Мин Юнги лишил меня девственности

Чимин дописывает конспект и громко закрывает тетрадь. С той несчастной ночи прошло больше двух недель. Юнги больше не появлялся и не писал, будто и не было его вовсе в жизни омеги. Омега тяжело выдыхает и собирает портфель. — Мы сегодня у тебя? — на горизонте появляется довольный Ким и быстро оглядывает друга. — Да. — Чимин-а, что с тобой? Ты такой подавленный последнее время. Что-то в семье случилось? — Нет. Мне нужно идти. До вечера. Чимин машет друзьям и покидает учебное заведение. Он уже две недели видеть никого не хочет, на телефон постоянно смотрит и звонка ждёт, но тот, как всегда молчит. Чимин после той ночи Юнги забыть не может и хочет тепла его, но сразу одергивает себя, потому что не пара ему этот альфа, нельзя так. Он не должен был так сильно привязываться к мужчине и для себя запрет поставить нужно, но не хочется, совсем. Ким часто его донимает вопросами, мол почему такой грустный, молчаливый и совсем без настроения, будто, туча грозовая бродит по универу и пугает всех своим видом. А омега молчит уже вторую неделю, ведь стыдно говорить, что втюхался в альфу, который-то и не обещал ему совместную жизнь и не клялся в любви. А Чимин привязался и жить уже не может прежней жизнью. Пак приходит домой и садится на диван, где первый раз поцеловался. Слезы сдерживает, а потом смотрит на лежащий в пиале мандарин да так реветь начинает, все воспоминания ручьём. Он бежит в ванную и встает под душ горячий. Плачет громко и воет, будто живьём режут, а потом стихает. Слышится только вода шумящая и всё. Он немного убирает в квартире и ждёт друзей, которые совсем скоро приходят. — Теперь не вздумай прятаться в свой панцирь, Пак Чимин, — умно проговаривает Тэхён, — ты сейчас же говоришь в чём проблема. Чимин опускает глаза, а потом смотрит на внимательного Гука, который делает вид, будто, он и не старается слушать их разговор. Смотрит в телик, но уши навострил. Когда взгляды начинают прожигать в нём дыру, он поворачивает голову и ласково улыбается: — Пойду покурю. Тэхён сопровождает своего альфу глазами и, когда слышит звук захлопнувшейся двери, подсаживается ближе к Паку и внимательно смотрит. — Расскажешь? — Тэ… я не знаю, что со мной, — бубнит парень и теребит край футболки, чтобы хоть как-то занять дрожащие руки, — я чувствую, будто половину меня оторвали и отдали ему… Я знаю, что это неправильно потому что мы друг другу никто, но кажется… кажется, я очень сильно сглупил… — Ты влюбился в него, да? — осторожно спрашивает и когда видит активные кивки, а потом слышит сдавленный всхлип, то прижимает голову друга к своей груди и гладит по затылку, — не плачь. У тебя чувства обострились потому что течка должна скоро начаться. Ты ведь знаешь, да? И Чимин опять кивает. Чонгук и Тэхён хорошо выучили поведение Чимина и с легкостью могут сказать, когда у того должна начаться течка. Омега становится пластилином и хоть немного тронь его или сделай что не так, сразу плакать начнёт или обидится. Кушает много, а потому Гук оставляет под дверью разные пирожные потому что Пак сильно их любит и букет цветов, который Тэхён в руки всунет. Они знают как тому сложно одному, а поэтому альфа может даже блокаторы купить и принести или есть сварить. В ответ на такую заботу Чимин просит Чонгука не думать о нем, ведь Тэхён будет ревновать. Но даже сам друг по телефону говорил не переживать по пустякам и Чимин опять же, заливал слезами трубку. Вот и сейчас. Поведение предтечное и запах вроде-как усилился. — Я попрошу Гука принести тебе целую коробку пирожных, твоих