Мин Юнги лишил меня девственности

С того дня прошло чуть больше недели. Чимин успел и забыть об этом всём, пока утром пятницы не увидел сообщение от неизвестного «Будь готов к девяти». И Чимин не знает, что ему делать, смеяться или плакать. Вот бы казалось, сегодня он займётся сексом. Всё будет отлично и он познает все эти прелести о которых так ярко рассказывал Тэхён. Ещё и денег в придачу получит. Но с другой стороны как-то не хочется, чтобы незнакомый тебе человек, а уж тем более Юнги смотрел на твоё обнажённое тело и тупо пускал слюни. Не хочется, чтобы он тебя касался, трогал там. Друзья видели, что с омегой что-то не так. Тэхён даже пытался узнать, но Пак, как рыба в воде, отмахивался рукой и даже слова не говорил. На парах рассеянный и невнимательный, конспект не делал. Ким было уже подумал, что заболел, но температуры почему-то не было. По дороге домой, Чимин думает об этом тоже. Он постоянно думал о сообщении и альфе. Что оно значит? И как быть готовым? Одетым, накрашенным или же искупаным и голым? Мин Юнги явно не из тех, кто будет водить незнакомых омег по ресторанам, а значит второе. Пак приходит домой, убирает квартиру, а затем до вечера заседает в душе. Домашняя одежда оверсайз и немного лёгких натуральных духов для поднятия настроения. На часах без пяти девять. Пак заламывает пальцы и нервно поглядывает на входную дверь. Через ещё несколько минут ему стучат, и он нервно открывает. — Ты мне ничего не отписал и я даже не знал, ждёшь ты меня или нет, — Юнги в обычной манере проходит в коридор и снимает тяжёлую обувь. — Я прочитал. — Но ты не ответил. — Достаточно того, что я прочитал, — будто на иголках отвечает парень и проходит в гостиную, — кофе? Мин мычит и садится на диван. Достает телефон и что-то в нём смотрит. Чимин кивает и удаляется, а через пару минут приносит горячий кофе и несколько мандаринок. Альфа на это смотрит с улыбкой. Поднимает глаза, тоже ими улыбается. Тянется к сладости, как хищник и принимается снимать кожуру. — А ты любишь? — Да, — легко отвечает. — Тогда садись мне на колени. Пак давится чаем и смотрит косо. Ему не послышалось? — Ты всё правильно услышал, — подтверждает кивком и хлопает по своим бедрам, — прыгай сюда. Парень неуверенно и совсем нелепо садится на сильные бедра, опуская глаза куда-то вниз, но сразу понимает, что это уж очень неприлично. Поднимает голову и смотрит на довольного альфу. Мужчина разделяет мандарин на дольки и кидает одну в рот себе, а вторую подносит к пухлым губам. Чимин обхватывает её и забирает из рук, прикрывая глаза от удовольствия. Вкусно ведь. Альфа тихо посмеиваясь, опять повторяет те-же действия только в этот раз не отдает её сразу. — Откуси немного, — он обхватывает талию младшего и придвигает его к себе ближе, усаживая полностью на пах. Пак от этого краснеет и отводит взгляд, но потом совсем смущённо смотрит в сверкающие глаза напротив. — Пососи её, — басит старший и смотрит на дольку мандарины. Чимин обхватывает её губами и принимается сосать, причмокивая. Высасывает весь сок и языком забирает всё остальное. Огонь внутри Мина загорается подобно спичке. Он молниеносно чувствует, как его начинает бросать в жар. — Ты раньше целовался?  — между кормлением спрашивает. — Нет, у меня не было ни одного альфы, — честно признается парень и видит, как на секунду поднялись брови напротив. Альфа не спрашивает почему. Ответ очевиден. Он берёт мандаринку между губ и двигается ближе к лицу. Они смотрят друг на друга. Чимин в который раз замечает острые линии лица, лисьи и по-особенному, тёмные, как у хищника глаза, тонкие влажные от слюны губы. Юнги кивает головой, призывая забрать её у него и после минутного бездействия, омега тянется ему навстречу. Они соединяются губами. Мужчина проталкивает дольку и уже через мгновение чувствует сладкий вкус мандарина и горячее дыхание парня. Альфа сминает мягкие половинки губ, приобнимая за талию. Желает соприкоснуться с телом чужим, почувствовать его тепло, но омега настойчиво этого избегает. Чимин закрывает глаза и пытается повторять все