Нас затянуло

Вы когда–нибудь чувствовали всепоглощающую тоску по человеку, которого видишь его каждый день, каждый час разговариваешь, дотрагиваешься? Конечно, случай в больнице был всего лишь сном, я сам себе все придумал. Губы, след которых я до сих пор почему-то чувствую - плод моей больной фантазии. Воспаленная душа просит любви, чувств. К сожалению, я не испытывал ничего к Оле, мне было противно быть с ней. А тут вдруг раз – прострелило! Никогда бы не подумал, что мне в душу засядет собственный брат. Парень. Первые несколько дней я отрицал, орал на себя самого, что такого быть не может, а потом смирился. А Серж абсолютно не показывал своих чувств. Ага, которых нет. Я сам себе все придумал. Нет, я бы, конечно, сомневался, но брат вёл себя как обычно. Все как всегда, даже холоднее немножко. Постоянные подколы, шутки, непонятные оскорбления, которые я стал принимать еще болезненней. Только не нужно думать, конечно, что я теперь плачу по ночам и в слезах кончаю. Как он ко мне, так и я к нему. А вчера, к примеру, он пришел с довольной харей, напевал какую-то песенку и даже сказал маме, что она прекрасно выглядит. Потом, конечно, добавил, что один глаз у неё краше другого, но это Серж, от него другого ждать не следовало. - Что случилось? – спросил я, пялясь на его широкую спину, преодолевая тянущее желание провести по ней ладонью. Я махнул головой, отгоняя наваждение. - А я Кигку бгосил, - ответил брат так, как будто избавился от камня, который тянул его на дно. - Что?! – ошарашено переспросил я. - Мы гасстались, еще вопгосы будут? Как? Они же вместе с пятого класса! Постоянно рука об руку, всегда рядом. - Будут! Почему?! - Я её больше не люблю. - А она? - А мне пофиг. Отвратительно. - Как это?! У тебя появилась другая девушка? - Да, - бросил Сережа. Аут. - И как её зовут? - Тома её зовут. С чего бы такой нездоговый интгес, я что, на допгосе? Иди, катай машинки, бгатишка, - Сережа внезапно протянул руку к моим волосам и взъерошил их. Другая девушка. К Кире я уже привык, я понимал, что она его застолбила раньше, еще тогда, когда я совершенно не осознавал, какие чувства испытываю к брату. А тут – новое лицо. Чувство собственности нездорово зашевелилось в районе желудка. - Вы переспали? - Да, да, да, мы пегеспали! Что ты пгистал ко мне? Я хочу её тгахать, я буду её тгахать в газных позах и местах! А ты со своим недотгахом иди куда подальше! – вдруг разозленно закричал Сережа. Я отступил на шаг, не понимая, что такого я сказал. Обидел чем-то? - Закрыли тему, - примирительно поднял руки я. - Как всегда, блять. Как гечь заходит о твоих отношениях, то мы мигом закгываем тему. У него же только что было хорошее настроение, почему он бесится? В комнату зашла мама. Я говорил, что она ни капли не изменилась? Только огромные синяки под глазами портили её лицо. - Сереж, вы опять ругаетесь? - замученным тоном поинтересовалась она. - Нет! – хором вскрикнули мы, оборачиваясь к женщине. - Оно и видно, - поморщилась мама, - в последнее время только и слышу крики, рыки друг на друга. Вы же братья! Не знаю, вот у меня с моей сестренкой были отличные взаимоотношения, я обожала её, всегда заступалась. Не думайте, все девушки вас бросят, друзья могут предать, а брат – самое родное, что у вас есть, он всегда поддержит, всегда протянет руку. - Мам, я обожаю своего бгатишку. А гугаемся мы не по-настоящему. Мы так шутим, мам, - улыбнулся Сергей, - а теперь хочу откланяться, я ухожу. Он меня обожает, вот уже шутник. Только и думает, как бы насолить, как бы сделать больнее. И делает же, делает! - Подожди, - мама протянула руку, как шлагбаум, преградив Сержу путь, - а что с Кирой? Вы поругались? Как ни странно, мама знает все о нашей личной жизни. У неё постоянные шпионы, наверно! - Маааам, - протянул Серж, - отстань. - Нет уж. Говори. - Мы гасстались, довольна? – как-то грубо выкрикнул Серж. – Я люблю дгугого человека, мне плевать на Киру. Я услышал, как хлопнула дверь. Серж сбежал от расспросов и упреков. - Что с ним? – завороженно глядя на дверь, поинтересовалась мама. - Я не знаю, - пожал плечами я. На самом деле сердце рвалось от ревности и беспокойства. Он побежал к Томе, он не хочет находиться дома. - А с тобой что происходит? Иди сюда. Мама обняла меня. Совсем как в детстве. Только теперь я был на голову выше её и намного шире в плечах. Я часто задышал ей в волосы, пытаясь справиться с нахлынувшим чувством благодарности к женщине. Я бы, наверно, сбежал из детдома, как это делают многие. Может быть, стал бы воришкой. - Все хорошо, мам, - неловко отстраняясь, пробормотал я. - Не хорошо. Осунулся совсем, глаза потухшие. Я слышала, ты с Оленькой расстался? Из-за этого печаль? - Нет, мам. Все хорошо, честно! - Ясно, - протянула мама, в её глазах мелькнула грусть. Я ожесточенно толкался себе в кулак, пытаясь сбросить напряжение. Это его руки водят по члену, отодвигают плоть, натягивая уздечку, поглаживают большим пальцем головку. Я уже просто не могу! Не могу! Красно-бордовый член пульсировал, руки не слушались, мысли путались. Да, наконец-то. Хорошо. Только это мои руки. Мои. Теперь нужно смывать с себя следы мастурбации, натянуть на лицо подобие улыбки, чтобы никто не догадался, чем я занимался в ванной. Ненавижу себя. Детдомовский изгой! Гей! А что скажет мама, если узнает? Явно по голове не погладит, обиженно подожмет губы и скажет, чтобы уходил, как только наступит восемнадцать. Конечно, усыновила урода… А папа? Он будет согласен с мамой. Я никто. Ничто. «Выблядок!» - сквозь зубы бросит Сергей, по привычке перебирая волосы длинными пальцами. Я стоял под холодным душем, оставляя чувство тянущей неудовлетворенности и разочарованности. Насухо вытерся и поплелся в комнату. - О, явление Хгиста нагоду, - поприветствовал меня брат, играя в какую-то игру на компьютере. Серж давил на кнопки с такой силой, что я уже начал серьезно беспокоиться за клавиатуру. При этом он даже не обернулся. Ну тебя нафиг, засранец! Буду тебя соблазнять! Я скинул полотенце и голый подошел к брату. - Ты чего делаешь? – Сережа поочередно смотрел то в экран, то на меня. - У меня на спине что-то чешется, посмотришь? - Щас! Бегу и штаны… Блять! Проиграл! Ладно, что там у тебя? Его руки коснулись моей спины, проводя по лопаткам. Внезапно движения стали уверенней, я напряг спину. - Не вижу ничего, - осведомил меня брат, легонько отталкивая. - Понятно. Трюк не удался. Ага, я великий фокусник-иллюзионист. - У тебя красивая задница. Кире бы понравилась.