любимых, — проверяет почву Ким и улыбается, когда ответом служит мычание, — фу, сопли свои вытер об мою между прочим новую толстовку. Гук, ну посмотри! Они все громко смеются. Ким показательно фыркает. Пак извиняется сквозь смех и плач, а потом они перескакивают на другую тему и принимаются просто по-дружески сидеть. На следующий день Чимин пришёл в университет совсем другим человеком. Смеялся, общался с каждым и громко говорил, чем пугал Гука и Тэ, потому что омега ни с кем никогда не общался кроме них самих. Чимин же просто решил, что не будет лить из-за него свои драгоценные слезы. Напился таблеток побольше и пошёл учиться. — Ты уверен, что это хорошая идея? — перед парой к нему подсаживается друг и внимательно смотрит. — Да, у меня всё хорошо. — Мне врать бессмысленно. Ещё вчера ты соплями бросался, а сейчас лыба на всё лицо. Давай со мной по-честному, угу? — он забирает телефон с рук Пака, обращая на себя внимание, — зачем пришёл сюда сегодня? Думаешь, наглотался блокаторов и всё, течка пройдёт в лёгкой форме? И Ким правда волновался. Все омеги знают, что им нельзя пить очень много блокаторов на протяжении длительного периода, а Чимин принимал их в огромных количествах. Были омеги, которые не хотели или не имели партнёра по своим причинам. Течки у таких случались в два раза чаще чем у тех, кто был с альфой. В таком случае, омеги вставали на учёт к омегологу и он приписывал дозировку блокаторов. Чимин же — сам себе доктор. Чимин на слова друга улыбку теряет и голову опускает, глаза прячет. Стыдно. — Я очень сильно сожалею о том, что скинул тебе эти дурацкие ссылки. Не думал, что после ты будешь реветь и замкнешься от нас с Гуком, — голос Тэхёна грустный, — не знал, что ты так быстро, блин, всего за одну ночь привяжешься к этому альфе. Это не конец жизни, слышишь? Омега слёзно угукает и вытирает рукавом слезы. Для Пака это всё впервые. Все эти гребаные чувства, что зарождаются, сочатся и питают какую-то надежду. Омега внутри думает, что у него есть альфа. Есть тот, кто будет оберегать и ласкать, нежничать и урчать по утрам на ушко. Но как же он ошибается. Ложные чувства, собственно как и та ночь. Сплошная ошибка. В аудиторию заходит преподаватель и Пак переключается на учёбу, забывая о своём состоянии, но это, к сожалению, ненадолго. *** Юнги приходит в офис и быстрым шагом направляется к своему кабинету. На нём чёрные широкие джинсы с разрезами, огромная толстовка с белым принтом, на голове кепка с козырьком, которая скрывает все синяки на лице, а маска, тоже чёрного цвета, искусанные в кровь губы. Ресепшн и другие важные кабинеты он проходит вгнув голову, а поэтому, когда видит свою дверь, снимает маску с одного уха и просачивается в своё убежище. Выдохнуть облегченно ему не дают глаза, светящиеся в темноте и Мин, напрягшись всем телом и натянув обратно ткань, включает свет. — Какие люди в Голливуде, — тянет охрипшим голосом альфа в темно-синем костюме, — не хочешь поговорить? — Не о чём, — холодно обрезает все попытки Юнги и садится за свой стол, даже не собираясь снять аксессуары, — я тебе все документы занёс. Что-то ещё? — Я не о работе пришёл поговорить, — он замолкает, — или о ней, но не в том ключе. — Я сейчас занят. — Нет. Ты уделишь мне всё свое время до тех пор, пока я не пойму, что за хрень с тобой! — зло проговаривает мужчина и поднимается с дивана, чтобы пересесть на стул возле стола Мина, — ты не берёшь никого к себе уже сколько? Две недели? У тебя что-то случилось? — Две с половиной, — поправляет его и откидывает голову на спинку кресла, закрывая