Под сенью векового дуба

      Королевская карета никуда не спешила, как и её рыцарское сопровождение. Кони, направляемые кучером, лишь покачивали головами при каждом шаге, ровном и размеренном. Извозчик почти дремал, насмотревшись на медленно плывущий мимо пейзаж, и лишь заслышав от рыцарей, что впереди деревня, встрепенулся.       — Ваше Королевское Высочество, поселение, — оповестил он своего пассажира глубоким, немного сиплым от возраста, но все ещё живым голосом.       — Я слышал, спасибо, — раздался сдержанный и несколько холодный ответ. Шторка, закрывавшая окно кареты, сдвинулась в сторону. Солнечные яркие лучи высветили юное лицо. Принц был красив. Белая, почти молочная кожа отражала свет, демонстрируя высокое происхождение своего обладателя, который явно нечасто находился на улице. Обычно большие внимательные глаза сейчас были чуть прищурены, отчего верхние и нижние длинные ресницы сомкнулись у уголков, скрывая ледяную синеву глаз. Взгляд был направлен в ту сторону, куда отправились рыцари, поднимая невысокие клубы дорожной пыли. На зеленой равнине недалеко от неширокой реки раскинулась достаточно большая деревня. Навскидку принц сказал бы, что в ней не менее сотни домов. На удивление все они выглядели хорошо, никаких разрушенных построек или запустения. Чем ближе подъезжала карета, тем отчетливее были слышны звуки строительства, отдаленные крики и смех детей, громкие голоса жителей, хоть отдельных слов было не разобрать – всё это показывало, что жизнь в поселении кипела.       — Там мы пополним запасы, молодой господин, и продолжим путь. Сэр Уильям уже отправился вперёд, так что это не займет много времени, — кучер натянул поводья, заставляя карету повернуть следом за сопровождением.       — Я хотел бы выйти сам, чтобы размять ноги, — на этих словах Северин, самый младший из королевской семьи, закончил разговор, опуская шторку и отрезая слепящий солнечный свет. Больше смотреть снаружи было не на что – теперь цель была впереди, а на однотипные пейзажи он уже насмотрелся.       В небольшой деревне, раскинувшейся по обе стороны от тракта, были привычны к посетителям разных мастей: и торговцам, и придворным, и даже вороватого типа людям, ещё не уличенным в преступлениях. Именно из-за них староста отправил на обучение небольшую часть мужского населения, чтобы те прошли подготовку в столице и научились обращаться с мечами на уровне королевских гвардейцев. Оплату на это собирали всей деревней, на благое дело отдавая вырученные с продаж или перепродаж разных товаров деньги. Вернувшись через несколько лет вышколенными стражниками, они обучили остальных.       — Королевское сопровождение! — рыжий мальчишка, усыпанный солнечными веснушками, бежал со всех ног вдоль тракта, оповещая всё взрослое население о приближении рыцарей. Мчался он, однако, к одному конкретному дому.       Варин, крепкий рослый мужчина, занятый ковкой меча на заказ, за ударами стали и шипением раскаленного металла, опускаемого в бочку с водой, не слышал слов, хоть и находился «в первом ряду», у самой дороги. Кузница была достаточно шумным местом.       — Варин! — запыхавшийся мальчишка остановился у бочки с чистой еще водой и схватился за плавающий на поверхности деревянный ковш, делая из него несколько скорых глотков, — Королевский... рыцари... там... — он, опуская черпак обратно, пытался отдышаться, проглотить воду, частично стекающую по подбородку и рассказать одновременно.       Кузнец, уже громко и отчетливо услышав свое имя, остановил занесенный молот и повернулся к источнику звука, смотря на взъерошенного соседского мальчишку, которого знал практически с его рождения. Рейн с детства заделался этаким «разведчиком». Он любил играть у окраины поселения и с какого-то момента начал бегать и сообщать, что подъезжает тот или иной человек, в красках расписывая, что видел. Так и повелось. Варин, много лет отвечавший за оборону поселения и проходивший обучение в гвардейском королевском полку, обучил мальчишку различать знамёна, гербы, родовые цвета, а также торговые знаки и постепенно приносимые с окраины вести стали более полезными и понятными. В обмен на такую работу Рейн получил от своего кумира резной деревянный ученический меч и несколько уроков обращения с ним.       Кузнец взглянул на заготовку, которая уже начинала остывать, а потому вздохнул, разжимая клещи, и отложил молот, оставляя металл охлаждаться на наковальне.       — Умойся и причеши волосы. Негоже перед королевским сопровождением в таком виде ходить, — мужчина кивнул в сторону таза с водой, и пока Рейн выполнял поручение, стянул с себя рабочий фартук, повесив тот на гвоздь. Когда мальчишка закончил, Варин так же умыл лицо, шею и руки до локтей, затем обтерев их сухой чистой тряпкой.       — Добрые люди, можем ли мы увидеть старосту? — раздался громкий голос рыцаря в сияющих, почти слепящих доспехах, хоть те и были покрыты дорожной пылью.       — Почил наш староста, господин, несколько дней как, — вздохнула старушка, опираясь на деревянную трость. Она вступила в разговор лишь потому, что выходила из таверны с булкой свежего хлеба.       — Поэтому я пока за него, — Варин слышал вопрос издалека, но кричать, чтобы обратить на себя внимание, не спешил.       Он остановился перед рыцарями всего в метре, внимательным взглядом тёмных, почти чёрных глаз оценивая каждого из отряда. Ни одного знакомого лица, почти все сопливые юнцы, едва закончившие обучение. Пара гвардейцев была постарше, в том числе и тот, что держал слово, но Варин не помнил его со времен своего обучения.       — Мир твоей деревне, — вместо приветствия пожелал старший из рыцарей, придерживая своего коня, — Нам бы еды в дорогу, да как можно скорее. Его Королевское Высочество не любит ожидания в дороге, — Уильям сказал это с тихим вздохом, отчего у кузнеца сразу сложилось впечатление о том, что за особа проезжала мимо их поселения. Он знал таких – лишь бы поскандалить, да всю плешь проесть своим подчинённым из-за своего положения и происхождения.       