действия старшего, но тот, отлично целуется. — Положи руки на плечи, — мужчина обхватывает чужое запястье, продолжая лизать губы, и укладывает на свои плечи, затем опускает свои на талию, немного сжимая. — Но ты ведь… — Пак отстраняется и мутным взглядом смотрит сверху вниз, — не любишь… — Я хочу этого, — Юнги опять целует, издевается и дразнит, когда Чимин принимает его игру и они в конечном итоге сплетаются языками. Альфа хмыкает на это. Поднимает ткань домашней толстовки, оголяя спину, и касается её холодными подушечками пальцев. Она ровная, горячая, нежная. Хочется выводить ногтями узоры и целовать губами, кайфуя от ощущений. Чимин вздрагивает от разной температуры и инстинктивно выгибается, касаясь грудью груди напротив. Юнги разрывает поцелуй, оставляя между ними ниточку слюны и смотрит на румяное личико. — Если тебе не нужны деньги, а они тебе не нужны, тогда зачем пришёл к нам? — мужчина продолжает ласкать чувствительную кожу, но уверенно ждёт ответа. — Просто, у меня всё есть, и я живу правильно. Но иногда хочется сделать что-то такое, что уму непостижимо и вот, я делаю это сейчас, — тихо, но разборчиво проговаривает парень. Чимин никогда не стыдился своих действий и слов. Говорил, что думал и пусть омегам такое нельзя, он так делал, потому что хотел. Чимин играется с воротом чёрной толстовки и опускает взгляд на шею, потому что смотреть в эти глаза невозможно. — А ты…почему такая работа? — Хочется помогать омегам. И в любом случае это куда лучше, чем тебя где-то изнасилуют в подворотне, — Юнги целует в уголок губы, тихо шепча, — к тому же, они обращаются к нам, потому что нужны деньги. Чимин понимающе кивает. На самом деле, это ему кажется даже правильным. Любая омега может выбрать себе проверенного партнёра, который знает свое дело и не переживать ни о чем. Это лучше в любом случае, нежели переспать по пьяной в клубе или быть изнасилованным. Юнги здесь был, как всегда прав. Альфа поддевает за подбородок и вновь мокро целует. Они совсем быстро забывают о диалоге. Чимин начинает привыкать к рукам на талии, к губам на его и мужчина этим пользуется, поднимаясь выше к груди, к чувствительным соскам, что успели набухнуть. Дыхание резко сбивается и парень путается в губах от чего нечаянно кусает Мина и тот недовольно шипит. — Прости…прости, я не хотел… — извиняется и опускает голову. Ой как же стыдно. — Всё хорошо, это нормально, — Юнги целует омегу в щеку и переворачивает, нависая над ним, — Что ты чувствуешь? — он ладонями спускается по голой груди вниз, к резинке штанов, глядя на реакцию исподлобья, а потом целует живот, облизывая по кругу пупок. Тело пахнет гелем с кокосовым молочком и природный запах — это что-то летнее, фрукт какой-то. Чимин рвано выдыхает, выгибаясь навстречу языку и закатывает глаза. — Мне… приятно, — запоздало отвечает и поднимает голову. Мужчина смотрит прямо на него. Прямо на его тело и пожирает взглядом. — Тебе не стоит пугаться всех моих дальнейших действий. Тебя должны были предупредить, что я «дикий», — он видит уверенный кивок, — есть какие-то предпочтения или же то, что я не должен делать? — Нет… у тебя? — Тоже нет. На самом деле запретов очень много. Был бы омега не Чимином, Мин бы выдал ему целый список «нельзя» и заставил выучить, потому что омегам он не позволяет себя трогать, особенно за шею, вылизывать её и ставить засосы с метками, даже если чешутся клыки. Он не тактильный человек и не любит, когда к нему прикасаются. Альфа поднимается, чтобы снова утянуть в поцелуй. Чувствует на своих плечах маленькие ладошки, которые сжимают их и немного отстраняется, оставляя считанные сантиметры между губами. Он достает с кармана лубрикант со смазкой и несколько блестящих квадратиков. Чимин смотрит в глаза напротив, сам поддаётся вперёд, смыкаясь сильным поцелуем. Альфа разрешает руководить, подстраивается под нежный и ласковый поцелуй, что переходит в страстный, мокрый, глубокий. Руками изучает тело и спускает по бедрам белые, спортивные штаны. Под ними не оказывается совсем ничего, волк внутри Мина просыпается