тяжелые веки. Впрочем, с Хосоком бессмысленно играть в игры. Он с лёгкостью определит, когда Юнги врёт, а когда у него нет настроения. Они дружат несколько лет, но это не отменяет того факта, что мужчина успел выучить все его «фе». Ему легко даётся ужиться с характером, потому что сам такой же. Дикий. — Даже так, — Хосок закидывает ногу на ногу, — сними всё это. Хватит прятать от меня своё лицо. Юнги смотрит усталым взглядом на него, затем снимает кепку, а потом и маску. Под глазами чёрные мешки, лёгкая небритость, а губы искусанные в кровь настолько, что их края отдавали фиолетово-синим цветом. — И это ты называешь «не о чём»? — Хосок кривит губы, мельком оглядывая лицо друга, а потом отводит глаза. Мин выглядит измотанным, уставшим и совсем безжизненным. Будто мертвец ходячий. — Когда ты последний раз брал себе омегу? Это, кажется, был Пак Чимин, да? — припоминает альфа и когда видит кивки, продолжает, — ты тогда мне рассказывал о нём очень много. Пошёл в пятницу и всё. Ты изменился после ночи с ним. Юнги тяжело выдыхает и закрывает глаза. Да, блять, всё так и было. — Я захотел запечатлеться с ним. Хосок, я чуть этого не сделал. — Ты… что? — мужчина издаёт нервный смешок и елозит на стуле, — ты хочешь сказать, что вот это всё, — Хосок обводит пальцем всю фигуру сидящего Мина, — его рук дело? Но, подожди. Ты же не тактильный. Как ты мог от одного секса, без касаний захотеть связаться с ним? — Я позволил ему вылизать свою шею, — сухо отвечает и облизывает свои губы, а потом тихо болезненно стонет. Затронул свежую рану. Хосок сидит в немом шоке. Они молчат несколько минут. Юнги начинает тихо скулить потому что внутренний альфа не понимает почему так долго отсутствует его любимый фруктовый запах. Где тело, его любимое, которое должно греть своим теплом и дарить улыбку? — Почему тогда не позвонишь ему? — Я ему не нужен. Он не такой как всё омеги. Он — не плакса Хосок. Он не нуждается в моей защите и помощи. У него есть всё, что ему нужно, а если и нет, он заработает и добьётся. Друг молча переваривает услышанное и тихо хмыкает. М-да, нелегко однако. У него никогда такого не было и он совсем не знает какого это: захотеть запечатлеться с кем-то. Их хотят многие омеги и могу быть с ними, но Мину захотелось неприступного. Так всегда. — Он такой другой. Честно признаться, когда я вылил на него свой кофе потому что он столкнулся со мной я будто разряд током получил. И знаешь, что он сделал? Нахамил мне. А потом и дома у него тоже. Никто раньше не разрешал себе вести себя так при мне. Я уверен, что сейчас он где-то с друзьями отдыхает в клубе, а обо мне даже не вспоминает. Альфа закрывает глаза и откидывается на спинку кресла, тяжело вдыхая через нос воздух. Больше Хосок об этом не говорит. Лишь советует написать ему и узнать, а потом оставляет Мина в тёмном кабинете одного. Мужчина тихо воет и вспоминает те горячие поцелуи и язык на своей шее. Громкие несдержанные стоны, и ладони… горячие ладони на его затылке и плечах. Он скучает, очень. *** Чимин зарывается носом в одеяло и громко стонет. Уже под вечер течка во все силы даёт о себе знать. Обезболивающих нет, а чтобы позвонить хотя бы Чонгуку, сил дотянуться до телефона тоже нет. Он лежит на животе на диване в гостиной, пытаясь хоть так убавить свою боль, которую не заглушало даже возбуждение. Тэхён на днях ему говорил, что после первого раза течка будет в разы сильнее, если альфы не будет. А альфы не будет, это точно. Пак закрывает глаза, пытаясь обмануть мозг. Он вспоминает, как никогда холодные руки на своей