Варин, глядя на несколько виноватые глаза рыцаря, лишь усмехнулся, да кивнул, поворачиваясь к таверне, у которой они стояли. На улице уже несколько недель как закрепилась тёплая погода, а потому окно было открыто. Кузнец сделал всего несколько шагов и заглянул внутрь одного из самых высоких зданий деревни. Над входом висело гордое название «Несносный мальчишка», а сбоку от двери – цены за комнаты, причем явно выше средних по королевству.       — Поваренок, королевский заказ. Собери в дорогу мешок. Самое лучшее собирай, а то снесут твою таверну и все, — Варин провел большим пальцем у горла и указал вверх, хотя в глазах его явно читалась насмешка. Конечно, спрос с деревенского постоялого двора был небольшой, и никто бы Фалко – а именно так звали молодого хозяина, получившего дело всей жизни по наследству – не тронул.       — О, ну так я только королевские заказы и готовлю, они достойны самого замка. Это вы, деревенщины, не цените того, что имеете! — самоуверенно высказался Поваренок, ткнув пальцами в лоб кузнеца, и выглянул в окно по пояс, чтобы пересчитать количество человек.       В этот же момент подъехала карета. Сразу после остановки, извозчик, седой старик, но очень подвижный, спрыгнул со своего места и открыл дверь. Не прошло и пары секунд, как из кареты вышел принц. Стройный молодой юноша, достаточно высокий, но словно не поднимавший в своей жизни ничего тяжелее книг. На фоне загоревших крепких селян с выгоревшими волосами и большими трудовыми руками, он выглядел как изысканная фигурка, место которой на аллее среди фонтанов в королевских садах.       — Пятый продолжатель рода Натандем, третий наследный принц королевства Окринес, Его Королевское Высочество Северин, — звучно огласил извозчик, закрыв дверь кареты.       Варин, прекрасно выучивший этикет за пять лет обучения, распрямился и коротко склонил голову в приветствии. Несмотря на то, что после возвращения прошел уже десяток лет, он прекрасно помнил правила.       Бабушка, что все ещё держала в руках хлеб и трость, несмотря на свой преклонный возраст, завела одну ногу за другую и присела в реверансе, так же склонив голову, чтобы поприветствовать юного принца.       Северин, однако, на неё не смотрел. Всё его внимание приковал к себе кузнец.       — Варин. Командир отряда защитников поселения, временно исполняющий обязанности старосты до истечения дней скорби, мастер артели кузнецов и шахтеров, — представился кузнец, делая пару шагов вперёд, но останавливаясь на почтительном расстоянии, чтобы не нервировать стражу принца. Тот молчал. Северин, казалось, даже излишне пристально всматривался в лицо мужчины, что был выше него почти на голову, и одна деталь всколыхнула в нем воспоминания из детства. Узкий шрам, пересекающий бровь и глаз, одним концом уходил в светлые, неравномерно выгоревшие на солнце волосы, собранные на затылке в короткий хвост, другим едва не дотягивался до аккуратно стриженой бороды.       — Десять человек. Придётся подождать некоторое время. Можете пока отдохнуть, — прервал возникшую паузу Поваренок, пересчитав всех прибывших и исчез в окне, из которого так и висел почти по пояс некоторое время.       — Идите отдыхать, я побеседую со старостой, — Северин говорил негромко, но ему то и не было нужно – все подчинённые обязаны были слушать и выполнять указы, независимо от их содержания. Он кивнул на дверь таверны и поднял одну руку, прижимая её ко лбу, чтобы заслонить глаза от слепящих лучей, из-за чего на тыльную сторону ладони легли вьющиеся пряди угольно чёрных волос.       — Рейн, позови свою матушку, чтобы она позаботилась о лошадях, пока господа отдыхают, — кузнец коротко взглянул на рыжего мальчишку, который с нескрываемым восхищением рассматривал прибывших. Еще немного и, пожалуй, от впечатлений у него отвисла бы челюсть. Короткий оклик позволил Рейну вернуться в себя, быстро кивнуть, а затем отправиться выполнять поручение.       Сэр Уильям не мог оставить принца без присмотра, а потому без слов указал на одного из братьев по оружию и кивнул в сторону кареты, молча отдав приказ о защите, после чего первым отправился в таверну. Оставшиеся без дополнительных указаний рыцари последовали за ним.       Наведенное прибытием королевского экипажа волнение спало так же скоро, как и началось. Ивон быстро откликнулась на зов сына и вскоре забрала с собой гвардейских коней, а вместе с ними отвела и кучера с каретой, чтобы та не стояла посреди тракта. И завершением было то, что старушка, что наблюдала за всем этим, спокойно поковыляла к своему дому.       — Как был получен этот шрам? — задал вопрос Северин. Многие не любили его за излишнюю прямолинейность, особенно во дворце, где все привыкли носить маски и улыбаться друг другу в лицо даже при самой искренней ненависти. Молодой принц таким не был, а потому, как только он уходил, все выдыхали с облегчением.       — Разбойники. Защищал девушек от приставаний в таверне, получил по лицу ножом, — Варин знал, что правильно говорить с королевской семьей лишь поддерживая предлагаемую тему. Впрочем, со всеми, кто считается выше по происхождению, тоже.       — Давно? — принц изогнул бровь, размеренными шагами следуя за своим провожатым. Ранее он выразил желание посмотреть, чем живет поселение: чем торгует, что покупает, кто занят ремеслом и каким именно.       — Думается, лет пятнадцать назад, — Варин говорил задумчиво, несколько замедленно, потому как не считал прошедшие годы, но знал, что это точно было перед тем, как он отправился на обучение в столицу. Именно после того разбоя староста насобирал золота со всей деревни и отправил юношей на обучение.       — Вы проходили обучение в королевской страже? Я еще не видел ни одного селянина, который вел бы себя подобным образом, — принц коротко обернулся, услышав позади себя лязгнувшие друг о друга защитные пластины рыцаря, приставленного Уильямом для охраны, и только хмыкнул.       — Вы верно подметили, Ваше Высочество. Я был отправлен на обучение после того, как рана на моём лице затянулась, — подтвердил Варин, отвечая достаточно полно, чтобы не вызывать новых вопросов, но не вдаваясь в подробности, не утомляя ими своего собеседника.       Северин задумчиво кивнул самому себе, услышав ответ. Он заложил руки за спину, на время замолчав. Потребовалось несколько минут, чтобы в голове сложилась полноценная картина. С первого взгляда показалось, что Варин ему знаком и теперь, после полученных ответов, он лишь убедился в своём предположении. Он настолько ушел в собственные мысли, что не заметил, как его провожатый остановился и развернулся, а потому чуть не врезался в его грудь.       — Вы сказали, что являетесь мастером кузнечного дела. Могу я увидеть то, с чем Вы защищали свой статус? — поинтересовался принц, успев остановить последний шаг, и вынужденно поднял взгляд. Сердце вдруг ускорило ритм, но он списал это на эффект неожиданности. Он никогда раньше не находился с людьми так близко. Даже с родственниками. Минимум – на расстоянии вытянутой руки.       — Как пожелаете, Ваше Высочество. Следуйте за мной, — согласился Варин, делая шаг в сторону, чтобы не нарушать чужое личное пространство, а затем направился к своей кузнице, совмещенной с жилым домом и небольшой торговой лавкой. Там продавалось всё, от гвоздей и подков до замков и резных шкатулок разных размеров, однако немалая часть товаров была выставлена лишь в качестве образцов, ведь доспехи, оружие или, например, ограду кузнец делал только под заказ.       Дом, к которому они двигались, отличался от всех остальных своей архитектурой. Первый этаж был построен из камня и со стороны тракта был лишь один вход с металлической кованой дверью и вывеской с простейшим названием «Кузнечное дело». Второй этаж был деревянным.       Варин провел своего гостя сквозь магазин, в который они сначала попали, а затем в заднюю дверь, ведущую в мастерскую, откуда было две лестницы – одна наверх, в жилую часть дома, другая вниз, в подвал, где хранились различные запасы металлов, реагентов, дров и угля для горна.       — Можете подождать здесь, чтобы не подниматься. Ваше Высочество, будьте осторожны, горн раскален, — предупредил Варин и ушел на второй этаж, оставляя принца и его сопровождение осмотреться.       Северин именно этим и занялся, по периметру обходя мастерскую, останавливаясь то у стола, где были в идеальном порядке разложены заготовки для партии мечей, то у стенда с различными инструментами, где не хватало сейчас нескольких, которые явно были нужны для работы. Еще на улице принц предполагал, что в закрытой мастерской будет стоять неприятный смрад, но, к его удивлению, всё было иначе. Запах раскаленного железа не вызывал отторжения, он был сладковатым и очень отдалённо напоминал свежую выпечку. Ничего общего с тем, что он привык связывать с запахом металла.       Принц обошел всё помещение и в итоге остановился перед оружейной стойкой, в которой стояли несколько мечей. Они были разной длины и с индивидуальными эфесами. Где-то была простая гарда, где-то резная, часть рукоятей была с кожаной оплеткой, другие – металлические или деревянные.       — Вам нравится, Ваше Высочество? — поинтересовался рыцарь, так же подошедший к стойке с оружием и вытащил один из клинков, несколько раз махнув им в воздухе перед своим подопечным.       — Это искусная работа, — согласился Северин, проследив за тем, как на лезвии несколько раз мелькнул яркий оранжевый блик от горна и уже развернулся лицом в сторону лестницы, откуда должен был вернуться кузнец, но не успел среагировать, как рыцарь преградил ему дорогу, — Что ты делаешь? — холодно поинтересовался принц, щуря ледяные глаза, чувствуя, как все тело вдруг напряглось.       — Всего лишь хочу более близко познакомить Вас с этим клинком и облегчить жизнь многим. Нельзя допускать тебя на трон, наглый, черствый, бездушный ребенок, даже если ты переживешь своих братьев! — рыцарь с каждым шагом наступал вперед до тех пор, пока не зажал принца у стены, а затем сделал выпад одолженным мечом, собираясь повесить убийство на кузнеца. Очень удачно Уильям поставил его в этот день на сопровождение!       Северин, понимая, что деться ему некуда – слишком мало место для маневра, ни уйти, ни уклониться он уже не успевал. В конце концов, он был всего лишь юным мальчишкой из королевской семьи и это был первый раз, когда на его жизнь совершалось покушение. Он зажмурился, принимая то, что сейчас будет очень больно, но вместо этого до слуха донесся металлический лязг.       Варин, уже спускавшийся по лестнице, увидел, как рыцарь, готовящийся к удару, оттесняет принца к стене, а потому быстро и почти бесшумно добрался до первого этажа, схватил кочергу, которой обычно распределял угли в печи, и направился на помощь. Всего одно движение спасло юного принца от неминуемой гибели – кузнец ударил снизу вверх по мечу и дернул на себя, как бы зацепляя углом инструмента опасное лезвие, не позволяя ему соскользнуть, но из-за скорости выпада тонкая кромка всё равно оставила на бледной коже Северина неглубокий порез. Поскольку кочерга была максимально легкой и лежала в руках Варина как влитая, он просто перехватил деревянную ручку обеими руками, как только кромка меча с характерным скребущим звуком сорвалась с зацепа, и с разворота врезал толстым прутом в чужую голову. Послышался звук ломаемой кости и рыцарь, явно не ожидавший такого поворота, просто повалился на спину, громко прогремев доспехами о каменный пол.       Кузнец не медлил, тут же наступая сапогом на латную перчатку и кочергой откинул клинок в сторону, и лишь разоружив противника взглянул на его лицо. Местом удара оказалась скула рядом с глазницей. Кожа ожидаемо лопнула от такого воздействия, а часть лица теперь ввалилась внутрь и в небольшом углублении стала собираться сочащаяся кровь.       