и рычит на это и возбуждается сильнее, когда в губы ему тихо, томно выдыхают. Член омеги был красиво прижат к внутренней части бедра и сочился предэякулятом на живот. Видно, что возбужден не до конца, но и это не страшно. Пак слишком быстро и сильно краснеет вплоть до ушей, колени сгибает и сводит их насколько позволяет альфа над ним, начинает дышать часто и задыхаться в поцелуй. Мин сразу его разрывает. — Даже здесь ты не страшненький, — он пускает тихий смешок и касается рукой щеки, — не зажимайся. Я не сделаю тебе ничего плохого. Мы здесь только вдвоём, в твоём доме и уж тем более никто об этой красоте не узнает никогда. Она останется глубоко у меня в голове и я никому не расскажу. Всё, что мы сделаем в этой гостиной, останется здесь. Альфа начинает целовать щеки, лоб, языком проводит по линии челюсти, оставляя мокрую дорожку. Спускается к шее и находит заветную венку, начинает её вылизывать, активно вдыхая запах. Персик. Пак под длинным языком извивается, пальцы в волосы запускает и громко выдыхает, облизывая губы и глотая скопившуюся слюну. Потому что приятно. Потому что что-то новое. Что-то, что он никогда не делал и подумать не мог, что будет так приятно и хорошо. Его член на ласки альфы дёргается и с новой силой сочится, всё больше и больше. Альфа спускается поцелуями к животу, поднимая кофту почти к подбородку, а затем снимая её окончательно, оставляя Чимина полностью нагим. Тело покрывается мурашками от холода и Пак невольно вздрагивает. — Сейчас будет жарко, — улыбается старший и гладит по волосам, — я повидал много омег, но такое красивое тело вижу впервые, и это я говорю не для успокоения. Чимин улыбается в ответ и отводит взгляд. Он запрокидывает голову вверх, когда мужчина присасывается к соску, а второй сжимает пальцами, играется и целует поочерёдно, дует, а потом прикусывает. Омега запускает в волосы свои пальчики и прижимает альфу ближе к своему телу. Массирует кожу головы и оплетает ногами скрытый торс, на пробу толкаясь в него. Юнги на это внимание обращает, отстраняется и снимает верх, обнажая грудь и шесть кубиков пресса, несколько татуировок с птицами и разными узорами. Парень завороженно смотрит на это искусство и сам не понимая того, тянется и касается ладонью торса, поднимается к груди и ведёт пальцем по контуру татуировки. Юнги закатывает глаза и рычит, впервые показывает эмоции, чем и пугает Чимина. Тот сглатывает, руку убирает и глазами только клипает, боится. — Прости, — он опережает омегу и извиняется первым, — я тебя напугал. Больше так не буду. Пак кивает, ложится обратно на диван и опять кайфует от ласк мужчины. Мин мокрыми поцелуями спускается к члену и обхватывает его у основания, выбивая громкий скулеж. — Я люблю громко, — на всякий случай говорит старший. Целует головку и слышит уже более громкий вздох, — мне приятно слышать, что партнёру приятно от моих ласк. Чимин намёк понимает и через мгновенье, когда большая ладонь скользит по всему органу, размазывая предсемя, громко стонет, выгибаясь вперёд. Альфа на это удовлетворённо мычит и целует. Голос Чимина приятен ушам. А его стоны, подобно арфе, мелодичные, нежные и одновременно глубокие и пронзительные, проникают под кожу, в мозг. Хочется слушать вечно и никому не дать больше услышать. Чимин — искусство. Юнги, когда чувствует, что тело под ним размякло, тянется к смазке и выдавливает немного на пальцы. Собирает естественную с бёдер и касается подушечками отверстия. Чимин моментально замыкается и отводит взгляд, немного отсовываясь. — Посмотри на меня, — ласково проговаривает мужчина и ждёт. Пак неуверенно поворачивает голову и смотрит в глаза. — Мне нужно, чтобы ты был полностью расслаблен. Когда я хорошо тебя растяну, член войдёт не так болезненно. Ты ведь это знаешь? — он видит быстрые кивки и продолжает, — я буду делать это до тех пор, пока тебе их станет мало. Ты сам скажешь, когда захочешь большего, ладно? Только не зажимайся, иначе будет больно. Чимин обнимает мужчину за шею и невесомо касается губами виска, что немного сбивает того с толку. Юнги