коже, мокрые поцелуи и красивые метки, которые оставил мужчина после себя. Он тихо стонет потому что кончает себе на живот, когда вспоминает первый несдержанный чужой рык. Он лежит под одеялом. Совсем голый и мокрый от пота, а теперь ещё и от спермы. Хочет ласки, хочет альфу, хочет Юнги. Чимин с трудом тянется к телефону и набирает номер. — Да? — Тэ, мне очень больно. Можете…мне таблетки привезти? — Никаких таблеток, Чимин. Я сейчас с Гуком буду у тебя. Потерпи немного. Тэхён отключается, а парень сжимает зубы и в подушку кричит от скручивающей боли внизу живота. Он подождёт друзей. Потерпит ещё этих пятнадцать минут, а потом он надеется, что Ким что-то придумает. Что-то действующее. Уже через двадцать минут ключ в замочной скважине проворачивается и в квартиру вваливаются два тела. Ким залетает в гостиную и открывает окно, чтобы немного проветрить комнату от персиковой гущи пока Чон раскладывает продукты в холодильник и выпивает две таблетки на всякий случай. Он не дикий и обычно не кидается на течного омегу поблизости, если это не Тэхён Умеет держать всё при себе, в том числе и эмоции. — Тэ…сделай что-нибудь. я сейчас умру! — Ким с сожалением смотрит на омегу и ничего не может поделать. Он не знает, что в таком случае может помочь, кроме альфы, которого так просит омежья сущность. — У тебя есть номер этого? Звони ему, пусть приезжает, — громко возмущается Ким и тянет телефон к другу. — Нет… — всхлипывает Пак и утирает мокрое от слёз лицо, но практически сразу оно вновь становится мокрым. — Послушай друга, Чими, — к ним заходит Чон и опирается всем телом на дверной косяк, издалека наблюдая за изнывающим омегой, — он тебе поможет. И даже если после вы вместе не будете, тебе нужно пережить эту течку. А потом ты станешь на учёт, тебе подберут нужные блокаторы и будешь как-то жить. Чимин опять громко воет и отрицательно машет головой. — Если ты сейчас же не позвонишь ему, я…я найду его номер сам! Позвоню и больше никогда не заговорю с тобой, Пак Чимин! — фыркает парень и показательно отворачивается от друга, поднимая подбородок вверх. То, как Чимин встрепенулся и начал рыскать в контактах, поражает даже самого Чонгука. Видеть эту покладистость крайняя редкость. Омега быстро находит подписанный почему-то номер и нажимает на вызов. Гудки кажутся длинными и протяжными. Они втроём слушают их и, когда омега с соответственным всхлипом хочет сбросить, вызов принимают и на том конце слышится тихий рык. — Да? Чимин бегает глазами по Тэхёну, что кивает ему, мол сказал «А» говори и «Б». — Юнги? Э-это Чимин… — на том конце вмиг слышится тяжёлое дыхание, но парень закрывает глаза и громко сглатывает боль внизу живота, — у-у меня течка. Не мог бы…ты приехать и п-помочь… пожалуйста… В трубке снова слышится рычание, но уже мучительное, а затем громко хлопающая дверь автомобиля. — Я сейчас буду, потерпи. Чимин бросает телефон и заливается плачем. Его голос до дрожи в кончиках пальцев настолько приятен и притягателен, что омега попросту не может сдерживать слезы. Тэхён облегченно вздыхает, ведь его лучший друг не будет больше страдать. Он почему-то уверен, что больше никогда. Чонгук уходит на кухню, чтобы заварить всем чай и уже из кухни слышит хлопок входной двери и чье-то рычание. Когда Юнги влетает в открытую квартиру Чимина, то по инерции летит в гостиную и замирает в дверях. Его мальчик лежит под пледом, который липнет и обтягивает всё тело. Глаза опухшие, волосы собраны в пучок, но всё равно мокрые. Щеки красные, а губы искусанные. Рядом с ним сидит парень и гладит по бедру. Ревность