Рыцарь не дергался, потому как после падения плашмя назад, он ударился еще и затылком о каменный пол, после чего потерял сознание. Северин раскрыл глаза еще в тот момент, когда услышал первый лязг рядом со своей грудью, в которую был направлен клинок. Он даже не понял, что был ранен – страх и напряжение слишком сковали его тело.       — Зачем Вы его убили?! Он теперь не сможет рассказать, кто его подослал! — возмутился принц, едва увидев, что рыцарь, что еще недавно угрожал его жизни, теперь лежит бездыханным телом. Варин склонился, поднося пальцы к носу мужчины.       — Я его не убил, — спокойно констатировал кузнец, ощутив на коже хоть и неровное, но дыхание, а затем отошел, взял рабочую тряпку и обтер кровь с инструмента.       — А… — Северин хотел сказать что-то еще, но быстро остыл и замолчал, кругом обходя лежащее тело, приближаясь к своему спасителю. Опоздай тот хоть на секунду и на месте рыцаря мог лежать он сам, — Вы так и оставите его лежать здесь?       — Нет, Ваше Высочество. Вы со своими рыцарями должны доставить его во дворец и предать справедливому суду за покушение на убийство будущего монарха, — Варин вернул кочергу на место и кинул в горн пару металлических болванок на разогрев. Принц, понимая, что кузнец чем-то занялся, сделал несколько шагов назад – слишком уж уверенно тот выглядел для человека, который просто тратил время.       Кузнец действительно не просто занимался отвлеченными делами. У него не было оков, а оставлять принца одного или посылать за кем-то, словно гонца, было странно, а потому мужчина решил сделать некое подобие кандалов из подручных средств. Идея пришла достаточно быстро – он делал заказ для лесопилки и им нужны были цепи для транспортировки толстых бревен. Именно они и пошли в ход. Варин расколол пару звеньев, отделяя две примерно равных ленты, и подошел к рыцарю, обматывая его руки и ноги. Последними в ход пошли тонкие заготовки под новые звенья, которые за это время успели раскалиться и стать достаточно пластичным для того, чтобы скрепить ими импровизированные кандалы.       Северин в это время уже успел оправиться от шока и даже с интересом наблюдал за чужой работой, хоть пальцы у него всё еще слегка подрагивали.       — Почему он хотел Вас убить, Ваше Высочество? — Варин, закончив, наконец, со сковыванием противника, сел на скамью и только теперь обратил внимание на принца. Взгляд сразу упал на расползшееся по рукаву бурое пятно, которое он изначально не заметил, — Почему Вы не сказали, что ранены? — озаботившись рыцарем и тем, чтобы тот по приходу в себя не смог сбежать, он выпустил из внимания факт ранения.       — … что? — Северин проследил за чужим взглядом, медленно поворачивая голову и едва сдержал вскрик – его кафтан и сорочка были прорезаны и уже пропитались кровью, прилипнув к коже. До этого принц совершенно не чувствовал никакого дискомфорта, но стоило ему обратить внимание на свою руку, как мышцу начало нещадно жечь, — Я не заметил… — как-то даже растерянно моргнул юноша, не зная, что теперь сделать.       — Ваше Высочество, идите за мной. Нужно обработать рану как можно быстрее, — Варин быстро поднялся на ноги и едва не пролетел через всю кузню, направляясь к местной знахарке. Принц наедине с рыцарем оставаться точно не хотел, а потому быстрыми шагами нагнал своего спасителя. Путь был коротким. Целительница жила в небольшом деревянном доме. Все пространство перед ним, там, где у многих были небольшие грядки с овощными посадками, у неё было усеяно разными лечебными травами и невысокими кустарниками с ягодами.       — Зибилле, нужна срочная перевязка, рана от меча, — Варин говорил громко, едва ступив во двор, и не успел ещё дойти до двери, как та распахнулась настежь. На пороге показалась пожилая иссохшая женщина.       — Не горлань. Я хоть и старая, но не глухая, — шикнула Зибилле, которую бабулей язык бы не повернулся назвать. Слишком уж устрашающе она выглядела для этого звания, — Заходи и молодчика своего заводи, — она развернулась и тут же скрылась в проёме, освобождая путь.       — Простите её непочтительность, Ваше Высочество, — выдохнул походя Варин, и первым зашёл в небольшую хижину, насквозь пропахшую разными травами, от которых слегка зудело в носу. Северин промолчал, лишь кивнув, пусть ему и хотелось сказать, что такой приём особы королевской крови мог бы обернуться для неё большими проблемами, но заставил себя проглотить все эти слова. Сейчас ему важнее было, чтобы эта женщина занялась его рукой, верхняя часть которой уже болезненно пульсировала.       — Ты – садись, — Зибилле выдвинула стул из-за стола и указала на Северина. Затем палец, передвинулся на Варина, — А ты набери воды и завари вот это. По-отдельности! — женщина сунула кузнецу в руки какую-то вязанку трав, а сама взяла нож, подходя к принцу. Она молча сунула лезвие под разрезанную ткань и в несколько движений просто избавилась от рукавов. Северин даже запротестовать не успел, когда его любимый кафтан с одной стороны почти превратился в камзол!       В это время Варин уже вернулся с деревянным ушатом воды и поставил его на стол, после чего добросовестно отправился заварить травы, которые ему дали. Найти горячую воду не составило труда. Кузнец взял небольшую плошку, раскрошил в нее сушеных листьев и вылил в нее половину ковша кипятка, оставляя настой завариваться.       Зибилле, придвинув ушат окунула в него тряпку и накинула её на рану, чтобы отмочить кровь, а затем несколько раз просто окатила плечо водой, смывая темные разводы.       — Крови, как с порося, рана – чуть кожа поцарапана, а развели тут бурную деятельность, будто ему руку отрубили! — проворчала старуха, кинув тряпку в воду и развернулась, задумчиво обводя взглядом целые ряды различных склянок, а затем взяла одну из них и вновь повернулась к принцу.       