Жар-птица в шторм.

С тех пор как Марк сказал Саше о своих чувствах (правда зачем-то употребив для всего фейерверка внутри него совершенно бледное слово «нравишься») девушка, по его собственным ощущениям, стала будто чуть податливее и доверчивее по отношению к нему. Иногда они ходили в кино рядом с «цска» или «хрустальным», иногда Марк звал ее на прогулки или на импровизированные экскурсии по городу. Юноша искренне считал, что в Москве бесконечное количество интересных мест и с удовольствием рассказывал о них Саше. Внутри себя он почти что трепетал, но интуитивно ощущал тонкую грань, которую сама девушка провела и сдавать ему остатки обороны почему-то не собиралась. Нет, она не оставляла его на позиции друга, но у него было какое-то внутреннее ощущение негласного расстояния между ними. К тому же, Марк понимал, что последние неудачные для Саши соревнования наблюдал весь мир и ей безусловно нужно время, чтобы собрать себя заново. И абсолютно точно соберёт девушка уже не ту Александру , что прежде. Марк, может быть безосновательно, но считал себя в состоянии ей с этим помочь и поэтому старался дать основу для строительства новой личности. Он хотел вдохновить Александру на жизнь, а не борьбу, потому что был уверен: на льду самым интересным - является не история, которую рассказывает фигурист, а он сам, его интерпретация, видение, личность и удовольствие от проката. Круэлла, Фрида, чудо-женщина - бесспорно превосходные программы! Они подходили рыжеволосой красавице и отражали, но лишь одну из ее граней. Личность самой Александры виделась ему во много раз интереснее и сложнее, чем героини фильмов загнанные в законы жанров, которых она так безупречно воплощала на льду. Он видел Александру восхитительной и хотел, чтобы она видела себя такой же.