Я хочу его любить

      Когда Пинки поднимается на второй этаж Стеклянной Челюсти, она кажется себе похожей на утопленницу, которая только-только сама вышла на берег. Она закрывает глаза, позволяя усталости полностью овладеть собой. И постепенно, очень медленно начинает подходить облегчение. Странное, почти неуместное. Когда она заходит в бар на втором этаже, Горд уже там. Он уже успел вернуться с вечерних занятий, но так и не переоделся в другую одежду — на нём простая белая рубашка и кремовые брюки. На столике лежит журнал, а на барной стойке… бутылка виски и полупустой стакан. Пинки замирает. — Я думала, ты уже на празднике, — тихо начинает она.  — К чёрту этот праздник, — ровным голосом отвечает Горд, не глядя на неё. Он наливает в стакан щедрую порцию алкоголя. Пинки молча подходит, присаживается в кресло рядом с барной стойкой. Горд делает большой глоток. Крепкий, горький вкус обжигает горло, он жмурится. Горд ставит точку. Завершает это безумие. Пинки переводит на него взгляд. — Ты в порядке?  Это такой простой вопрос. Словно они не были друзьями, которые общались с семи лет. — Да, — Горд смотрит на неё, — почти в порядке.  — Прости, — тихо произносит Пинки, — что поругалась с тобой вчера.  Горд лишь качает головой.  — Ты правильно всё сделала, — вдруг говорит он, глядя прямо перед собой. — Я хотел сказать Лоле, что я чувствую.  Пинки на мгновение замолкает, переводя взгляд куда-то на спину парня. Горд осторожно потирает переносицу. Пинки видит усталость в его глазах. Она смотрит на него. И видит простого парня. Это не игра. Это что-то похожее на самого обычного молодого человека, который проходит через обычные человеческие чувства.  — Ты, — Пинки нарушает молчание, — хотел сказать, что любишь её?  Этот вопрос кажется ей куда более тяжёлым. Горд кивает.  — Назло самому себе и, если честно, много раз назло всем остальным и ей самой, — он хмурится. — Я не хотел. Я боролся со своими чувствами. Но как избавиться от них?  — Я не знаю, — произносит Пинки. Её голос кажется хрупким.  — Когда Паркер начал играть в покер, я подумал, может быть, я тоже смогу делать то, что захочу. Знаешь, не быть Гордом из Старой Булвортской Долины.   — И что тебя остановило?  — Я слушал Лолу. Она говорила о Джонни, — он переводит взгляд на Пинки и делает глоток. — Ей было нелегко. Я так увлёкся своими чувствами, что не замечал, как ей тяжело после всего, что было между ними. Ты была права. Ей не нужно моё признание. Она просто хотела отвлечься.  Они сидят так какое-то время, молча, слушая лишь стук настенных часов. Напряжение отступает, растворяясь в теплоте помещения. И в этой тишине, в этом огромном боксёрском клубе, Пинки впервые чувствует что-то знакомое, кажется, родное. Она смотрит на Горда. В её глазах появляется что-то близкое, едва осязаемое. — Надо же, — говорит она. — Это невероятный поступок, Горд.  — Да, это непросто, — наконец произносит он. — Но я думаю, что смогу закончить эту школу, дав Лоле и Джонни то, что они заслуживают. Я желаю ей и ему счастья. Поеду домой. Нужно переодеться. Пинки поднимается следом за ним. Горд менее устойчиво держится на ногах, и она видит по лёгкому блеску в его глазах, что виски начинает действовать на него. — Горд, ты хороший парень. Ты знаешь это?  — Спасибо.  Они спускаются на первый этаж. Два разных такси уже ожидают их. Один автомобиль — в Старую Булвортскую Долину, другой — женское общежитие Булвортской Академии. Они останавливаются. Каждый у своего. Неловкая пауза затягивается. Они должны просто разъехаться. Но никто не двигается. Они стояли в тусклом освещении вывески Стеклянной Челюсти, глядя друг на друга. Горд касается двери своего такси. Медленно, почти нерешительно. — Мы ведь всё ещё идём вместе? — спрашивает он, но хриплый голос немного подводит его.  Пинки не отвечает сначала. Она просто смотрит на Горда, и на её губах расплывается лёгкая улыбка. Как раньше.  — Да, — кивает Пинки. — Конечно, идём. 