Варин в это время уже принес чашку и поставил её на стол рядом с ушатом, закончив выполнять поручения. Именно Зибилле полжизни назад помогла ему справиться с раной на лице, а потому без вопросов следовал тому, что она говорила.       — Ребенок, перестань сверлить меня взглядом, в конце концов. Вижу я, что ты царских кровей и уверена, что таких кафтанов у тебя пара комнат, — фыркнула старуха, давно уже поняв, кто перед ней, но она ни в юности, ни на старости лет не собиралась ставить кого-то выше или ниже себя. Для неё все люди были равны. Зибилле открыла флакон с некой вязкой субстанцией, зачерпнула его пальцем и толстым слоем нанесла на царапину, не касаясь кожи. Дело оставалось за малым – она достала из сундука ткань и оторвала от нее пару кусков. Один был свернут и прижат к самому порезу, другой был обернут вокруг руки и завязан на узел, чтобы удержать повязку на месте.       Северин в это время едва держал себя в руках. С одной стороны его раздражало, что какая-то деревенская старуха смеет с ним так разговаривать, с другой – несмотря на совершенно дикую для него неформальность общения, женщина ему помогала. Непонятно, насколько действенно, но всё же помогала. По прибытию во дворец стоит обратиться к семейным лекарям. Уж они-то наверняка образованные люди.       — Можете идти. Ничего там страшного нет, — махнула Зибилле в сторону выхода и взяла чашку с отваром, делая небольшой глоток, но едва не подавилась, увидев на себе два вопросительных взгляда, — Чего вылупились? Ему без надобности, а мне полезно будет. Идите уже.       — Идёмте, Ваше Высочество, — Варин благодарно кивнул своей старой знакомой и отправился на улицу.       — Благодарю. Я что-то должен Вам за это? — Северин привык к тому, что бесплатным не бывает ничего, а потому, поднявшись на ноги, еще раз обратился к целительнице.       — Это называется добрососедская помощь. Ничего мне от тебя не надо, всё у меня есть.       — Тогда, прощайте, — кивнул принц, разворачиваясь к двери.       — Я бы сказала, до новой встречи. Не думаю, что к тому времени я уже умру, — усмехнулась Зибилле и пригубила отвар, позволяя Северину в смешанных чувствах покинуть дом. Для него было странно то, что, живя в деревне, в такой маленькой хижине, женщина отказалась от всего, что он со своим положением мог бы предложить. Более того, она сказала, что у неё есть всё! Даже у него, сына короля, было не всё! И к какому такому времени?..       — Ваше Высочество, как зовут Вашего рыцаря? — этот вопрос вывел принца из размышлений, в которые он погрузился после прощания со старухой.       — Тот, что разговаривал с Вами – Уильям. Тот, что напал – Игнац, — вздрогнув при произнесении последнего имени, ответил Северин, коротко сжав зубы. Наверное, этот эпизод навсегда отложился в его памяти – безумные глаза с жаждой убийства и полной уверенностью в собственной правоте.       — Не возражаете, если я с ним поговорю наедине, Ваше Высочество? — уточнил Варин, желая прояснить с Уильямом некоторые вопросы относительно безопасности принца, но не мог сделать такой шаг лишь по собственному желанию.       — Вы хотите оставить меня наедине с остальными рыцарями после того, что случилось? — немного резче, чем собирался, спросил Северин, сводя брови к переносице, — Я хочу, чтобы Вы сопровождали моё возвращение в замок и оставались рядом до тех пор, пока расследование о покушении не закончится. Я заплачу полное жалование, как королевскому гвардейцу. И буду продолжать платить, если это займет много времени.       Впервые с прибытия в деревню, да и в целом за последние годы юный принц говорил так много слов подряд. Обычно он не тяготел ни к светским беседам, ни к праздному болтанию, которое любили его братья, сестры, да и все сверстники. Он больше времени проводил в среде учителей и гвардейских командиров, впитывая знания, которые те могли предложить. Единственным слабым местом оставалось практическое военное дело. Обращение с мечом ему так и не далось и в конце концов он просто перестал посещать подготовку, сосредоточившись на тактике и стратегии. Ему незачем было становиться полководцем. У него были старшие братья, которые могли сражаться, а он вполне мог оставаться в тылу и прорабатывать ходы возможных битв и войн.       — Это будет честью, Ваше Высочество. Благодарю за оказанное мне доверие, — Варин почтительно поклонился, глубже, чем при знакомстве, а затем выпрямился. Он никогда не рвался на королевскую службу, его вполне устраивала уже устроенная жизни и менять её не хотелось. Да и сейчас он согласился не ради золота, которое ему предложили, как наемнику, а ради сохранения чужой жизни. Да и если сам принц приглашает с такой просьбой – отказ может быть расценен едва ли не как оскорбление.       — Можете поговорить с Уильямом. Я также объявлю, что с сегодняшнего дня Вы будете заниматься моей безопасностью, — Северин всё же дал согласие на разговор и вместе с Варином направился обратно к кузне, периодически посматривая на свое плечо. Боль и пульсация отступили, жжение пропало. На коже ощущалась лишь небольшая нагревающаяся влажность повязки, пропитавшейся странной субстанцией с запахом каких-то трав. А еще принц чувствовал себя некомфортно из-за открытой руки вследствие отсутствия рукавов с одной стороны.       В кузню возвращались молча. Каждый был поглощен собственными мыслями. Принц размышлял о том, единичный ли это был случай покушения, не повторится ли такая попытка снова, и сколько человек ещё хотят его смерти. Конечно, он знал, что у него множество недоброжелателей, но многие из них никогда бы не пошли на столь открытое нападение. Теперь стоило думать о том, кто же всё-таки был настолько смел в своих действиях.       Варин в мыслях был более приземлен, прокручивая в голове вещи, которые нужно было взять с собой. Доспехи, оружие, что-то из одежды.       — Мастер, не буду спрашивать, что произошло, но там этот ваш очнулся, который в крови лежал. Начал кричать. Ну я ему раскаленным прутом пригрозил, так что сидит, ждёт у стенки, — отрапортовал на входе подмастерье кузнеца, который обычно занимался продажами и участвовал в создании сложных заказов. Некоторые простые он выполнял самостоятельно – навыки уже позволяли.       — Ты молодец, Рабан. Мне нужно уехать на некоторое время, так что оставляю кузню и лавку на тебя, — улыбнулся Варин, проходя в кузню, не задерживаясь среди стоек и прилавка, — Мне нужно некоторое время, чтобы собраться в путь, Ваше Высочество, — обратился он уже к принцу, идущему позади.       — Ох! Ваше Высочество... прошу простить мою непочтительность, — Рабан, невысокий крепкий молодой мужчина с простым и даже несколько наивным лицом, склонился в глубоком поклоне. На самом деле он просто не сразу заметил юношу, шедшего позади. Тот, впрочем, никак не отреагировал ни на слова, ни на жест, всерьез задумавшись над тем, кто мог подослать убийцу.       — Собирайтесь, Варин. Я напишу Его Величеству письмо. У вас найдётся бумага и письменные принадлежности? — без особенной надежды поинтересовался Северин. В деревнях обычно была лишь пара человек, которые в принципе различали буквы, а уж о письменности и говорить было нечего. Если был хоть один писарь – уже было неплохо.       — Чернил не водится, Ваше Высочество, мы все пишем и рисуем углем да мелом, — отчитался Рабан, выпрямляясь. Он понимал, что пока Варин будет собираться, именно ему придётся остаться с принцем наедине.       — Уголь подойдёт, — кивнул Северин, стараясь не смотреть в ту сторону, где сидел рыцарь. Он дошел до стола, где были разложены инструменты и заготовки, немного раздвинул их в стороны и принялся ждать, буквально затылком чувствуя прожигающий взгляд.       — Тогда я сейчас принесу, — Рабан развернулся и выскочил обратно в торговую лавку, чтобы найти хотя бы небольшой клочок бумаги и уголь. Все заказы мастерской велись на разных тонких досках – сначала использовали уголь. Когда поверхность становилась несмываемо черной – переходили на мел. Когда снова была белой – возвращались к углю. Так они тратили много меньше ресурсов, поскольку бумага могла быть использована лишь дважды – на одной, а затем другой стороне. Варин в это время уже поднялся наверх, в жилую часть дома, чтобы собрать свои небогатые пожитки и переодеться в дорогу.       — Ты все равно сдохнешь, твое ублюдское Высочество, принц Северин. Тебе никогда не стать правителем этих земель, — прошипел Игнац, когда остался с младшим наследником престола наедине, — Если это не сделал я, найдется тот, кто сможет. Думаешь, тебя сможет защитить кузнец? Да ты смешон! Просто сопляк, который решил, что ему всё дозволено, — едкость за едкостью выплевывал из себя бывший рыцарь. Северин, слыша всё это, на первых словах справедливо опасался, что Игнац может попытаться убить его еще раз, несмотря на связанные конечности. Однако, чем больше тот говорил, тем сильнее разрасталась злость в груди принца. Он резко поднялся на ноги, едва не опрокинув стул, на котором сидел, и в несколько широких шагов добрался до бывшего защитника. Северин не сдерживал себя и со всей раздираемой злости пнул сидящего, заставляя повалиться на пол.       — Не тебе, крикливая паскуда, решать, кто будет сидеть на троне – мои старшие братья или я, — принц скривил губы в презрительной усмешке. Он поднял ногу и наступил невысоким каблуком на чужую голову, вжимая её в каменную поверхность, — Поверь мне, я устрою тебе такие последние дни жизни, что ты пожалеешь не только о том, что ты меня не убил, но и о том, что ты вообще родился.       — Вы все... сдохните, — выдавил из себя Игнац и почти тут же вскрикнул от того, что каблук врезался в разбитую рассеченную скулу, на которой уже успела засохнуть кровь. Принцу не хватило бы сил и веса на то, чтобы раздавить череп рыцаря, но он все равно склонился, опираясь на собственное согнутое колено.       — Вы все думаете, что королевская жизнь проста и беззаботна. Вы думаете, что власть и деньги решают все и делают вас богами мира, но каждый из жаждущих свергнуть действующих правителей забывает, что люди при дворе отвечают за множество других людей, а монарх – за всех и каждого, кто живёт в королевстве. Думаете, что кто-то из вас станет достойным преемником? Кто-то не разбирающийся ни в политике, ни в экономике, ни в дипломатии? Вы просто развалите процветающую страну. Уничтожите Окринес, желая дорваться до власти, — Северин много раз слышал о том, что крестьяне хотели бы свергнуть своего управляющего, что некоторые дворяне, не имеющие отношения к принятию государственных решений, хотели бы взойти на престол, упрекая короля то в излишней строгости, то в крайней милости, но никто из них не знал, каким трудом иногда давались решения, от которых зависели сотни тысяч жизней.       — Я принёс!.. — возвестил Рабан, вернувшись из лавки, но почти тут же остановился, застав картину, которую, наверное, не должен был видеть. Он отвел взгляд в сторону, делая вид, будто ничего не происходило. Некоторых вещей лучше было не знать – жизнь могла быть более продолжительной.       — Прекрасно, — Северин выпрямился, обтирая о накидку рыцаря испачканный в крови каблук, забрал у подмастерья явно вырванный откуда-то лист желтоватой бумаги и остро сточенный брусочек угля, после чего вернулся к подготовленному заранее месту и принялся писать:

      «Отец, пишет тебе твой младший сын, Северин. Сегодня мою жизнь пытался прервать рыцарь из личного сопровождения, имя его – Игнац. Благодаря Варину, кузнецу из деревни на тракте к северо-западу от столицы, нападавшего удалось захватить живым, а мою жизнь сберечь. Они оба прибудут вместе со мной. Если так выйдет, что мы не сможем добраться, прошу найти ответственных и помочь этой деревне, поскольку Варин так же являлся командиром обороны поселения и старостой.

