Несчастные

— Итак, мисс Кхан, что нового вы узнали сегодня? — с самоуверенной улыбкой спросил Эммет Роуз, когда вся группа и Рэйтан Вайш сидели за столиком местного кафе. — Мы были в... — решил вступиться Киллиан. Эммет сердито бросил на товарища взгляд. В его глазах, буквально, сверкали молнии, что Киллиан под ними невольно оссекся. — Вы — мисс Кхан? Сердце на миг замерло, когда капитан видел друга в таком состоянии. Он предполагал, что его раздражала медлительность работы, и на этой почве он срывался сейчас на невинную девушку. Но даже этим капитан не мог оправдывать его такое свинское поведение. Рэйтан Вайш, похоже, разделял позицию капитана Лайтвуда, но в его взгляде был иной посыл, зверский и пугающий. Эммет Роуз, игнорируя на себе все неодобрительные взгляды, с непрекрыто притворным добродушием обратился к Амале: —Амала, я жду ваш ответ. Лима обеспокоенно переглянулась с Киллианом, а потом посмотрела на Амалу, но молчала, не зная, как ей реагировать на подобное. Амала же злыми глазами мысленно прожигала начальника: «Кто-то совсем не в духе, раз даже на Лайтвуда сорвался. Впервые такое...» Амала тяжело вздохнула, стараясь даже в такой тяжелой обстановке сохранить невозмутимое спокойствие. — Мы поняли, какой философией руководствуется убийца. Благодаря аналитическим данным Лимы мы можем предугадать его действия или определить потенциального преступника среди нескольких подозреваемых. Роуз лишь неодобрительно фыркнул: — Было бы просто отлично, будь у нас еще эти подозреваемые. — Еще не вечер. Мы можем разузнать о местных сектах или о самых ярых последователей Кали, — вновь вмешался Киллиан. Эммет удивился. — И что вы собирайтесь предпринять дальше? — Ну, во-первых, мы знаем, что таких убийств было три из тех, про которых нам удалось выведать. Все их объединяет одна метка. А во-вторых, Калькутту можно считать пристанищем Кали. Кто-то из местных может что-то знать про секту. Нужно лишь действовать осторожно. — Простите, мистер Роуз, а могу я узнать, что сегодня успели узнать вы? — с долей претензии в голосе спросила Лима. Эммет довольно усмехнулся. — Мы с мистером Вайшем опросили местных торговцев. — Да, — задумчиво подтвердил Вайш и продолжил: — Нам удалось узнать, что Амира считали обманщиком. Очень часто он продавал обычные стекляшки, маскируя их под натуральные самоцветы. А наценку делал даже больше, чем другие торговцы! — Ох, а выглядел добропорядочным человеком. Печально...— опечалилась Амала, а в мыслях пронеслось: «Значит тот кулон, что я купила у него, фальшивка?! И столько денег он содрал с меня зазря?! Глупышка». — Ничего печального. Обычная человеческая жадность. — Хм... Вырисовывается довольно странная картина, — подытожил Киллиан, — Детоубийца, смертельно больной ребенок и алчный лжец. — И при этом нам еще неизвестно, за что могли убить или похитить нашего дипломата, — напомнил Эммет. — Да, но пока что в этих убийствах есть своя закономерность. — продолжил Киллиан. — Это абсолютно точно сделанно намеренно. Этот убийца мнит себя кем-то вроде судьи, прикрываясь Кали! - уверенно произнесла Лима. — Но за что наказывать смертельно больного ребенка? — удивился начальник. — В этом и кроется загвоздка, - задумалась Лима. — Хм, может быть смерть ребенка было не наказанием, а спасением? Может быть ребенок сам согласился умереть во имя Кали, чтобы не мучатся... — Это звучит слишком пугающе... - ужаснулась Лима. Амала нахмурилась. Ее мысли начали витать в голове, закрадывая определенные сомнения. Ее задумчивый вид заметил Эммет, и это его заинтересовало. — Мисс Кхан, нахлынули мысли? Не поделитесь? — на его губах показалась издевательская улыбка. — Да, конечно, — дерзко начала Амала, а потом обеспокоенно взглянула на коллег: — Возможно, это