///

      Горд встречает её уже внутри. Булвортская Академии сверкает: переплетение синих лент как лиан, яркий свет прожекторов и, на стенах — эскизы картин и непонятные портреты. Горд даёт ей взять себя под руку. Он взрослеет, но в его глазах всё ещё горит тот же дерзкий огонёк.  — Опоздала, — говорит он вместо приветствия, но позволяет себе лёгкую дружелюбную улыбку.  Воздух пропитан запахом духов, радости и совсем немножко отчаяния. Все улыбаются друг другу фальшивыми улыбками. Пинки смотрит по сторонам. Лёгкая усмешка на губах. Она оглядывает зал, чувствуя, как чей-то взгляд находит её в толпе. Пинки понимает, но делает вид, что они словно бы незнакомы.  Джонни Винсент задерживает свой взгляд на ней.   Платье тёмно-синего цвета, цвет насыщенный, словно полночное небо над Булвортом. Её волосы осторожно убраны назад, открывая крупные серебряные серьги. На шее — подаренное отцом серебряное ожерелье. Это не просто девушка. Это произведение искусства. Изящно, красиво. Настолько красиво, что он тяжело вздыхает, понимая, что не в силах отвести взгляд. Он понимает, что не сможет прикоснуться к ней сейчас. Чёрт. Возьми.  Сердце глухо ударяет изнутри. Какая-то девчонка рассказывает Рикки о том, как любит автомобили. Другая — безотрывно смотрит на самого Джонни и накручивает на тонкий пальчик прядь волос. Просто супер.   Тем временем к Горду и Пинки подходит Мэнди Вайлс. Платье с серебристым отливом, которое, кажется, светится в свете прожекторов.  — Вот ты где, — улыбается она, обнимая Пинки за плечи. Её взгляд задерживается на Горде. — Вижу, ты с сопровождением.  — Отлично выглядишь сегодня, Мэнди, — Горд смотрит на неё, он выглядит спокойным.   — Я всегда отлично выгляжу, — говорит она. За дверьми царит организованный хаос. Ученики перемещаются по актовому залу, все — в красивых костюмах. Пинки стоит рядом с Гордом. Её лицо — бледное, почти прозрачное полотно. Джонни стоит дальше, рядом с Рикки. Пинки старается не смотреть в ту сторону, но она видит, как какие-то девушки стоят рядом, одна из них улыбается Джонни. Пинки глубоко вздыхает, привлекая внимание Мэнди и Горда к себе. Пинки расправляет плечи. Ровная осанка. Она идеальна. Но воздух между ними гудит, и Горд видит это. Он не совсем понимает, что происходит, поэтому ловит взглядом фигуру Джонни Винсента и взгляд Мэнди.  — Давай уже, подойди, — говорит он с лёгкой ухмылкой. — Уверен, он уже устал отбиваться от них.  — Чего они хотят? — Мэнди скрещивает руки на груди, смотря в сторону бриолинщиков, окруженных щебечущей стайкой.  — Отхватить кусочек, конечно, — произносит Горд. — У него ведь нет девушки.  Пинки хочет закатить глаза, но сдерживается из последних сил, чтобы на лице ни дрогнул ни мускул. Мэнди, тяжело вздохнув, уходит от них, оставляя улыбающегося Горда и слишком тихую Пинки за своей спиной. Их взгляды с Джонни встречаются. Он смотрит неё чуть дольше трёх секунд, и потом отворачивается, когда Мэнди становится перед ним. Это похоже на неловкость. На ту неловкость, что Мэнди чувствовала каждый раз, стоило ей только увидеть его. После не случившегося поцелуя. И они оба это понимают. — Привет, — Джонни здоровается первым.  — Привет, — Мэнди поднимает на него мрачный взгляд. — Поправь ворот.  Она протягивает руку и расправляет ткань белой рубашки Джонни. Её пальцы задерживаются на вороте на долю секунды дольше необходимого.  — Тебе идёт платье, — произносит он, чуть склоняя голову набок. — Как ты?  Мэнди отстраняется, на её щуках проступает лёгкий румянец, который она так тщетно старается игнорировать. Она всё ещё не может это отрицать. Только громкий женский смех на заднем плане заставляет её отвлечься. Там появляется футбольная команда, и в одно мгновение что-то меняется. В ней самой. — Тед здесь, — говорит она сокрушённо. Джонни поворачивается, чтобы тоже увидеть их. — Поверить не могу. Пожалуйста, отвлекай меня.  — Не смотри на него, — произносит Джонни, касаясь её чуть поверх талии и ведя в сторону. — Смотри лучше туда, там доктор Уоттс. Видишь его пиджак? Спорю на десять баксом, Эдна ему отдала свой. Это так глупо.  Мэнди, позволив себе лёгкую улыбку, идёт следом за ним. Дэн Уилсон, появившийся здесь чуть меньше, чем десять минут назад, неожиданно появляется прям перед ними и, глядя на блестящее платья Мэнди, с трудом заставляет себя посмотреть ей в глаза. Он даже сначала не здоровается. Когда же Мэнди позволяет себе улыбку, Джонни лениво останавливается рядом, убирает руки в карманы. Дэн смотрит поверх плеча Мэнди на него. Воздух вокруг, кажется, становится плотнее, по нему бегает электричество. — Дэн, привет, — произносит она. — Не знала, что ты придёшь.  — Да, вот решил в последнюю минуту, — отвечает он, смиряя их взглядом. — Всё-таки вы вместе.  — Нет-нет, — Мэнди качает головой. — Мы не вместе, Дэн.  — Знаете, я пойду к команде, — слишком резко отвечает он. — Увидимся позже.  Джонни с лёгким удивлением смотрит на неё. Дэн сухо кивает, его взгляд задерживается на них еще на несколько долгих секунд прежде, чем он просто уходит, оставляя их. Молчание кажется тяжелым, наполненным неловкостью и лёгким недопониманием. Пока они не разворачиваются и не натыкаются на Лолу Ломбарди собственной персоной.  Хватит уже.  Мерцает красным в голове Джонни.  Он просто смотрит на неё. Ни одной эмоции внутри. Всё слишком спокойно для Джонни Винсента. Но не для Мэнди Вайлс.  — Мэнди, привет, — вдруг произносит Лола. Она чуть расслабляет тонкий шарфик на шее и ведёт рукой по волосам. — Всё-таки Джонни согласился сопровождать тебя.  — Да, — произносит Мэнди с невинной, напряженной улыбкой. — Не знала, что ты придёшь.  — Я тут с Тедом, — Лола переводит взгляд на самого Джонни. Она видит его руку на плече Мэнди. — Я рада, что вам весело.  — Ну, — ухмылка на его губах, — ты тоже не умираешь от одиночества.  Это не было похоже на сарказм. Это самая обычная фраза. И, к их удивлению, Лола не говорит ничего. Она просто кивает. — Джонни, — просит Мэнди.  Но Мэнди знает, что Лола безупречна, как всегда. Небрежная укладка, хищная улыбка. В её глазах пляшут триумфальные огоньки. У неё нет конкурентов. Даже если ему всё равно сейчас, он никогда не забудет её.  — Мэнди, — произносит Лола, не сводя с него взгляда. Это так забавно, чёрт. — Можешь дать нам минутку? Я хочу позвать его на танец.   — Нет, — Джонни скрещивает руки на груди. — Я не пойду с тобой танцевать.  — Жаль. У тебя ведь такие красивые глаза, Джонни, — усмешка касается губ Лолы. Она оглядывает зал своим цепким взглядом, глаз цепляется за кого-то очень высокого. — Луис, потанцуешь со мной?  Мэнди хочет сказать ей что-то очень обидное и толкнуть её в тот самый фонтан на территории школы, но держит себя.  — Конечно, — Луис соглашается слишком быстро.  Лола просто берёт его за руку и уводит в толпу, поближе к футбольной команде. Она бросает на Джонни взгляд в последний раз. Джонни смотрит словно бы сквозь неё. И Лола это чувствует. Её самодовольство начинает сменяться тревогой. Она ожидала увидеть на его лице проступающую ревность, либо очередную попытку лживо игнорировать её, делающую его готовым к её утешениям и манипуляциям. Но Лола видит нечто иное. Пустоту. Апатичную, холодную отстранённость.  Джонни становится другим. Тот, прежний Джонни, после такого устроил бы драку. А сейчас… сейчас он просто молчит. Словно из него вынули батарейку. И Лола понимает, что её влияние гораздо более поверхностно, чем она предполагала. Она не может больше контролировать Джонни. Это делает кто-то другой. Кто-то меняет его. Делает спокойным. И это опасно. Джонни отвлекается лишь в тот момент, когда Вэнс Медичи внезапно хлопает его по плечу.  — Видишь, — смеётся он. — Именно поэтому я с девчонками не хочу встречаться. Особенно в этой школе. 

