Нас затянуло

Раз. Два. Три. Ах! Я резко вытащил голову из-под струи холодной воды. Мозги, которые пару минут назад кипели, теперь звенели от холода. На улице темная ночь, в голове каламбур, в нашей комнате Сережа. Я не знаю, что мне делать с этим разнообразием. Я сел на бортик ванны, лениво вытирая голову полотенцем. Да, освежить нужно было. Только не мозг. А сердце, которое горело, требовало любви от одного человека. Только от одного. - Что ты делаешь? Я вздрогнул. Сережа стоял в дверном проеме в одних трусах, обеспокоенно смотря на меня. - Иди спать, - хотел грубо. Не получилось. Голос дрожал. Вот уже четыре дня я не нахожу себе место, избегаю брата, который, к слову сказать, тоже осунулся. Ему тоже больно, это видно. Но эта тварь даже не попросила прощения, а просто твердила, что это Я его не прощу. Он нужен мне. Я не хочу быть с кем-то, кроме него. Но не получается. Моя душа всеми фибрами стремится к нему, а мозг напоминает, что я гордый человек, которого втоптали в грязь. - И ты тогда иди спать, - его голос отражался от плитки ванной комнаты, наполнял мои уши, вколачивался в мозг. - Я сам знаю, что мне делать. - Тём… Я пгошу… Не нужно так ггубо, мне очень… Ладно… Брат ушел. Чёрт! Как же меня все это достало. Перед взором возникла картинка: неизвестный мне Матвей вдалбливается в Сержа, а тот стонет, прося не прекращать. Даже не так! Матвей гладит его, Сергей вырывается, просит не делать этого, говорит, что любит меня, но этот извращенец без предупреждения начинает ласкать его член, а второй рукой тянется к заднице, чтобы удовольствие от ласк массажа простаты заставило Сережу забыть обо всём. Мой братец ломается. Да блять! Уберите из головы моей эти чертовы мысли, которые убивают мой разум. Просидев в ванне около получаса, я на цыпочках пробрался в свою комнату и упал на кровать без сил. Послышался шорох. - Тёма… - Отвали. Но Сережа лег рядом, судорожно прижимаясь со спины: - Да не пгогоняй, умоляю… Мое сердце было готово разорваться на мелкие кусочки от дикой боли. Как мне хотелось его обнять, поцеловать, прижать к себе, но гордость не позволяла. - Уходи. - Мне очень больно, не отталкивай… - Куда же делся наш тусовщик, секс-гигант и плейбой?- я развернулся и оттолкнул руки брата, который не стал сопротивляться. - Там же, где и был. Но с тобой я дгугой, с тобой я меняюсь. - Хватит говорить тупыми фразочками! Уйди на свою кровать и не лезь ко мне. - Я прошу… - Сережа стиснул мою ладонь, прижимаясь всем телом. Затем его теплые губы принялись целовать мои плечи, руки, шею. - Я сказал: вали! Вали из моей жизни! Вали к своему Матвею, мне абсолютно похер! – в полную силу голоса заговорил я, отталкивая настойчивые ласки. Сергея трясло. - Что мне сделать, чтобы мы снова были вместе? – глухо спросил он. - Ничего. Тут уже ничего не попишешь. - И ты меня больше не любишь? - Это неважно. Я отвернулся к стене и укрылся одеялом с головой. - Я сделаю все, чтобы ты меня пгостил, я же знаю, что ты меня любишь. - Я тебя не люблю, - выпалил я и замолчал, понимая, какую глупость сказал. - Значит, полюбишь. Брат лег на свой ярус, долго ворочался; я тоже не мог уснуть. Мне нужно поговорить с этим Матвеем, действительно ли Сержу было хорошо с ним так, как он описывает. Я потянулся за телефоном, чтобы найти Матвея в социальной сети. Яркий свет дисплея ослепил меня. Проморгавшись, я таки нашел этого тупого извращенца. Он красивый. Сразу видно – актив. Средний рост, черные глаза, хорошо очерченные скулы, тонкие губы… Естественно, он красивее меня. И в постели, наверняка, лучше. Что мне делать? Написать ему? Это глупо. Не писать? Хм, а как же я тогда узнаю все? О! У него на стене объявление: «Продам мопед». Ага, ага, ага! Мне нужен мопед. Так. «Привет, я заинтересован твоим объявлением, хочу посмотреть», - настрочил я. Парня не было в сети. Отложив телефон, я лег на спину и уставился взглядом в верхний ярус, где беспокойно ворочался брат. Меня сморило. Утром я прочитал сообщение от Матвея, в котором он согласился встретиться. После школы, когда Сережа будет на тренировке. Матвей принял все условия, и я пошел «покупать мопед». - Ну что, не битый, легкий, купил год назад, - деловито говорил парень, а я пялился на его ширинку. - Поговорим о цене? - А? – очнулся я. - Состояние устраивает-то? – улыбнулся парень. Красивая у него улыбка, заволакивающая. - Тебя Матвей же зовут? - Ну, - утвердительно кивнул парень. Мы стояли в махоньком гараже, где проход стесняла старенькая «Волга», множество велосипедов, каких-то баночек с отвертками. Я пнул какую-то штучку, она откатилась со звоном. - Я хотел… В общем… - Ты мопед брать будешь? – скрестил руки Матвей. - Нет, - ответил