мужчины притупляется, когда кроме персикового он чувствует тоже фруктовый, но совсем не чувствительный запах. Этот парень омега. Тэхён, когда видит Мина начинает громко бухтеть. Оглядывает внимательным взглядом и немного отседает, даёт доступ к течному Паку. А Чимин, когда видит Мина начинает плакать сильно, елозить на диване и смотреть прямо в глаза напротив. Альфа срывается к нему и на пол падает, гладкой щекой трется о руку, благо успел побриться. — Юнги… — Так вот ты какой, засранец! — их гляделки обрывает Ким, — охмурил мне друга и смылся. Да ты знаешь, что я с тобой сделаю за такое?! Отрежу всё, чтобы больше не мог удовлетворяться. Мучить буду и ты прощение вымаливать у меня! Нет! У Чимина на коленях будешь, понял?! На эти все вопли заходит в гостиную Чонгук, чтобы разведать обстановку. Видит ещё одного альфу, который тут же к нему оборачивается и злобно рычать начинает. Чонгук делает шаг назад и продолжает смотреть в глаза. — Ты чего рычишь на моего альфу? — Ким хочет ещё что-то сказать, но и на него начинают рычать. — Тэ, иди ко мне. Только медленно давай, — ласково проговаривает Гук и протягивает свою руку омеге. Ким поднимается на ноги, оглядывает Мина и медленно отходит. — Он дикий. Давай оставим их наедине. — А вдруг он его разорвёт, Гу? Я должен быть возле Чимина, — отрицательно машет головой и смотрит, как злой альфа мгновенно превратился в ласкового и снова тёрся щекой, выпуская свой сильный феромон. — Они уже знают друг друга и ничего плохого он Чимину не сделает, — поясняет и гладит по макушке, — а мне может, так что пошли. Они собираются и покидают квартиру. — Юнги…я так скучал… — плачет омега. — Давай, солнце, помурлыкай для меня. Я здесь, — тихо просит мужчина и снимает свою толстовку, оголяя кожу, чтобы омега смог коснуться её. Чимин утыкается носиком в шею и тихо, еле слышно мурлычет. На это рокотанием отзывается и альфа. Забирается рукой под плед, оглаживая любимую талию. Он слушает тяжёлое дыхание Пака и глотает вязкую слюну, прежде чем коснуться подушечкой указательного пальца головки члена и выбить громкий стон. — Ты мне поможешь? — с надеждой в глазах тихо спрашивает Чимин. — Помогу, не переживай, — утешает мужчина и поднимается с пола, на что омега громко скулит, — не бойся, я не уйду. Я просто перенесу тебя на кровать. Чимин протягивает руки, не заботясь о своём внешнем виде, и мужчина, ловко подхватив его под ягодицы, переносит на кровать. Альфа оглядывает его с ног до головы. Жадно облизывается и ласково касается губами губ омеги. Они сплетаются в недолгий поцелуй потому что Паку критически мало его одного и руками он тянется к ширинке на штанах. — Нет, солнце, — отрицательно машет головой и убирает руку, — сначала я тебя вылижу, а потом ты снимешь напряжение моему члену. Чимина будто водой холодной окатили. Он перестаёт хныкать и смотрит теперь большущими глазами на Юнги. Может, ему послышалось. — Это ведь…ведь очень… — начинает запинаться и ноги сводит, прячется. — Я чувствую к тебе то, что не чувствую к другим. Когда понял, что тебя ничем не смогу удивить, то оставил больше денег потому что не хотел, чтобы ты думал, что я с тобой переспал из-за них. Я понимаю, что у тебя течка и чувства в этот период обостряются, но я готов даже так помогать тебе, Чимин, — альфа целует в висок и снова продолжает, — даже если ты не примешь меня и моего внутреннего альфу, ничего. Позволь тогда мне просто общаться с тобой и течки проводить вместе. Чимин касается потной ладошкой щеки и невесомо улыбается, а потом мокро целует. Юнги нависает над ним