///

— Что такое, Пинки? — Анджи волнуется. Она нервно поправляет очки и касается плеча подруги. — Куда ты смотришь?  — Она и Джонни разговаривают, — произносит Пинки. — Кажется, он рассказывает ей что-то смешное. Видишь, она смеётся?  — Не смотри туда, — говорит Анджи, когда их ловит объектив фотоаппарата. Она берёт подругу за руку. Ладони у Анджи холодная, из-за чего Пинки вздрагивает. — Помнишь, мистер Гэллоуэй заставлял нас собирать слова из набора букв? Посмотри на меня и повтори все глупые слова, которые ты тогда придумала. — Что? — Пинки сначала не совсем понимает, но на её губах появляется лёгкая улыбка. — Серьёзно? Сейчас?  — Да, давай, — Анджи смеётся. — Начинай.  — Да ладно, — Пинки качает головой. — Всё в порядке. Я просто… — Ревнуешь, — рядом появляется Кристи Мартин, обнимая со спины Анджи и глядя внимательно на саму Пинки. — Ты ревнуешь.  Пинки моргает. Механически. На лице медленно вырисовывается изумление, связанное с отрицанием. Она чувствует взгляды девочек на себе, но понимает, что Кристи права. Боже. Это привкус отчаяния и невозможности чего-то поменять сейчас.  Кристи ведёт подруг в глубь толпы. Её взгляд не отпускает Пинки. Как и Анджи. Они обе беспокоятся за неё, пока вокруг все веселятся и танцуют. Пока вокруг мелькают наряды Акваберри, и один из них не оказывается рядом с Пинки и не смеряет девочек достаточно внимательным, вежливым взглядом.  — Видел Горда с Бифом и Дерби только что, — Паркер становится напротив. — Поверить не могу, что Тадди удалось получить справку о боязни сцены. Ты знала об этом?  Безупречен, слишком идеален для неё, Пинки Готье. Паркер сияет, у него нимб над головой и слишком глубокий взгляд. Кристи и Анджи замолкают, и Паркер переводит взгляд на саму Пинки. Он понимает, что здесь что-то не то. Он прекрасно знает её. Лучше всех. — Как ты? — спрашивает он, протягивая ей стакан сока. Его голос полон заботы.  — Нормально. Устала, — отвечает Пинки, делая большой глоток. Сок кажется слишком сладким, не таким дорогим, но ей становится немного легче.  — Хочешь, выйдем?  — Хочу.  Он кивает ей и направляется к выходу. Пинки хочет пойти за ним, но чувствует, как кто-то тянет её назад. Анджи ловит её взгляд поверх своих очков.  — Просто будь осторожнее, хорошо? — просит она. — Лола говорила это Кристи. А Кристи сказала мне, что Джонни, ну… он не самый лучший парень в этой школе.  Вечер окутывает Булворт в свой бархат. Пинки выходит на крыльцо Академии, чувствуя себя призраком. Она знает, что Паркер всегда её ждёт. Он встречает её внимательным взглядом. Высокие перила, приглушенный свет фонарей и вид на обширную школьную территорию. Внезапно Пинки чувствует, как что-то тёплое, тяжёлое ложится на её плечи. — Возьми, — негромко приносит Паркер. — Здесь холодно.  Пинки принимает это, но, на самом деле, ничего не требует. Она просто смотрит на территорию перед собой, осторожно облокачиваясь на каменные перила рядом.   — Ты помнишь, как мы впервые оказались здесь? — тихо спрашивает Пинки. — Когда мы только приехали в Булворт. Нам было… — Девять или десять.  — Мы говорили о нашем будущем, — улыбается она, но её глаза остаются грустными. — Как всё будет замечательно. Помнишь?  — Да.  Тишина, нарушаемая лишь гулом музыка и посторонними голосами.  — Что случилось? Когда всё успело так поменяться? — Пинки качает головой. Руки сцеплены на груди. — Так ведь не должно было случиться, Паркер. Я больше не знаю, кто я такая. Что мне делать? Почему я так… — Растеряна?  Он становится рядом, так близко, что их руки случайно соприкоснулись. Пинки смотрит на него, заглядывая в его карие глаза.  — Ты помнишь, как заставляла меня смотреть все свои любимые сериалы? Постоянно. Снова и снова. Это сводило меня с ума.  — Ты сейчас меня точно подбадриваешь? — она кидает на него скептический взгляд.  — И я тогда спросил тебя, почему тебе так нравятся сериалы, которые ты уже видела? Помнишь, что ты ответила?  — Люблю, когда у истории хороший конец, — Пинки смотрит на него.  — Точно, — кивает Паркер, скрещивая руки на груди. — Когда я взрослел, я даже не думал, кем мне стать. Я провёл всё время, стесняясь всех этих привелегий, богатств и возможностей, которые, как я думал, другие заслуживают больше меня. И, знаешь, чему я научился? Нельзя бороться с тем, кто ты есть, несмотря на то, как это потом закончится. А ты — Пинки Готье.  Он стоит рядом, и на его лице такое выражение, которого Пинки никогда раньше не видела. Смесь облегчения, немного тревоги и какой-то глубокой, едва заметной нежности. Паркер выглядит слегка уставшим. Но довольным.  — Тогда случилось с Паркером Оджильви, который мечтал стать принцем?  Паркер смеётся. Он отходит от неё, но задерживает взгляд.  — Не знаю, — пожимает плечами. — Что ж, мне лучше вернуться. Я пойду.  Пинки смотрит на него. На этого спокойного, вежливого, доброго парня. Пинки хочет сказать ему так много. Но она произносит лишь простое:  — Паркер.  Всё это так не кстати, боже. — Ты забыл пиджак.  Паркер оборачивается к ней. Он хочет сказать, что она была его первой любовью. Что она очень красива. Что их с Джонни Винсентом отношения иногда могут быть болезненнее удара во время тренировки по боксу. Но он тоже говорит лишь:  — Спасибо.  Дружба. Дистанция. Это единственный способ оставить всё так, как есть. И как должно быть. 

///

— Уже убегаешь, Бракус?  Константинос вздрагивает всем телом. Сок, который он пил, едва ли не попадает не в то горло, заставляя его начать кашлять.  — Тебе надо носить колокольчик, — говорит он, поправляя свой галстук. Взгляд касается стоящего напротив Джастина Вандервельда. Самодовольный взгляд не покидает его лицо.  — Стильно. Я подумаю над этим, — Джастин пожимает плечами. — Надеюсь, ты не уходишь. Ты сможешь увидеть настоящую Пинки.  Константинос видит её. Потрясающая. Идеальная в своём элегантном платье. И Джастин знает, что Константинос чувствует. Он бьёт точно в цель, в его слабость. Константинос сразу теряет фокус.  — Я уже достаточно видел, — произносит он, закрывая глаза.  Джастин улыбается.  — Поверь, — внимательно смотрит на Константиноса. — Этого мало.  Горд, появившийся рядом с Пинки, осторожно касается её плеча и что-то увлекательно рассказывает. Эта картинка становится точкой невозврата. Константинос не грустит. Не злится на Пинки. Вместо этого обида, зарождающаяся внутри, перестаёт быть горячей и яростной, превращаясь в холодную. Слова Джастина, словно мантра в его голове.  Она никогда даже не посмотрит на тебя.  Такой девушке неинтересны такие, как ты.    И Джастин замечает эти перемены сразу. Это словно внезапное падение атмосферного давления перед ураганом. Но ураган наступает, и все это прекрасно понимали.  Дождь начинает накрапывать, превращая окна актового зала в мутное полотно. Автомобиль резко тормозит у бокового въезда на школьную парковку. Впереди оранжевые куртки. Городские. Биф Тэйлор первым выходит из машины, сердце колотится от подступающего адреналина. Он отдаёт пачку мятых купюр. Отто, в ответ, протягивает ему небольшой, плотно завернутый пакет. Биф с победной ухмылкой прячет его в карман пиджака.  