и я заговорил быстрее, увидев, что парень начинает размышлять, как отправить меня восвояси, - я хочу поговорить о Сереже! Матвей вскинул брови. - Нахуя? – коротко бросил он. – Не знаю никаких Сереж. - Ты должен понять… Ты… был с ним в воскресенье? - Слушай, ты меня достал! Ты либо бери мопед, либо катись, – завелся парень, наступая на меня. Прекрасно, я его разозлил, меняем тактику. - Не злись, ну! Если я скажу, что я его парень, как ты отреагируешь? Матвей, закатив глаза, начал расхаживать по гаражу, натыкаясь на валяющиеся вещи. - Мы с ним не виделись месяца три, понимаешь, три! А потрахались мы всего лишь один раз – по пьяни, понял, еблан? – парень подлетел по мне, вжимая в стену. - Руки убери, а! Ты нормально ответить можешь? Матвей схватил меня за рукав и буквально кинул на старую автомобильную камеру. Она была грязной. Мне это не понравилось. - Этот твой Сережа тот ещё проказник. Ладно, у нас было это дело, и не раз, но в воскресенье – нет! Он пришел, посидел у меня, сообщил, что наши прекрасные ни к чему не обязывающие потрахушки заканчиваются… Я, конечно, прихерел от такого заявления. Где я еще такого партнера найду? Он мне что-то о чистой любви заливать начал, я его послал на три буквы веселых. И знаешь, - на меня смотрели красивые большие глаза, - я ему сказал, что переспал с тобой. Я поперхнулся слюной. Закашлявшись, я больно ударился головой об кирпичную стену. - Да, - продолжил Матвей, - этот пиздюк пару раз упомянул твое имя. Ему хватило того, что я попал с цветом волос. Он поверил на слово мне, что я долбил тебя. Уси-пуси, Артём, ты бы видел, как этот хам расстоился. Наорал на меня, убежал. Пф. Бля, вот это наговорил, у тебя попить есть? - Ничего у меня нет! Ты хоть понимаешь, что натворил, придурок?!! Я захлебнулся потоком матерных слов и замолчал. - Да не ссы, я ему потом позвонил, сказал, что не было ничего… Так он еще больше расстроился, - продолжил Матвей. Я медленно осмысливал ситуацию. Так. Любимый узнает, что его парень – то есть я – спит с его бывшим, в порыве ярости клевещет на себя, дабы расстроить меня… Моя голова! Нет, я не хочу прощать ему эту дурацкую ложь. Хотя, ложь же простить легче, чем измену, не так ли? Прошло еще два дня, я не разговаривал с Сережей, а тот, обреченный и измученный, не хотел разговаривать вообще ни с кем. Его фонтан красноречия, вечных шуток иссяк, как будто его и не было в помине. Я устал от этого, поэтому решил вывести его на вспышку. Вспышку ревности, разумеется. А вы когда-нибудь разговаривали сами с собой по телефону? Мне вот, видимо, придется. - Да, конечно, заяц. Сегодня. Нет, не занят… Я деловито расхаживал по комнате, изображая влюбленного идиота, а сам потихоньку наблюдал за реакцией Сережи, который якобы спал. Но мое «люблю» в трубку его доконало. - Сука, ебаная шлюха, блять, - произнеся эту тираду, брат, слетевший с кровати за секунду, вырвал у меня телефон и швырнул на кровать. - Охренел? – спокойно спросил я. - Да! Да, блять! – на меня смотрели злые глаза Сергея. – Ты мой! - Нет. - Да!! Пожалуйста. Я пгошу. Я умоляю. Я люблю. - Долго ты ещё будешь кидаться этими идиотскими нераспространенными предложениями? Изменщик! - Да не изменял я! – закричал брат. И заплакал. Громко, как маленький годовалый ребенок, смотря в пол. - Я знаю, что не изменял. Хватит притворяться. - Я не притвогяя-я-юсь, - совсем уж по-детски заплакал Сережа. Обнять, целовать мокрые от слез щеки, прижимать его к сердцу, которое целиком и полностью принадлежит только ему. Но не сейчас. Это все вечером. Пусть ещё помучается. Я коварен. - Ясно. - Пгости меня, я пгошу. - Нет. Я рискую, но кто не рискует, тот не пьет шампанского. Мои страхи оказались неоправданными. Около полуночи Сережа уже лежал рядом, обнимая со спины, целуя, умоляя простить его. Я слышал, что всегда уверенный в себе Серж снова еле сдерживает слёзы. Я повернулся к нему, снова отталкивая его холодные руки. - Тебе не надоело? - Нет. Я жить без тебя не могу. И я без тебя. Не могу. И не хочу больше. Убирая все пороги, наши тела сплелись в жарких объятиях. Мы целовались, как умалишенные. Серёжа прильнул ко мне, как котенок, ластился, шептал что-то, потом вновь начал всхлипывать. Я прижал его голову к своей груди, нашептывая теплые слова утешения и ласковые признания. С моего сердца свалилась огромная каменная глыба. - Я люблю тебя, - вдруг сказал я. Не помню, чтобы делал этого раньше... - А как я тебя, Тём, ты не представляешь даже... Как мне было плохо в эти дни. Я же соврал тебе, я не спал с Матвеем тогда. - Я знаю, я был у него. Теперь уже он прижимал меня к себе, убаюкивая. Я расслабился и, чувствуя, как меня осыпают нежными поцелуями, уснул.