покрывает поцелуями плечи и, когда омега нервно елозит на диване, целует его в губы, а второй рукой ласкает член. Когда всё же Чимин расслабляется, а это случается совсем скоро, Мин медленно входит одним пальцем и сопротивляется с горячими стенками. — Тихонечко, не бойся. Давай, дыши ровно и расслабь мышцы живота, — шепчет тот, паралельно быстрыми чмоками целует щеки и губы, каждый раз шепча нежные слова. Пак тихо всхлипывает, но альфа быстро предотвращает все попытки заплакать и толкается на все три фаланги, немного прикусывая чужую шею. Парень стонет от удовольствия и боли, от этого смешанного ощущения. Он неуверенно открывает глаза и видит улыбающегося альфу. — Ты такой молодец. Такой горячий внутри и такой узкий, — возбуждает словами себя и омегу. Себя больше, ведь понимает, что скоро сможет ощутить это всё не только пальцами. У него от этого всего, ширинка дыбом встала, член сильно ноет и на каждом стоне отзывается дерганьем, просит внимания. Юнги начинает медленно двигаться, растягивая красные мягкие стенки. Мужчина начинает громко и сильно дышать, когда ощущает усилившийся запах. Он не сдерживается и полной грудью вдыхает его с шеи. — Я…чувствую тебя… — скулит омега и смотрит из-под прикрытых век на альфу. На его перекатывающиеся мышцы груди, вены, что вздулись на шее. Сейчас бы их языком исследовать, запах почувствовать лучше, ярче. Но Пак только мычит громко и выгибается кошкой на фрикции внутри. Тихо постанывает и дышит рвано. Ноги разводит сильнее, раскрываясь перед альфой, доверяет свое тело целиком и полностью. Юнги жадно целует в пухлые опухшие губы и добавляет второй палец. Он двигается резче и чётче, практически до простаты достает, но не касается, оставляет на потом. Омега хнычет, когда альфа отстраняется, затем поднимается на локтях и просит поцелуй. — Нравится целовать меня, да?  — почти урчит мужчина, наклоняется и отдает в плен свои губы на растерзание. Разводит пальцы, двигается, выходит и слушает тихий скулеж в губы. Чувствует, как сжимается дырочка вокруг пустоты и снова входит, но не медленно, резко, с новой силой. Чимина подкидывает на диване, слезы брызгают от удовольствия, он тяжело вздыхает и запрокидывает голову, назад закрывая глаза. — Такой чувствительный. Тебе нравится?  — Юнги жмется своим членом к бедру, пальцами уже трахает и руку под голову кладёт поднимая её, слизывает слезинки со щёк и нежно улыбается. — Мне… о-очень хорошо… — глотает все слова и снова выгибается, немного испуская новый стон, — прошу… больше не могу… Омега ведёт своей рукой по члену и обхватывает его сильно, начиная водить в такт толчкам. Он смотрит в глаза старшего будто прося разрешения и, когда мужчина легко кивает и добавляет ещё большего темпа, он сам ускоряется, громко и обильно кончает себе на живот, устало разваливаясь на диване. Юнги целует нежно, слизывает сперму и глотает послушно, продолжает растягивать и немного толкаться бёдрами, ни капельки не утоляя своё звериное желание. — Не хочу пальцы… — шепчет парень и тянет руку к штанам, к ширинке. Альфа вытягивает пальцы из соответственным чпоком, помогает снять штаны, а потом сам боксеры снимает, тихо наблюдая, как раскрывается рот у Чимина и как он тихо скулит, когда видит большой, налитый кровью альфьий член. Смотрит, будто давно знаком и видит его каждый день. Без малейшего стеснения разглядывает венку каждую. Жадно смотрит, как отодвигают крайнюю плоть и размазывают смазку, а потом громко сглатывает, когда видит как раскатывают латекс и снова громко и не контролируемо скулит. Пальчики на руках заламываются от желания коснуться, а потом попробовать и лизнуть на пробу. Видит, как он ударяется о сильный живот и дёргается, в то время как мужчина тихо охает от болезненного ощущения тяжести. — Он…большой… — констатирует и смотрит снизу вверх на самодовольного Юнги. — Я же дикий, — он ухмыляется, — не страшно? — Уже нет?  — как-то неуверенно. — Хорошо. Тебе будет неудобно здесь. Нам нужна кровать. Чимин кивает и протягивает руки. Его понимают и поднимают на руки. Но он желает спуститься немного корпусом вниз, чтобы почувствовать какой он. — Не дразни меня. Иначе получишь не нежный секс, а самый жёсткий в мире, — басит мужчина и видит, как огоньки в глазах загораются, — ты ведь хочешь, чтобы я был нежным, не так ли? Пак на это согласно мычит. Они перемещаются в спальню. Мин укладывает омегу на мягкую постель, целует сладко и без предупреждения входит на половину. Чимин болезненно стонет и отстраняется. Непонимающе смотрит на лицо мужчины и вонзает в чужие плечи ноготки. — Сильно больно? Прости, это моя вина, — извиняется мужчина, снова припадает к шее и целует её. Сдерживает свой рык, потому что в Чимине очень хорошо и потому что не хочет напугать. Очень не хочет. Омега не может сказать и слова. Он сглатывает вязкую слюну и, зажмурив глаза, терпит боль. Парень пытается переключиться на другие ощущения, на то, как он сильно чувствует член, его венки, которые ещё больше дарят удовлетворение. — Мне нормально… — шепчет омега спустя несколько минут и целует в ушную раковину. Юнги сейчас не сдерживается. Громко утробно рычит на ухо, чувствует, как от этого сжался омега внутри и добавил ещё большей боли, несмотря на то, что и без особого сжатия, ощущалось неимоверное дискомфортное чувство. — Боже, прости…расслабься. Я не буду делать тебе больно… — тихо просит, нет, молит альфа. Пак тихо всхлипывает, но расслабляется. Слышит облегчённый вздох и поднимает влажные глаза. — Прости… — просит омега и чувствует на своей талии поглаживания. — Не пугайся моего рыка. Я не сделаю ничего плохого. Просто мне приятно, оттого и рычу, — поясняет Юнги и Чимин вроде-как понимает почему он не тактильный. Потому что слишком нежный и отзывчивый на ласки. Потому что не хочет испугать омегу своим рычанием, когда та вдруг коснётся его где-нибудь. — Мне…мне нравится… — выпаливает парень и Юнги окончательно теряется в своих ощущениях. Он начинает медленно двигаться, закатывая глаза от узости, от приятных ощущений, от того, как обволакивают стенки его член. Чимин обнимает за талию ногами и руками, раскрываясь перед мужчиной, тихо стонет на его толчки и альфа принимается двигаться усерднее. — Пожалуйста, поцелуй меня… — молит Пак и Юнги наклоняется, чтобы коротко поцеловать с языком, а потом отстраняется, опирается руками на чужие колени и толкается на всю длину, немного под другим углом. Пака дрожь пробивает. Он выгибается, глаза закатывает и стонет громко, хрипит и кончает снова обильно. — Вот значит где, — довольно улыбается Мин и снова меняет угол. Целует, собирает сперму на пальцы и по губам размазывает, даёт попробовать Чимину его собственное семя и рычит, когда парень обсасывает фаланги и при этом по-блядски смотрит на него самого. В глаза. Мужчина срывается на бешеный темп, поправляя волосы Паку. Пот слизывает со лба, с висков, что стекает, капая на голубую постель. Чимин громко и несдержанно в губы стонет, тело напротив исследует и глаза закатывает от удовольствия, а совсем скоро и сам бёдрами подмахивать начинает. Юнги останавливается и целует, даёт время отдохнуть, а потом вовсе выходит из тела омеги. Чимин совсем ничего не понимает. Почему так быстро всё закончилось? Или Мину что-то не понравилось? Омега совсем не хочет, чтобы Юнги уходил. — Переворачивайся, — с рыком приказывающе просит мужчина. По нему видно, что он сдерживает своего внутреннего альфу и с цепи не даёт сорваться. Но когда Чимин встает на четвереньки, когда прогибается в спине и томным взглядом смотрит через плечо, видя, как темнеют глаза специально виляет задом. Юнги смачно шлепает по ягодице, сразу зализывая то место и закрепляя влажным поцелуем. Входит по основание и жмется лбом к загривку, касаясь губами горячего тела. Они начинают двигаться. Чимин входит во вкус и иногда сжимает член альфы в себе, тот в ответ рычит громко, кусает спину и шею, метит, оставляя засосы, ведь никогда раньше себе не позволял. Никто не разрешал. Все ставили условие, что будет только секс, хотели трогать альфу, но не разрешали касаться при этом себя. Но Мину не особо и хотелось, потому что, знал, что