и исследует тело руками. Мнёт его и тихо стонет в поцелуй, когда парень толкается ему в живот. Альфа отстраняется, но только чтобы снять с себя футболку, а потом ложится на кровать и подзывает Чимина пальцем. — Садись мне на лицо, — Юнги целует лодыжку. Ждёт пока младший соберётся и всё же перекинет ногу через его голову. Чимин открывается перед его глазами полностью. Мужчина утробно рычит, а сверху слышит стон в ответ. Смотрит на розовенькую дырочку и улыбается. На теле Чимина ни единого волоска как тогда, так и сейчас. Альфа легко касается руками половинок и разводит их, чтобы в следующий миг мокрым языком пройтись по промежности. Чимин был настолько впечатлен и это было совсем неожиданно, что из громким визгом он падает лицом альфе на торс, закатив глаза. Мужчина активно слизывает всю смазку, смакуя её на языке. Ждёт, пока новая порция выйдет, наблюдая за этим всем, а потом опять слизывает дочиста при этом громко чмокая. Он кусает одну ягодицу, зализывает, потом вторую, затем целует дырочку и без предупреждения толкается языком внутрь. Чимина пробивает волна возбуждения и он выгнувшись кошкой, кончает с грудным стоном Мину на грудь. — Пре…прекрати, — просит, прерывисто выдыхая, но попой на лицо садится и язык глубже принимает. Чувствует его скользкость и мягкость. Юнги активно трахает языком, пуская вибрации по всему телу, и когда вновь парень обильно кончает, выходит из него и как вишенка на торте, целует припухшую дырочку. Чимин слюну глотает, а потом к губам припадает. Руками с ширинкой борьбу ведёт, но сам не справляется и уже через минуту альфа лежит без белья. Пак отстраняется от губ, садится между ног альфы и смотрит на него исподлобья. — Мы можем сделать это потом. Если ты сейчас хочешь меня в себе, то лучше оставить эту идею на потом, — Юнги сглатывает и дрожащими пальцами проводит по скуле. Неужели, это всё искусство его? Неужели, он сможет касаться этого тела тогда, когда захочет? Знать правильный ответ от чего-то совсем не хочется. Здесь и сейчас есть только он и Чимин, а остальное волновать не должно. Возможно, когда течка закончится они поговорят, на что Мин Юнги очень сильно надеется. Но Чимин отрицательно мотает головой и наклоняется к большому члену и почти губами касается нежной кожи. Дышит на него горячим дыханием, дразнит. — Я это делаю…первый раз. Ты не будешь смеяться… если что-то сделаю не так? — осторожно спрашивает омега и разглядывает венки на члене, когда ожидает ответ. — Не буду. Ты всё сделаешь правильно, солнце. — Тебе…когда-то кто-то делал? — Несколько раз. Чимин кивает и целует головку члена, выбивая из груди альфы громкое рычание. Он на это быстро присасывается и начинает сосать, как леденец. Его рта хватает только на одну треть потому что орган действительно очень большой и толстый. Мальчик делает вакуум, сам не понимая того. Обводит языком все выпирающие венки и пытается насадиться глубже, но ничего не получается. Он вылизывает головку, смачивая обильно слюной. Пускает вибрации по органу, помогает себе рукой у основания и сминает поджатые яйца. Юнги дрожит хоть и пытается совладать с собой. Стонет громко и рычит иногда, глаза закатывает и губы снова в кровь терзает. Наблюдает, как маленький ротик упорно член заглотить пытается, как задом виляет и сердится, когда этот же член вогнать в глотку полностью не может. Альфа оттягивает его за волосы и целует с языком. Слюну делит на двоих, а потом заботливо слизывает её с подбородка. — Я хочу руководить процессом, — выдыхает он в губы. — Хорошо. Чимин обнимает руками бедра альфы и