покажется безумным, но я думаю, что все это связано. Убийца следует темным тантрам, приносит в жертву людей, отсекая им головы, и оставляет специальный знак, метку для каждого трупа. Жертвы, так или иначе, были повинены в чем-то, не считая ребенка. К тому же мы не знаем, что совершил мистер Хейз для такого наказания. — Амала сделала глубокий вдох и продолжила: — Не смейтесь надо мной, но во всем этом будто кроется мистика. Признаться честно, с прибытием сюда меня преследуют дурные предчувствия. Коллеги ожидаемо переглянулись в удивлении. — Предчувствие?.. — повторил капитан Лайтвуд. — Да, на самом деле у меня были подозрения, что убийца мог поклоняться богине Кали еще до того, как обдумала эту теорию и соединила все связующие ниточки. Она... Богиня Кали мне снилась... — То есть ты хочешь сказать, что пришла к этому выводу интуитивно? — поняла Лима. — Да. Мне сложно объяснить свои мысли, но я знаю, где лучше копать информацию. Меня будто... тянет на эту разгадку. На удивление Амалы никто не стал смеяться над ней за ее слова. Они выглядели так, будто поверили ей. Только Киллиан еще сомневался, а Эммет явно не был убежден ее словами. — В этом нет ничего странного, мисс Кхан, — прервал тишину Рэйтан, — Интуиция - не магия, а активная работа подсознания. Оно переваривает полученную информацию и связывает детали быстрее, чем мы успеваем сами этого осознать. Так рождается предчувствие. Роуз неодобрительно скривился, осуждающе покачав головой. — Нет, это... Это просто смешно! Амала удивленно взглянула на него. Он был единственным, кто не поверил ей, и открыто заявил об этом. — Вы себя хоть слышите, Амала? Что за бред вы несете?! — с каждым предложением Роуз повышал интонацию, — Как вы смеете называть себя профессионалам, когда озвучиваете подобную ересь?! Более того, хотите, чтобы мы покорно искали государственно важного человека под вашу дудку?! Возмущения от сказанных им слов разозлили Амалу не на шутку. Она зло нахмурилась и встала со стула, возвышаясь над сидячим начальником. — Мистер Роуз, погодите, — хотел замять конфликт Киллиан, но начальник грубо убрал его руки. Амала раскрыла было рот, чтобы ответить, но Эммет также встал напротив нее и с театральным удивлением заявил: — Вот вы и доказали свою несостоятельность! Таким женщинам, как вы, не нужно доверять серьезную работу. Вечно смешиваете куда не поподя свою слепую верю в мистику, не зная, как иначе быть правой! — неприкрытая ярость огнем отражалась в его янтарных глазах, затмивая все вокруг. — Что вы несете?! То есть вы хотите сказать, что и я не гожусь для своей работы? — вдруг в перепалку вмешалась Лима. Эммет резко взглянул на нее и, казалось, только сейчас заметил ее присуствие. — А вы тоже бездоказательно верите в тот бред, что вам говорит Амала? То, с каким выделяющим отвращением он произнес имя девушки, не оставило равнодушным мистера Вайша. Он нахмурился, но ничего не сказал. — Мистер Роуз, вы перегибайте палку. Успокойтесь, — еще раз попробовал достучаться до друга Киллиан. И в этот раз ему это удалось сделать. Эммет с удивлением и долей разочарования взглянул на товарища. — Почему вы заступайтесь, капитан Лайтвуд? Вам тоже нравится наивно верить в эту темную энергию и предчувствия? «Я не знаю», — в мыслях признался капитана. И тем не менее он придал себе строгий вид и произнес с металлической ноткой в голосе: — Я думаю, мы должны уважать друг друга. — Правильно! — согласилась Лима, — Я не собираюсь работать в коллективе, где этого уважения нет. — Я согласна с тобой. Это уже слишком. Мы достойны лучшего к себе отношения! — А мы достойны лучшего, чем ваша работа, — хмыкнул Эммет. Амала от этого заявления ненадолго лишилась дара речи. — Эммет! — недовольно крикнул Киллиан. В отличия от группы, Рэйтан