Нас затянуло

Теперь стало легче, но не слишком. Оказалось, что это был всего лишь прилив нежности, что таким Сережа будет не всегда. - Сколько можно на меня смотгеть? И на улице тоже! Ты нас палишь своим поведением! – недовольно пробормотал Сергей, домывая свою и мою тарелку заодно. - Но дома же никого, Сереж. Я подошел и обнял парня со спины, с силой прижимаясь. - Ой, ну всё, всё, - Сережа поцеловал меня в висок и оттолкнул, потому что до наших ушей долетел звук поворачивающегося ключа. Брат мне так ничего и не объяснил тем вечером неделю назад. Мы просто целовались и не отходили друг от друга весь конец дня. Он мне не рассказал ни про сроки своей влюбленности, ни про Киру, ни про других девушек… Ничего. А я не хотел заговаривать с ним на эту тему, боялся отпугнуть и так минимальную нежность по отношению ко мне. Эти его мимолетные взгляды, которые, кажется, и раньше были, но теперь я их трактовал по-своему. Так, как должен был. Сережа елозил полотенцем по столу, делая иллюзию того, что он убирает. На кухню залетел папа, кивком поприветствовав нас, зашвыривая пакет с едой куда-то в угол. - Женщина разберет, - коротко пояснил он и ушел мыть руки. Ну, женщина, так женщина. Мы спорить не стали. Хотя брат все равно утащил из пакета йогурт к нам в комнату. Не знаю, почему, но нам приспичило поиграть в шашки. Мы чуть ли не подрались из-за того, кто играет белыми, и Сережа больно укусил меня за нос. Нет бы поцеловал, блин. Я сдался, и довольный парень стал раскладывать белые шашки на своей стороне. - У тебя такие красивые пальцы, - вырвалось у меня. - Спасибо, - немного удивленно сказал Сережа, улыбаясь. Вот уже третий раз я проигрывал. Вот уже третий раз получал щелбан. Вот уже третий раз эта хамская морда смеялась над моей невнимательностью. А как тут внимательным быть, если он, такой красивый и желанный, тут сидит? Рядышком. - О, я снова в дамки, - затанцевал на месте брат, играя бровями. И я не выдержал. Доска полетела на пол, шашки покатились под кровать, а я, обхватив Серёжу за шею, яростно целовал его в губы. - Сученыш, - выдохнул Сережа, отстраняясь. Его зрачки, казалось, пульсировали. Теперь уже Сережа целовал меня. Очень нежно и бережно, как будто я хрустальная ваза, которая сейчас разобьется. - Я не могу повегить, - отстранился он, - не могу повегить! И снова поцеловал меня. Дверь в комнату скрипнула, и Сережа, мигом сориентировавшись, потянул меня на пол. - Дегись, сука, - шепнул он. - Мальчики, что тут снова происходит? Сколько вам лет? Вы решили пол помыть телами? - Секс на полу, хогошая идея. Но будет жестко, - хищно прошептал мне в ухо брат, и поднялся, а потом тут же продолжил: - он мухлюет, а я тегпи? - Дети малые! На пол зачем валить? – уперла руки в бока мама. - Он не понимает иначе, - надулся брат. - Ясно. Я приготовила омлет, кто будет? - Не хочу, у меня стресс, - отказался я. - Не буду, у меня тоже, - выпятил нижнюю губу брат. Весь вечер мы сидели, как загнанные зайцы, боясь даже посмотреть друг на друга. Наверно, она видела. Но если видела, то почему не сказала сразу? А если не видела, то почему так странно себя повела? Под вечер Серёжа куда-то ушел, никого не предупредив. Мама на этот раз промолчала. Папа тоже не особо волновался за него. А я ревновал. Я готов был на стенку лезть от ревности. Ведь, блин, мне никто не обещал не изменять и быть рядом всегда. Он вполне спокойно может быть и с другой девушкой. И с парнем! В расстроенных чувствах я лег в постель и попытался заснуть. Итак, жили- были