Рождество в июле

С дороги! — грохотом доносится со спины. Мужчина выбегает на дорогу, как только на светофоре загорается зеленый, и, опираясь на прохожих как на палки для лыж, бежит-скользит вперед, игнорируя возмущения и ругань, летящие в спину. Мимолетный взгляд на ближайшие в поле зрения часы — да блять! — и крутой разворот влево, держась за столб. — Ебал я это рождество! Но сегодня оно должно быть идеальным!

***

Трель звона в дверной звонок отрезвляет не хуже щедрой пощёчины с разворота — также больно, также противно в осадке на потом. Мат сквозь зубы, прежде чем вообще осознать, где находишься. Грустный взгляд на опустошенную бутылку пива — ах, сегодня без приятного сюрприза с похмелья — тяжкий вздох. Громкое «да иду я уже!», когда ещё лежишь в кровати, как пришитый и огромное желание провалиться в сон снова. — Лиам, я знаю, что ты там! Немедленно открывай! — заскрежетал, словно ногтями по стеклу, голос по ту сторону двери. Мужчина протяжно взвыл. Уж очень ему не хотелось вставать с теплого матраса, заманчиво предлагающего оценить весь его функционал в периодическом продавливании частями тела вышеупомянутого. Но и терпеть постоянные стуки наперебой с руганью, где через каждое крепкое словечко вылетали его имя и деньги не очень то и хотелось. Деньги? «Черт возьми, сегодня день оплаты за жилье!» Ещё один тяжкий вздох сорвался с губ. Нехотя Лиам буквально силой отлепил себя от своей лежанки, и, упрямо не давая себе породниться с полом или другой поверхностью, поплёлся к двери. Благо небольшие размеры комнатушки облегчили ему жизнь. А вот замок упрямо не хотел поддаваться в руках мужчины, то и дело соскальзывая. Когда же Лиаму удалось зацепиться за неподатливую железку, та не без труда, со скрипом умирающего тюленя, отворилась. А за, на вид хлипкой, но какой-никакой, преградой в виде двери показалось сморщенное в гримасе праведного гнева лицо. — Опять пил всю ночь? — прозвучало больше как утверждение, нежели вопрос; женщина глубоко вздохнула, слегка склонив голову на бок в немом укоре, — Не надоело? Лиам собрал настойчиво расплывающееся изображение, словно мозаику в целое, интенсивно хлопая глазами и приветливо, насколько это было возможно в виду его удручающего вида, улыбнулся. — Да я так, с друзьями слегка посидел. Вы же знаете… — больших усилий стоило мужчине выговорить это без запинок, чтобы его слова хоть немного выглядели правдоподобно, — Я же так-то не пью совсем. Совесть не позволяет. Лиам оперся на дверной косяк, как на спасательный круг, упрямо делая вид, что из всех присутствующих он самый трезвый. Получалось, мягко говоря, не очень. Постоянное моргание и водянистая походка выдавали его с головой. Да и внешний вид мужчины говорил сам за себя. Мисс Бриджит грустно покачала головой. Она поморщилась, словно ей перед носом сунули носок со свалки, ей явно было не по душе находиться в компании Лиама. Слегка отойдя назад, та продолжила: — Я пришла за твоей оплатой квартиры за этот месяц, — глухо отчеканила та, отведя руки за спину. — Вы обычно электронно принимаете, со счёта, — в легком недоумении промычал мужчина, почесав щетину, и спохватился ощупывать себя на наличие кошелька. Хоть для какой-то видимости наличия денег. — Всё так. Но денег на твоем счету не хватит на оплату за этот месяц. Поэтому помимо оплаты мне хотелось бы узнать — устроился ли ты на работу? — Мисс Бриджит поправила выбившиеся из зализанной до блеска прически пару локон седых волос, и достала из висящей всё это время на её плече сумки увесистую папку с документами, — Также я уведомляю тебя в наличии долгов. И с этими словами женщина всучила в руки по-прежнему недоумевающего мужчины папку. Тот, не ожидавший такого резкого нарушения спокойствия его вестибулярного аппарата, еле удержал вещь на руках. На секунду женщине показалось, что он отрезвел на несколько лет вперед. При большом желании можно было придумать к мужчине вертящиеся шестеренки, упрямо пытающиеся создать логическую цепочку мысли, настолько мыслительный процесс Лиама был комичен. — Но как же? — с трудом прокряхтел мужчина, вытирая рукою вспотевший лоб; папка опасно качнулась наровясь упасть, рука быстро вернула её в исходное положение, крепче прижимая к груди, — Все мои долги оплачены. — Оплачивались, — с прямолинейным укором отчеканила