Сказка о двух Василисах, Марье и их Иванах

-Ой девоньки! Замучилась я на болоте сидеть: каждую неделю дурак мимо на охоту ходит, ни разу не заметил. Ведь меткий, гад такой, нет бы стрелочку уронить, вниз посмотреть... Мне уж диета эта вот где! - ладонью по горлу. - Хлебушка хочу! С корочкой! С маслицем! И пирогов, пряников всяких, - мечтательно. - Иначе скоро совсем позеленею. Кто о чем, а Василиса Прекрасная в еде да рукоделии первая мастерица и толк знает. Натерпевшись в жизни всякого (в том числе самостоятельности) превыше всего она ценит собственное удобство и комфорт, но ради перспективного замужества дЕвицам часто приходится идти на жертвы: будь ты царица, дворовая девка, крестьянка или волшебница — добыть хорошего мужа это великая охота, требующая уловок, навыков и везения. -Да ладно! Он хоть на виду. Я своего суженого полгода уже в живую не видела: то он очередному Чуду-Юду головы сворачивает, то полчища врагов от границ отгоняет, то разбойников ловит, то из беды кого выручает — всё за тридевять земель! Одни слухи да весточки от птиц-зверей. В такие дали забирается, что даже зеркало волшебное не берет, - плачет Василиса Премудрая. Премудрая девочка начитанная, о мире вообще знает мало: нигде не была, ничего не видала, и вся практика — зелья и заклятья разные. -Хватит плакать, сырость разводить! Вы своих Иванов-дураков знаете, как облупленных, всё вас, в принципе, устраивает... Мне ж вообще цветочек аленький, королевич избалованный достался. Маменька с папенькой разбаловали, разнежили — как его распустёху недалекого воспитывать? Разума, что у дитяти малого, запретов и ограничений не понимает. Марья-Моревна роду высокого, в науке воинской равных нет, а потому дисциплина и ответственность для неё первостепенны. Был бы Иван сам по себе или роду-племени поплоше, прогнала бы его Моревна, как налюбовалась бы, а то извела бы одним движением бровей: королевичей же наследных лесом не пошлешь, к делу не пришьешь и указывать им, что право, что лево, абсолютно бесполезно. Задумались дЕвицы-красавицы, как быть, что делать: ни одна не сдалась, упрямые слишком. -А давайте татей всяких наймём и дорогу, лишений полную, организуем? Трудности закаляют и меняют взгляд на жизнь... Вдруг проймёт? -Дельная мысль, ладная... Родичей зовём? -Бабки-дядьки, мамки-няньки, братья-сёстры — все в деле, ну и всякие разные, кого не жалко. -Без бабки никто и никуда: ей бы только услышать, что где-то молодцы добрые пропадают, уже тут как тут, и попугает, и покуражится, кого восвояси отправит, кому подарочек полезный пожалует или совет толковый даст. Молодость буйную вспоминает, не иначе. -Змея уломать труднее... Кабы не три головы, каждая о своём мнении, совсем сладу бы не было. С разбойным людом проще: покажи монету, пообещай поживу — все пойдут, морские ли, речные, лесные, горные, степные и всякие. -Хорошо хоть Кощей сговорчивый за так, привык крайним быть. Впрочем, коллекционер заядлый: орудия пыток и смертоубийств собирает. Может, в том и интерес. -Это всё замечательно: родня, связи, - Прекрасная губки-то поджимает: нет у неё влиятельной родни, отец же купец, в странствие с караваном отправился и слухом не слыхать, может, уже сиротою стала, - только контроль нужен, а то родня ли поредеет, Иваны ли пропадут пропадом... а то и заплутают в чужой стороне и до цели не дойдут. -Воевода подсобит... Не в первой ему юнцов в узде держать, разум и силушку чужую направлять. Дядька мой, - Василиса Премудрая локоточек отставила, пальчик к подбородку точеному приставила, задумалась. - Но на всякий случае лучше уж со всей дружиной