ложится поудобнее. Головку лижет, глядя на мужчину, а тот в ответ рычит. Боится не удержать себя, ведь он и так из последних сил ласку выдавливает. Юнги просит взять член в рот, а сам обхватывает светлую макушку и, немного согнув ноги в коленях, толкается прямо в горячую глотку не сдерживая громкого, протяжного рыка. Чимин закатывает глаза и давит в себе рвотный позыв потому что не он думал, что член коснётся чуть ли не конца глотки. Он выпускает член и пытается вдохнуть воздуха. — Я больше не буду так делать. — Нет, ты сделаешь! Мне нормально, — протестует Пак и снова рот открывает. Смотрит на Юнги и когда тот опять в глотку толкается, то глаза закатывает и горло сжимает от чего Мин голову назад запрокидывает и кажется его нервам конец пришёл. Как и выдержке. Он только на секунду покидает рот, а потом вновь его заполняет и трахает быстро, с удовольствием. Омега вмиг краснеет и чуть ли органы не выплевывает, сдерживает все рвотные позывы и даже не думает альфу попросить перестать. Только кожу на бёдрах сильно сжимает. Мужчина когда чувствует, что Чимин сейчас задохнется от нехватки воздуха, неохотно и с огромной силой освобождает его рот и сразу в лоб целует. — Ты очень молодец, солнце, — он ласково улыбается, а Пак понять-то не может: какой он дикий, если такие слова умеет говорить и нежность во все дыры хлещет? Он облизывает свои губы и лезет целоваться. Вылезает на мужчину, а тот целуясь, смазку с бёдер собирает и по члену растягивает. Приставляет головку к дырочке и только дразнит, не входит. Чимин в поцелуй хнычет. Сам насадиться хочет, только вот сильные руки на бёдрах не позволяют, рычат в рот. — Пожалуйста… — шепчет омега и смотрит глазами олененка в лисьи. — Чего ты хочешь? — Тебя… Юнги, я хочу тебя. Очень сильно, — омега целует в шею, — я так скучал эти две недели. Ждал твоего звонка, но его не было, Юнги. Я знаю, что мы не обязаны ничего друг другу. Знаю, что у тебя работа такая, но не могу с собой ничего поделать. — Я ни с кем не спал эти две недели, — Юнги резко толкается, входя полностью, выбивая сиплый и немного болезненный вздох. В успокоительном жесте целует кадык и принимается медленно двигаться внутри. Чимин закатывает сильно глаза и откидывается на альфу, опуская голову ему на плечи. Едва касается губами шеи, пока мужчина медленно трахает его. Они тихо постанывают и целуются сладко потому что не хочется быстро. Хочется медленно и тягуче. Хочется до конца жизни вот так. Чимин сжимает в кулак чужие волосы и грудь свою под губы подставляет, вдыхает мятный аромат с волос и начинает бёдрами вилять быстрее. Альфа держит за талию, но помогает двигаться, находит простату и добавляет больше скорости. Пак кончает на сухую, высоко выстанывая имя альфы. Они двигаются, смакуют сперму парня и улыбаются, когда ниточка слюны остаётся между их губами. Чимин пальчиком обводит контур синих губ и смотрит в глаза, где похоть и страсть. Очерчивает синяки под ними и мысленно спрашивает откуда они взялись. И Юнги, будто читая мысли, начинает говорить: — Я дикий и не мог успокоить своего альфу. Видишь, что он со мной сделал? — омега согласно кивает. Наклоняется и лижет горячим языком губы, зализывает синяки и лопнувшие капилляры, а потом жмётся ближе. Когда мужчине становится слишком мало этого трения, он ставит омегу в колено-локтевую и принимается жёстко насаживать на себя, слушая в ответ громкие возгласы. Чимин сжимает в руках постельное и смотрит через плечо, поскуливая на образ сосредоточенного альфы, что как только почувствовал взгляд, принялся ласкать спину и оставлять новые метки на месте старых. Они тихо рычат друг на друга, сливаясь воедино. Чимина вновь накрывает оргазм и он полосует простыню. — Можно….