держался обособленно и не проронил ни слова. Он молча наблюдал за ними, и при этом его глаза таинственно блестели, словно он давно про себя все решил и сейчас просто выжидал момент, как тигр, который тихо крался к своей жертве. — Я... Я не хочу больше это терпеть, — почти на истерике выкрикнула Лима и уверенно направилась к выходу. — Подожди, Лима, я с тобой. — остановила ее Амала, — А вы, — она строго взглянула на начальника, — так трясетесь за звания профессионала, а в самом профессионализма ни на грамм. После этого она гордо развернулась и собралась уйти, но успела услышать брошенную ей в спину фразу Эммета: — Не вам меня судить, мисс Кхан. Девушка остановилась, повернула голову, не глядя на начальника, и сказала последнее: — В таком случае, надеюсь, ваших навыков хватит, чтобы расследовать дело самостоятельно. Дверь за девушками издала громкий хлопок, этим ставя условную точку в разговоре группы. Мужчины остались наедине. — Отлично, я справлюсь, — гордо заявил Эммет и обернулся к мужчинам, — Вы со мной? — Нет, — холодно ответил Рэйтан, чем удивил Роуза. — Почему? — Плох тот мужчина, что заставляет женщину плакать, — Рэйтан недовольно взглянул на Эммета. Сочтя, что сказал достаточно, проводник встал и гордой осанкой не спеша покинул кафе. — Ну, как знаешь, — фыркнул Эммет и посмотрел на друга, — Значит теперь мы с тобой вдвоем? Военный атташе перевел взгляд на начальника, и была в его взгляде разочарованная обида и осколки чего-то светлого, что раньше Эммет видел целым. Эти глаза вынудили Роуза внутренне сжаться. «Только не говори мне, что и ты...» Тяжелая ладонь Лайтвуда упала ему на плечо. — Прости, Эммет, но сегодня ты знатно переборщил. Я не могу принять твое предложение. — Ах так?! — уже всерьез возмутился Роуз и взмахнул плечом, убирая с него руку уже бывшего товарища, — Мы с тобой столько всего пережили, и сейчас ты меня бросаешь ради одной сопливой девчонки?! — Двух, — спокойно уточнил Лайтвуд. — Да плевать! — психанул Роуз и взмахнул рукой, — Плевать и на тебя. Без вас справлюсь. У меня в отличие от вас есть стимул найти этого дипломата. Я вместе с тобой войну прошел, нашел международного преступника, найду и мистера Хейза. — Что ж, тогда удачи тебе, Эммет, — хмуро ответил Киллиан и вслед за остальными вышел из кафе. Будучи на взводе, Эммет тяжело выдохнул и уперся руками о стол, пытаясь выровнять бешенное сердцебиение. На душе у него было так поганно, и не из-за того, что он обидел Амалу или Лиму. Его лучший друг и тайная запретная любовь отвернулась от него в такой тяжкий период. Никогда раньше Эммет не испытывал такое сильное разочарование в человеке, как сейчас. «Ладно, — успокаивал себя он и выпрямился, поправив свою прическу, — Не буду терять время зря. Продолжу поиски. Хоть тело найду и похороню Хейза достойно. А дальше разберемся». С такими мыслями он оплатил счет за всех четверых ушедших и за себя, а после поспешил выйти из кафе. Узнав весь маршрут мистера Хейза, Эммет занялся поисками улик весь день. Он даже изучил записи в его дневнике, из которого понял, что во всем причастно какое-то влиятельное лицо и культ Кали. Заподозрив упомянутое «влиятельное лицо» в похищении дипломата, Эммет отправился в торговый рынок в надежде, что местные торгаши помогут дать подсказки о личности этого человека. Однако в этот раз они оказались менее болтливыми, чем раньше. Надежда оставалось на культ Кали. Эммет желал найти место проведения жертвоприношения, предполагая, что там найдет и мистера Хейза. Когда уже смеркались сумерки, мужчина понял, что лучше вернутся в отель. Но неожиданно в торговом рынке он заметил Рэйтана. Тот, судя по всему, шел к нему навстречу. — Здравствуй, мистер Вайш. По какому поводу вы ищите меня? — Я, кажется, нашел