нужен им только секс. А тут появляется милый и в то же время дерзкий Пак Чимин, который не ставит никаких условий, разрешает делать с собой всё, говорит, что нравится, как рычит мужчина, распаляет и зарождает чувства внутри альфы где-то глубоко, под коркой стали и без эмоциональности. Пробуждает внутреннего волка, что спал так долго и не просыпался, вынуждает привязаться где-то там глубоко-глубоко, запечатлеться хочет, пару выбрать на всю жизнь готов. Юнги громко стонет и сам тянется за поцелуем, сжимая упругие ягодицы. Такое с ним впервые, чтобы прям до ДНК пробирало и от этого страшно, ведь всего одна ночь. У Юнги есть лишь одна ночь, чтобы насладится запахом персиков. Им не возможно насладится. Их как наркотики нужно постоянно и по несколько раз в день. Тело омеги тоже хочется чувствовать всегда, его тепло. Слушать голос, бархатный, высокий и тонкий. Губы целовать, и пробовать на вкус, потому что притягательный Чимин. Омега в который раз громко стонет и изливается на простынь, падая всем телом на подушки, даёт большой доступ к дырочке и мужчина не теряя времени трахает красиво и глубоко, снова достает до заветной точки и Чимин опять кончает уже с криком. — Тяжело… — скулит омега, на что альфа одним махом переворачивает на спину снова входит и рычит громко, скрашивая высокий стон. Чимина бросает по всей кровати. Он места себе найти не может. Хочет что-то сделать, его инстинкты почему-то внезапно дали о себе знать, но Чимин сдерживает их, губу до крови закусывает и рычит громко. — Куснуть хочешь? — игриво спрашивает мужчина и показательно лижет его шею, на что омега вновь рычит, — я разрешаю вылизать шею, солнце. Давай, сделай это. И Чимин громко и так по-довольному урчит, когда касается носом шеи. Он жадно втягивает в себя мятный запах и глаза закатывает. Высовывает язык и по самой длинной венке лижет хорошо, слюну выпускает, размазывает её языком и уже перемешавшуюся с сильным запахом слизывает, вылизывает до конца и стонет громко, когда мужчина берёт его грубо, постоянно толкаясь в простату. У Юнги катушку срывает и он рычит громко, показывая, как хорошо ему и как он старается угодить омеге. Как нравится, когда лижут его шею. Чимин обнимает, носом утыкается в мокрые волосы и сжимается внутри, от чего спектр эмоций другой. Он опять не выдерживает и протяжно стонет на ухо, в который раз за ночь снова кончая. Альфу надолго не хватает. Юнги вбивается в неподвижное тело и с утробным рыком кончает в презерватив, кусая за ключицу. Громко дышит и немного ждёт. Сцепку имитирует, чтобы волк успокоился, а потом медленно и аккуратно выходит. Латекс снимает, на узел завязывает и оставляет на тумбе. Чимин же лежит две минуты, приходя в себя, а потом ресницами только хлопает да за альфой наблюдает. Но Юнги обычно после этого всего в душ идёт, одевается, деньги оставляет и уходит. Сейчас же он забирается на кровать, слизывает полосы на животе языком и поднимает парня выше, укладывая чужую голову на подушки. — Отдыхай. Ты сильно устал, — мужчина поправляет мокрые пряди и укрывает одеялом, а после укладывается под боком. — Спасибо, — тихо благодарит и голову на плечо укладывает, а после глаза свинцовые закрывает. Юнги долго смотрит на него, в памяти откладывает образ сей, который не забудет уже никогда.

***

Чимин просыпается поздно. Телефон загорается и уведомляет новый, двадцатый по счёту пропущенный от Кима. Омега с минуту лежит на кровати, улыбается в подушку, а затем поднимается, тихо постанывая от боли. Тело болит не сильно, но ощутимо. Ещё вчера оно было зацелованно альфой, а сегодня покрылось его фиолетовыми метками. Парень выходит в коридор. Видит на тумбе стопку денег и обуви нет. В гостиной чисто и в спальне ни единого намёка на бурную ночь. Чимин подрывается к ним и дрожащими руками касается купюр. В глазах слезы стоят и вот-вот начнут литься. Пак почему-то начинает пересчитывать, а там не пятьдесят обещанных, а целых восемьдесят. От этого горечь во рту собирается и на сердце печаль, будто предали, оставили одного хотя и быть ничего не могло…