можно я вылижу твою шею? — стоном просит Чимин и выгибается дугой, потому что головка упирается в эрогенный комок. Юнги одним движением переворачивает его. Под другим углом входит и к лицу шею подставляет. Чимин обхватывает торс ногами, давя пятками на копчик, а языком быстро слизывает слой солёного пота, добираясь к мяте. Жилка быстро пульсирует и это так хорошо чувствует язык и, кажется, мужчина потому что в следующий миг он коротко рычит и начинает двигаться быстрее. Пак активно вылизывает все места, постанывая время от времени. Он даже случайно ставит несколько засосов на что альфа довольно урчит потому что сам Пак Чимин его пометил, хоть и ненадолго. Совсем скоро Юнги срывается на бешеный темп потому что чувствует приближающуюся разрядку. Ластится к мокрому телу и держать себя в узде пытается. В глаза главное не смотреть потому что новая волна желаний бьёт слишком внезапно и альфа запечатлеться снова хочет. — В меня…сцепку хочу с тобой, — на последнем дыхании срывается на стон и кончает себе на живот, внутри сжимая набухающий член. Юнги не может остановиться и с громким стоном внутрь кончает. Медленно вбивает сперму глубоко внутрь и чувствует, как узел формируется. Стенки Чимина расширяются и он немного кривится, но старший целует заботливо, хоть и понимает, какие могут быть последствия. Он аккуратно на себя омегу перекладывает и одеялом укрывает, а потом смотрит на измученное лицо парня. — Если хочешь, я потом в аптеку сбегать могу и купить нужные препараты, — тихо и даже как-то болезненно уведомляет Юнги. — Я не против иметь от тебя щенков, — улыбается Пак, — и я хочу запечатлеться с тобой в следующий раз. Юнги раскрывает рот и с минуту молчит. Это ведь всё течка. У него просто обострились чувства. — Но Чимин, ты знаешь, что больше не сможешь от меня уйти? И щенки, это ведь не просто. — Я готов Юнги. И я совсем не хочу уходить от тебя, — он замолкает потому что пытается ощутить в себе тот заветный узел между ними, — ты можешь думать, что это из-за течки, но я правда чувствую тоже самое, что и ты ко мне. Я не маленький и точно знаю, что мои чувства не временны. Юнги гладит по волосам и нежно улыбается. — Ты такой сейчас милый. Так умоляешь меня остаться с тобой, но знаешь ли ты, как это жить с диким альфой? — Юнги немного молчит, чтобы Пак подумал над этим, а потом вскрывает все карты, — у меня гон не так как у всех два раза в год, а четыре. Я всю жизнь проведу с тобой потому что если предам, то умру. А ещё буду ревновать очень сильно к каждому столбу, хоть и буду понимать, что ты ничего к ним не чувствуешь. Буду скучать много и постоянно должен быть возле тебя. Волноваться много буду. Закончится твоя свободная жизнь. Ты хорошо подумал, м? Чимин опускает голову на грудь и что-то на ней ковыряет. — Я всё равно не отстану от тебя. Ведь я всегда добиваюсь того, чего хочу и ты об этом знаешь. Думаешь, тебе стоит вот так вот пугать меня тем, что у меня не останется капли свободы? Если это так на самом деле, то мне всё равно! Я сказал это тут, прямо лёжа на тебе, фактически признался в любви, а ты меня пугать начал, вот сейчас возьму… Ай! — он протяжно воет, когда стукает альфу по груди, тем самым двигая внутри узел, что больно, очень больно дернулся. — Лежи на мне смирно, солнце, — Юнги прижимает голову к своей груди и гладит по волосам, — я тоже люблю тебя, Чимин. И я готов разделить с тобой всю свою оставшуюся жизнь.