привлекать, чтобы наверняка. -Твои ли, Премудрая, дядьки, хитрые да страшные, за Ивана-царевича сестер сватались? Поверит ли им чадо великовозрастное? Что Серый Волк, что Ворон Воронович себе на уме, без личного интересу ни шага не сделают, а Сокол Ясный едва не дурнее Иванов будет, зато сестриц у них в каждом царстве — не сосчитать, любая угодить им будет рада да в прятки с путником поиграть, разжалобить да наобещать наивному с три короба, - Моревна с Воеводой морским накоротке (случалось и силой мериться, и врага плечом к плечу коршунами бить), и Волк с Вороном часто выгоды с поля брани ищут: иначе откуда бы богатства несметные для женитьбы взялись бы? -Они, они. Сокол-то честный слишком, прямой, домашний, а другие давеча жаловались: заела медовая семейная сладость, хотят воли, что ветер в поле. Наверное, на хозяек в своё отсутствие разузнать хотят: справятся ли молодые, как ждать будут, чем приветят с дороги. -Лютые они, но опытные кураторы и к неожиданностям готовы круглосуточно, - были бы у Василисы Прекрасной такие блИжники, не пришлось бы на поклон к Яге идти. Впрочем, встречала она всех троих в образе человеческом (всадники белый, красный, чёрный), когда за огнём по поручению мачехи шла, никому не приглянулась, но и сама не испугалась, доброго слова не услыхала, но и не бранил никто, а подарочки волшебные были простенькими безделками (одноразовыми к тому же). -В любви да на войне все средства хороши! - Марья мыслила стратегически и, судя по хмурым бровям, уже составляла план. - Прежде чем замуж идти, суженого крепко испытать надо. А то женихов-то в мире много, а муж один единственный до скончания времён... Отметили дЕвицы договор кушаньями дивными, винами сладкими, сластями разными закусили, и, как водится, с пьяну хвалить друг друга начали... женихов помянули по второму кругу. Премудрая: -Счастливая ты... Твой Иван не герой за горизонтом, домашний, домовитый: и огород вскопать, и дом прибрать, и пошить, и починить, и с печью справится, и дикого зверя одолеет... Всё-всё для тебя сделает... с улыбкой, шуткой-прибауткой, словом ласковым назовёт, поперёк не пойдёт... «Ой ли?» - не поверила Моревна: был бы сговорчивый, давно женат был бы, но вслух не сказала. И с чего радоваться, когда сама сможешь ровно то же, легко и просто? Василиса Прекрасная: -С чего то счастье? В пруду сижу, на милого гляжу... Ты бы видела его после охоты: как свинья в грязи выпачкается, а то и кровушкой ту грязь разбавит... Добычу тащит, рот не закрывается. Да и одежда у него пусть чистая, да плохонькая, простенькая: умеет много, а рубашку последнюю справную ближнему-дальнему отдаст без всякого сожаления! Сапоги отдаст, лапти сплетёт! Никакого понимания... Его бы приодеть, такой мОлодец-красавец получился бы! -Зачем тебе красавец-то, ежели для всех? Глаз женских завидущих вокруг много... Тут и волшебство не спасёт. И ни одно дело не сладится, пока настырных не разгонишь. Морока одна! Любоваться и про себя можно, «воображение» называется, сиречь сила мысли великая! - Марья еле удержалась от рассуждений о разной красоте... гипотетически, конечно. Долго она молчала, слушала внимательно и вздыхала всё чаще: красотою да манерами, речами медовыми сыта она была чрезмерно... Хоть бы что умное Иван говорил, как иные «мудрецы» книжки наизусть изучив бают, если сами не знают, а то глупости всякие бесполезные, иные вредные, иные неуместные вовсе. И ни-че-го не умеет сам: умыться, одеться — слуги подадут, стол накроют и со стола после приберут, коня взнуздают-оседлают, лук-стрелы вручат, а с мечом Иван-царевич плох изрядно.