит и хрен поймёшь что у неё в голове, Саша, которая смеется над его шутками, запрокинув голову. Саша, которая запрокинула голову в сладостной истоме от того, что он ласкает ее бедра языком и наконец Саша верхом на нем. Оргазм Марка был глубоким и долгим и он стоял под струями душа, оперевшись головой на одну из рук у стены, а второй сжимая член. Даже думать о ней было жарко, он горел. Но вот дыхание возвращается к нему, кровь успокаивается и он начинает устало мыться. Для спокойного, сосредоточенного, даже сдержанного Марка Саша была хуже наваждения. И этим отличалась для него от всех. Она заставляла его кровь кипеть. Может быть с его математическим умом она была для него и читаема, но начисто лишала его этой возможности. Все летело к чертям, потому что она его будоражила.