А потом слышит — очередной хлопок двери. Черный мустанг останавливается напротив. Дверь распахивается, и из неё выходит Нортон. Следом — Лефти, который тут же теряет весь свой дружелюбный настрой. Отто, видя это, решает не искушать судьбу. Он садится в свой старенький автомобиль и скорее уезжает, оставляя их друг напротив друга.  — Отлично, — Нортон качает головой, медленно подходя к ним. Дождь усиливается. Биф убирает руки в карманы брюк.  — Не твоё дело.  — Мне плевать на наркотики в твоей руке, боксёр, — отрезает Нортон и переводит взгляд на автомобиль за его спиной. Знакомые номера. — Мне не плевать, что вы покупаете его у такого мусора, как они.  Хлопает дверца.  — Забавно называть их мусором, когда главным мусором здесь являетесь вы.  Ну, конечно.  Харрингтон.  Это ведь автомобиль его семьи. Нортон понял сразу.  Он не говорит ничего. Он просто смотрит на них, пока вокруг сгущается толпа учеников. А потом щёлкает нож. Биф Тэйлор отходит на шаг назад, встаёт перед Дерби Харрингтоном.  — Биф! — голос Пинки полон отчаяния. Она смотрит на них как на кого-то, кого знала очень давно.  И потом она поворачивается к Горду. Маска хладнокровия трескается. В её глазах начинает полыхать самая чистая, неприкрытая, личная злость.  — Ты! — почти рычит она, чуть ли не бросаясь на Бифа. — Ты хоть понимаешь, что ты наделал?! Он мог убить тебя! Это же нож! Горд старательно удерживает её. Взволнованная Анджи появляется рядом, дрожащая рука ложится на плечо Пинки, она тянет её назад.  — Пинки, уйди, — просит Дерби Харрингтон настолько спокойным голосом, что её это начинает вымораживать.  — Боже, Дерби, а тебе-то какая разница? — злится Пинки. — Ты мне это для галочки говоришь? Ты не разговаривал со мной три месяца, а теперь стараешься вести себя, как заботливый двоюродный брат?  — Дело в том, что я дал слово твоему отцу и Кэтрин, что с тобой ничего не случится, — Дерби впервые повышает голос в ответ за всё время. — А ты что делаешь? Бриолинщика защищаешь? Становишься лучшей подругой Горда? И это становится последней каплей. Пинки, действительно, ударяет его. Не так сильно, как могла бы. Это простой выплеск чистой, женской ярости. Пинки вцепляется в ворот его рубашки, трясёт, пытается ударить ещё раз, но для высокого Дерби эти попытки просто смехотворны. Он, уворачиваясь, пытается её перехватить. Но в какой-то момент она ударяет его по щеке. Дерби в ответ с силой отталкивает её, и Пинки, поскользнувшись, ударяется спиной о холодную дверцу автомобиля. Боль прошибает тело так неожиданно, что темнеет в глазах.  Сквозь эту темноту слышится громкий звук удара.  Дерби отшатывается, чувствуя солёный привкус крови.  Все разом замолкают. Капли дождя разрезают облака. Пинки открывает глаза. Шок. — Джонни, что ты… Вот что она чувствует.  — Джонни, успокойся! — слышатся голоса Рикки и Ларри. — Если ударишь его ещё раз, тебя исключат даже без разбирательств.  Джонни.  Пинки смотрит на него. Она смотрит даже в тот момент, когда рука Брайса тянет её обратно. Когда Дерби прячется за спиной Бифа и когда самого Бифа пытаются удержать Чед и Паркер. Когда Кристи Мартин просто качает головой и когда в толпе всё это видит Лола Ломбарди. Всё рассыпается в прах от того, как Джонни трясёт кистью, и как их взгляды с Пинки сплетаются. Пусть и ненадолго. Пусть на какие-то жалкие три секунды. Но Лола видит это и видит то, как Джастин смотрит на неё.  Я говорил, ты всё узнаешь.  У Лолы трещина в сердце.  У Горда Вэндома полное непонимание, когда она машинально касается его руки в толпе громких учеников. Пинки смотрит на Джонни, на белую рубашку. Она видит его напряжённый силуэт. Она видит лицо Джастина, который улыбается ей. — Ты говоришь, что ненавидишь драки, но ты такая же, как и мы, — мягко говорит он. — До мозга костей.