три медведя. Нюня, Фруня и Малуня. И прыгали они через костер. Раз – Фруня подпалила попку. Два - Манюня отделалась легким испугом. Входная дверь скрипнула. Вернулся, блядун, блин. Стало обидно. Даже не позвонил! - Спишь, Тём? – шепотом спросил Сережа, передвигаясь по комнате, на ходу снимая одежду и натыкаясь на предметы. - Нет, - буркнул я. Брат зажег ночник. Я зажмурился от тусклого, но все же непривычного света. - Мать ничего не говогила? – осведомился брат, присаживаясь ко мне на кровать и спуская с идеальной попки брюки. - Нет, - все так же хмуро ответил я. - Что мой оладушек не весел? Что головушку повесил? – участливо спросил брат, перевирая слова из какой-то сказки. - Ничего! - Я был у дгуга, Артём, - пожал плечами любимый. - И чем вы там занимались? С другом-то? – сел на кровати я. - Гевнуешь, - с тихой улыбкой сказал брат, подвигаясь ближе, - не стоит, Тём. Ты у меня один. Я лег и отвернулся к стене. Конечно, один. Один из миллиона таких же девушек и парней, наивно полагающих, что Серёжа их любит и ценит. А этот эгоист не ценит никого, любит только себя! - Я рядом. Я с тобой, - холодные руки обвили меня, тяжелое тело вдавило в кровать. Сережа лег рядом. - Что ты делаешь? - Сегодня будем спать так. Я повернулся и прижался к Сереже, не в силах держать обиду на него. - Я тебя так давно люблю, - шепнул Сережа, - что уже даже не помню, когда все это началось. - Я тебя тоже люблю, - улыбнулся я, поглаживая спину брата, чувствуя, как по всему телу распространяется приятное тепло. И снова мы окунулись в водоворот поцелуев. - Я тебя хочу, - тихонько шепнул брат, гладя мой живот. - Я кончу сразу, не нужно… Я хочу тебя до безумия, - зашептал я, пытаясь убрать его руки, которые уже сняли трусы и осторожно водили по напряженной плоти. - И ты меня погладь, пожалуйста… Мне хватит нескольких движений. Я оголил его член и сделал несколько движений от основания до головки. Бордовый, налитый орган дрогнул. - Ого... - Я всю догогу думал о тебе, не знал, куда девать гуки от желания… Говоря это, брат мял мои яйца, гладил головку и мошонку. Меня тоже хватило ненадолго. Испачкав спермой простыню, я прильнул к Сереже. - Спи. - И ты спи. - Парни, почему вы спите вдвоем?! – услышал я. Черт! Мама! Рядом поднялась голова брата. - Моя кговать скрипит, Агтем огал, что я мешаю ему спать, вот я и лег к нему. Не на полу же мне спать! - Действительно, - согласилась мама с весомым доводом. - А ты что подумала? - Ничего. - Мам, ты подумала, что мы голубые?! Фу, ты даже не смей, слышишь, не смей так думать! Мне это противно. Брат слетел с моей кровати и принялся натягивать брюки. - Сергей, почему ты мечешься? – засмеялась мама. – Я поняла все, гомофоб, блин. Одевайтесь, в общем. Когда дверь за ней закрылась, я встал. - Почему ты так отрицательно сказал про «голубых»? Мы же ими и являемся. - Ты хочешь, чтобы все узнали, да? – зло глянул на меня брат. – Ладно, это я виноват, дал волю чувствам. Кстати, сегодня после школы не жди меня, я иду к Матвею. - Кто это? - Тебе какое дело? Я пгосто поставил тебя в известность, чтобы не было как вчера. Не плачь больше. - Ты мой парень. И я не плакал. - И что? Аргументы кончились. - Зачем ты так про геев? Мне обидно, - недовольно сказал я. - И что я поделаю? Я выгогаживал нас перед мамой, а ты недоволен? - Зачем ты вообще упомянул про «голубых»? Теперь она точно догадается. - Тёма, не газдражай меня. - Значит, я уже тебя раздражаю? - Не беси! – рявкнул брат и скрылся за дверью. Я сел, уронив голову на руки.