труп вашего дипломата, — взволнованно ответил проводник. Этим заявлением он сразу заинтересовал начальника, что тот ненадолго забыл, как дышать. — Правда? Где? — Идемте, я покажу. — Хорошо. Показывай. Мужчины пошли по тропам. Рэйтан шел впереди, а следом за ним и Эммет. Начальник старался не отставать от него, в то время как проводник шел уверенно впереди. Его спина была ориентиром для Роуза. Он не знал здешних мест и не хотел затеряться, однако нечто ударило ему по затылку. Эммет не успел осознать, что произошло. Просто ноги вдруг потеряли равновесие, а спина Рейтана скрылась в поглощающей тьме. — А-а-а-а-а-а-а! Мужчина не помнил, как оказался здесь, почему он был раздет до пояса и со связанными прочной веревкой руками. Языком он облизал свои губы и почувствовал металлический привкус крови. Стало ясно: по его лицу знатно прошлись кулаком, пока он был в отключке. Также он понял, что его очки сняли, потому что в глазах была мутная пелена. Он ничего не мог разглядеть дальше на полметра. Видел только неясные силуеты вокруг. То ли камни, то ли люди. Эммет сильно щурился в попытках хоть что-то рассмотреть. Единственное, что он видел возможным сделать, это постараться разорвать веревку и сбежать с места, в котором он слышал странные голоса, скандирующие его имя. Но веревку так просто было не разорвать. Несколько неизвестных сзади него подняли его за локти и потащили куда-то. Эммет запаниковал и пытался освободиться от чужих рук, но тщетно. Обернувшись, ему все же удалось разглядеть тех, кто вел его. Это оказались люди, чьи лица спрятаны в тени капюшона, но по их силе он понял, что это были мужчины. Вдруг впереди он заметил приближающую к ним фигуру, а затем раздался мужской голос: — Да очистит огонь твое тело и душу! Да отпустит вода твои злодеяния! — Что? Какого черта?! — закричал Эммет и был успешно им проигнорирован. — Жертва во имя Дашамахавидья! Жертва во имя главенствующей из вас — Великой Кали! Наконец, Эммета привели в центр круга и насильно усадили его на колени. Едва ли разобрав смысл сказанного мужчина запаниковал еще больше. Теперь его терзала смутная догадка того, ради чего он здесь, и что будет дальше. И именно это осознания заставило его вовсю ощутить животный страх и ужас. — Нет! Нет! Не-е-ет! — намеренно громко кричал Эммет, стараясь привлечь внимание посторонних и возвать к жалости и милосердию. Он дергался, но несколько пар рук держали его крепко, не позволяя сбежать. — Ты высшее знание, так же как и великое заблуждение, великий разум и созерцание! Вдруг силы мужчины бороться иссякли, как пропало и желание биться. Он смиренно отпустил голову, плотно сжав губы, и больше не дергался. Закрыв глаза, он начал вспоминать всю свою жизнь: своих родителей, друзей, школу, университет, Киллиана, работу... Все это теперь превратилось в мгновение. Стало как-то противно от себя. Его жизнь закончится сейчас, а он так и не смог разобраться в своих чувствах к Киллиану, и от этого на душе было не спокойно. Скупая мужская слеза вытекла с его глаза, быстро прошлась по его щеке и безвольно упала на его колено, разбившись также, как и его мечты. — Великая богиня и великая демоница... Прими же сей дар! — неизвестный достал свой ритуальный кинжал, лезвие которого пролило много чужой крови. Эммет не видел этого, но чувствовал, что все, это конец. Даже не минуты, а последние секунды его жизни. Короткий резвый взмах. Мужчина только на одну милисекунду почувствовал острую боль и вкус собственной крови, после которых сразу ушел в беспамятство в объятие темной холодной смерти. Несколько часов ранее. Киллиан был зол, обижен и раздосадован. Он был в своей комнате, но не мог усидеть на месте. Сердце билось, а в мыслях был только один Эммет. Это была их первая серьезная