      С почтением и благодарностью,       Твой сын, Северин.»

      Закончив с посланием и описанием всего необходимого, принц несколько раз провел углем по родовому перстню и оставил след в подтверждение написанного, как бы ставя личную печать. Предполагая, что о фиксации угля здесь вряд ли слышали, Северин бережно, насколько это возможно, свернул лист бумаги.       В этот же момент на лестнице появился Варин. Из обычного деревенского работяги-кузнеца он превратился в настоящего, без преувеличения, воина. Вместо простой льняной рубахи на нем теперь был надет доспех. Латный, но совершенно непохожий на рыцарский панцирь. Он выглядел более подвижным. Все детали были тонкими и легко ходили в местах соединений, складываясь вовнутрь при движении. В первую очередь отличалось то, что Варин мог надеть каждую деталь самостоятельно – они крепились на кожаные ремни с внутренней стороны и по бокам от тела. Вместо латной «юбки» была кольчуга, закрывающая бедра. На ногах были лишь полупоножи, закрывающие только переднюю часть голени и сапог. Основная ставка определенно была сделана на ловкость и подвижность в бою. Такой доспех был разработан и полностью сделан самим кузнецом, поскольку разбойники обычно были одеты достаточно легко и свобода действий в их случае выигрывала перед более медлительными рыцарями и гвардейцами в полном снаряжении. Конечно, где-нибудь в войнах такой вариант защиты был бесполезен, но, поскольку предстояло защищать принца от нападения – ему нужна была лишь скорость реакции.       На поясе у Варина висели ножны, из которых виднелась наполированная гарда полуторного меча. Спустившись на первый этаж, мужчина подхватил свой рабочий молот и закрепил его с другой стороны. Ковать он, конечно, не собирался, но и ручник был далеко не только рабочим инструментом.       — Можем ехать? — спросил Северин, скидывая с себя оцепенение. Он даже не заметил в какой именно момент залюбовался преображенным мужчиной. Или же его доспехом – ответа на эту загадку у него определенно не было.       — Думаю, за то время, что мы здесь, Поваренок уже приготовил запасы в дорогу, Ваше Высочество, — кивнул Варин в ответ. Он подошёл к рыцарю, взял самое непрочное звено, которое ранее делал в спешке, и ударом ручника разогнул его, освобождая лишь ноги. Это было сделано для того, чтобы не тащить Игнаца волоком, а позволить тому шагать самому.       — Поднимайся и вперёд, — Варин протолкнул пальцы под латный панцирь в области подмышек и рывком поставил того на ноги. Конечно, поднять человека, к тому же облаченного в полный доспех, было сложно, но кузнец, обычно работающий с металлом и тяжелыми ударными инструментами, будто не заметил тяжести.       — Думаешь, что нападение на королевского рыцаря сойдёт тебе с рук, кузнец? — шикнул Игнац, с ненавистью смотря на мужчину перед собой. Он знал, стоит ему попасть в застенки тюрьмы, его попытаются вытащить. Он был полностью в этом уверен, а потому совершенно не боялся. А даже если нет, его жизнь и смерть послужат на благо будущего королевства. В борьбе, подобной его, жизни не имели значения, важна была лишь идея.       — Преступники не имеют чинов и званий. Едва ты напал на Его Высочество – твоё звание рыцаря перестало существовать, а за нарушение клятвы судом тебе будет назначена одна мера – смерть, — спокойно констатировал Варин, будто уже выносил приговор и готов был привести его в действие в эту же минуту.       — Отправляемся, — принц больше не обращал внимания на неудавшегося убийцу, спокойно проходя мимо, чтобы покинуть дом кузнеца. Варин сделал шаг в сторону и развернулся, пропуская Игнаца вперёд, чтобы видеть, что тот делает, и замкнул группу, направляясь к постоялому двору, — Попроси Ивон приготовить для меня коня, Рабан, с повозкой и клеткой, — обратился он уже на выходе к своему подмастерью, что временно оставался за управляющего.       До таверны путь был достаточно коротким. Снаружи уже стояла пара рыцарей, облепленных детворой и молодыми женщинами. Они негромко разговаривали и посмеивались, но едва завидев Северина, один из них заглянул в окно и вызвал остальных отдыхавших, которые очень быстро высыпали на улицу. Даже кучер, который оставил всех коней в конюшне, заплатив за уход, еду и воду. Наверняка те уже были сыты и почищены, но все ещё не ждали отправления, а потому он выскочил вслед за рыцарями, чтобы в случае необходимости сию секунду отправиться за каретой.       Уильям, вышедший первым, сразу оценил обстановку, не предвещавшую ничего хорошего. Принц ранен, о чем говорило отсутствие рукава и повязка. Староста одет в доспехи и ведёт его подчинённого в оковах. У Игнаца разбито лицо, оно уже успело опухнуть, а доспех частично заляпан в крови.       — Ваше Высочество... — едва начал Уильям, неотрывно глядя на стремительно приближающегося принца, но не успел закончить, как Северин, не говоря ни слова, тыльной стороной ладони хлестнул по его щеке. Кожа мгновенно вспыхнула, особенно болезненно заныл участок, куда пришёлся перстень. Все замерли. Никто не смел подать голос. Молодые рыцари и вовсе не знали как на это реагировать, широко раскрытыми глазами смотря на то, как их командира прямо в этот момент без слов лишили достоинства, отвесив столь унизительную пощечину. Они переживали о том, как смотреть теперь командиру в глаза. В попытке понять происходящее они ставили себя на его место и оскорблялись оттого, что принц, будучи младше вдвое, позволял себе подобное отношения. Уильям же молча принял удар. В его голове не было тех мыслей, что приписывали ему молодые и малоопытные подчиненные.       Северин, несмотря на обычно холодное и даже несколько отстраненное выражение лица, сегодня превосходил самого себя. Он успел и испугаться, и обрадоваться, и разозлиться. Целая палитра эмоций и всего за полдня. Выпустив пар, принц завел руки за спину, даже не поморщившись и не обращая внимания на то, что плечо болезненно отозвалось на такое движение.       — Ты понимаешь, что из-за твоего человека сегодня я мог умереть? — холодным, твёрдым голосом, похожим на тон отца, Северин обращался к тому, кто уже далеко не один год занимался обеспечением его безопасности, — Или может ты знал и специально приставил ко мне убийцу? — почти прорычал принц, глядя прямо в глаза мужчине. Уильям, как стоял, так и рухнул на колени, склоняя голову. Послышался звонкий лязг латных коленных пластин.       — Я бы не посмел, Ваше Высочество. Я виноват. Я нарушил клятву и должен понести самое суровое наказание, — Уильям всегда был человеком слова и чести, и подобное предположение ранило и оскорбляло его куда сильнее и больнее удара по лицу. Впрочем, несмотря на то, что он не знал – это был его личный промах. Это он недостаточно хорошо проверил того, кого принял в личную охрану, не заметил вынашиваемого плана и едва не поспособствовал его выполнению.       — Как только мы пересечем стены дворца, ты и весь твой отряд будете отстранены от выполняемых сейчас обязательств до нового распоряжения. Каждый из вас будет отправлен к дознавателям и впоследствии будет заключён под стражу в казармах до выяснения всех обстоятельств, — принц не смотрел вниз – он смотрел прямо, на рыцарей и жителей деревни, словно читая заготовленный ранее текст. Гвардейцы, стоящие позади, поклонились. Уильям, так и не вставая, склонился ещё ниже.       — Георг, мы идём к карете. Мне нужно отправить письмо. Остальные забирайте лошадей, мы отправляемся, — Северин обратился к извозчику и тот, до этого почти слившись со стеной таверны, отлип от неё, и быстрыми шагами направился к конюшням, где Ивон, до которой успел сходить Рабан, седлала самого крепкого жеребца для Варина.       Уильям поднялся на ноги лишь когда Северин вместе со всей свитой отдалился достаточно далеко и увидел, что совсем рядом остался стоять местный староста, так и держащий нападавшего. Тому будто было плевать на происходящее. Рыцарь, вдруг вспыхнувший праведной злостью от несправедливости, рванулся к нему, но тут же был остановлен Варином.       — Остынь, Уильям. Лучшее, что ты можешь сделать – это не набить ему морду от разочарования, а отвезти в столицу, рассказать всё, что знаешь и найти того, кто хотел убить Его Высочество, — кузнец свел брови, свободной рукой упершись в доспех рыцаря, другой оттаскивая пленника подальше, на вытянутую руку.       — Ты прав, — с неохотой, но все же согласился Уильям, останавливаясь. Он глубоко вдохнул, прикрывая глаза, затем выдохнул, открывая их вновь. Из-за сжатых зубов было видно, как играют желваки на его лице, — Спасибо. Не только за жизнь Его Высочества, но и за все наши. Если бы умер он, вслед за ним отправили бы и всех нас.       — Я временно заменю тебя на посту личной охраны. Впредь не советую доверять жизнь Его Высочества кому-то кроме самого себя. Уверен, вы прошли с ним многое, так будь его щитом, что всегда находится под рукой, а не стеной, что вроде защищает, но находится где-то там, — Варин был уверен, что, когда настанет время уезжать назад, Уильям вновь займет своё место на посту личного телохранителя.       — Твоя правда, — кивнул рыцарь, вновь взглянув в сторону конюшен, а затем поднял взгляд вверх, на взмывшего в небо голубя, понесшего письма в сторону столицы, — Нам пора. Его Высочество не любит ждать.       — Правда? Сегодня он много раз был в ожидании, но ни разу не сказал ничего против, — Варин удивленно изогнул бровь, вспоминая согласие сначала подождать еду, затем подождать пока он найдет свою первую мастерскую работу, потом – пока скует цепь и в конце концов – пока соберется. Ни одного слова против.       — Странное дело, — хмыкнул Уильям, направившись в сторону конюшни. Варин последовал за ним, продолжая вести пленника сбоку от себя. Говорить больше было не о чем.       В повисшем молчании мужчины добрались до конюшни, где их уже ждали. Заперев не сопротивляющегося Игнаца в клетке для перевозки пленных, Варин последним встал в ровный стой, замкнув конную колонну, отправившуюся в сторону столицы.