ссора, в которой гордость не позволяла обоим встретиться и извиниться. Лайтвуд не отказывался от своих слов, сказанных другу, однако он был уверен, что Эммет действительно самостоятельно займется поисками. И найдет то, что ищет. Роуз не за красивые глаза (хотя его глаза, действительно, были красивыми) имел руководящую должность и был на хорошем счету перед самой королевой Англии (!) Это что-то да значило. Когда пятки заныли от боли, Киллиан обессильно сел на кровать и устало закрыл руками лицо. Так он просидел очень долго. Но сна не было ни в одном глазу. Киллиан отчего-то почувствовал необъяснимую тревогу за Роуза. Вздрогнув, он выпрямился и, ведомый каким-то чувством, выбежал из своего номера прямиком к дверям начальника. Он думал, что ему придется бить дверь, однако они оказались открытыми. Это могло бы утешить его, но вместо этого подлили ему в душу еще тревоги. — Эммет? Ты тут? Киллиан зашел внутрь, скромно оглядываясь по сторонам, надеясь, что товарищ откликнется. Однако в ответ — тишина. В номере Эммета не было никого. Выпрямившись, капитан встал напротив кровати и осмотрелся. Эта комната визуально ничем не отличалась от его, впрочем, чего ожидать от отеля? Опустив взгляд, Киллиан заметил знакомый дневник. Это был дневник пропавшего дипломата. Он взял его в руки и раскрыл дневник. Особо не вчитывался в кривой почерк, так как они не могли дать подсказку того, где мог бы быть сейчас мистер Роуз. — Вы кто? Киллиан резво обернулся. Около дверей он заметил двух мужчин. По их форме он понял, что это индийские полицейские. — Я Киллиан Лайтвуд. Военный атташе из Британского посольства. — А, — лениво протянул первый полицейский, мигом утратив интерес к нему, — Вы в той группе, где убили начальника? — В смысле? Второй полицейский толкнул в бок своему коллеге, тем самым намекнув о неосведомленности человека. Первый вопросительно взглянул сперва на коллегу, а потом на Киллиана и понял, наконец, смысл жеста. — Ах, прошу прощения за мою резкость. У меня для вас плохие новости. Человека, чей паспорт опознал как Эммета Роуза, нашли в храме убитым. — Без головы, — корявым английским добавил второй. Эта новость словно оглушило парня. Его рука онемела и безвольно опустилась вниз, с его пальцев соскользнул дневник Хейза и небрежно упал на пол. Кажется, с этой новостью и сердце Киллиана перестало биться. Ноги тоже больше не держали своего хозяина, и он упал, напугав тем самым полицейских. Благо, Лайтвуд смог удержаться благодаря кровати, на которой совсем недавно, возможно, спал Эммет Роуз. В ушах противно стучала кровь. Кроме нее, он не слышал, что ему говорили обеспокоенные полицейские. Да и парню это было не важно. «Как же так?.. Эммет... Как же так?.. Я же не сказал тебе... Я ничего не успел тебе сказать..., — Киллиан редко плакал, а сейчас он не мог остановить свои слезы, водопадом стекающие с его глаз. В сердце стало больно и пусто. Это было похоже на черную дыру: такую же всепоглащающую, бездонную и разрущающую все, что попадет в ее радиус действия, — Почему так?! Это не может быть правдой! Это не может так закончится! Я не должен был его бросать! Это моя вина!» Следом за горем началась истерика. Он начал кулаком бить в кровать, надеясь так угомонить ноющее сердце. Его несколько часов пытался привести в чувства местный персонал, и им это вскоре удалось. Благодаря этой суматохе и Лима смогла узнать о смерти начальника. И хоть она была не лучшего мнения о нем, но все равно искренне всплакнула. Обида обидой, но не такой судьбы она ему желала. Спустя еще один добрый час Киллиан, наконец, успокоился. Единственное, что он чувствовал теперь, это печаль. В нем наступила фаза принятия. И с этим он поехал к дому Чауханам к Амале с известиями о смерти Эммета Роуза.