Мисс Бриджет, тяжело вздыхая, — твои родители и я больше не собираемся покрывать твою задницу от ответственности. Ты же взрослый мужчина. Сколько тебе? Сорок? — Тридцать восемь, — неуверенно начал тот, — наверное. Мисс Бриджет закатила глаза как бы говоря: «посмотрите на него он даже не знает сколько ему лет!» — Здесь, — она ткнула пальцем, украшенным пестрым перстнем, — перечислены все твои косяки, за которые ты должен ответить. Желательно в ближайшие сроки. По доброте душевной по максимуму отсрочу тебе выплаты, если возьмешься за голову. И деньги за квартиру мне когда ждать? Лиам выглядел не иначе как прямой родственник долгопята. Выпученные глаза и взгляд полного непринятия услышанного больше походили на картинку для какого-нибудь мема в социальной сети, а не на реальное выражение лица. После достаточно длительной паузы, мужчина выдохнул через ноздри и на одном дыхании прошелестел: — Правильно ли я понимаю, что меня оставляют без финансов и поддержки, закидывая в болото долгов с пожеланиями поскорее их выплатить? Я плавать не умею. Мисс Бриджет уставилась на него непонимающе-восклицательным взглядом, словно мать отчитывающая своё чадо. Вскоре взгляд сменился на кратко промелькнувшее сочувствие и жёсткость. — Ты не маленький ребёнок, Лиам, тебе не пять. Принимать ответственность за свои действия прямая данность взрослого человека, — женщина говорила спокойно, но каждое слово будто бы вдавливало Лиама в порог дома, — конечно, есть и другой вариант: ты можешь уехать к своему отцу и продолжить фермерское дело, в таком случае все твои долги выплатит он. Лицо Лиама сморщилось, словно он разом съел пачку кислого мармелада и запил лимонным соком. — По твоей реакции вижу, что тебя такое не устраивает, так что.… Пожалуйста, — Мисс Бриджет сократила расстояние приободряющее положив руку Лиаму на плечо, — возьмись за голову. Жду деньги за квартиру к концу этой недели, не затягивай. Она несколько раз хлопнула и потерла плечо мужчины в немом желании приободрить. По крайней мере, Лиаму хотелось так думать. Мелькнул кроткий утешительно-ласковый взгляд, незамедлительно спрятавшийся за солнцезащитными очками. Мисс Бриджит легко развернулась на пятках каблука, кивнула в знак прощания, и легкой походкой направилась к своему авто. Уже за рулём женщина бросила взгляд на дом и крикнула: — И кончай пить, Лиам. Побудь уж человеком. Последнее женщина произнесла полушепотом, но на удивление Лиам уловил эти слова на периферии сознания. В какую же жопу он встрял. Только звук отъезжающего авто привёл его в чувства. Вросшие в порог ноги упрямо не хотели двигаться, и Лиам был готов повиноваться их протяжной воли. Пока в голову, словно кирпичом с многоэтажки, не стукнула идея. Лиам оторвал себя, забежав в квартиру. Отбросив папку куда-то в матрас, мужчина рванул к телефону. Механически заученными движениями выверил уже отложившийся в подкорке номер. Звук гудков отбивали по сознанию, словно последние мгновения перед смертью. Последний раз Лиам ощущал себя так, когда звонил отцу после побега в семнадцать. По спине предательски пробежал холодок. Не самые приятные воспоминания. Наконец, по ощущениям целую вечность спустя, трубку сняли и с того конца провода послышалось сонно-бурчащее: — Да? — Привет, Стив, дружище. Это Лиам. Слушай тут такое дело, родители решили подкинуть мне немного говна в жизнь. Не выручишь меня? Снова… — протараторил мужчина, словно за каждую секунду диалога его долги увеличиваются в геометрической прогрессии. Послышалось ворочание и тяжкие вздохи, словно Стив слезает откуда-то, и через пару мгновений в трубке раздалось: — А под «подкинуть мне в жизнь немного говна» ты что подразумеваешь? — мягко прошелестел мужчина; послышался отчётливый звук зажигалки. — Ну… Они решили взвесить на меня оплату учёбы сестры, — словно готовый к подобному вопросу, отчеканил Лиам, и только нервно накручивающийся провод на палец выдавал его ложь с головой. — Ты не говорил, что у тебя есть сестра, — с ноткой подозрения пробубнил Стив. — Ты не спрашивал. — Вот как? — улыбчиво ухмыльнулся тот, делая затяжку, — Ладно, сколько? Лиам сначала не переварил, что в его ложь поверили, потому полминуты таращился в стену. Как только шестерёнки снова закрутились, мужчина бросил боязливое «сейчас!» и ринулся к закинутой в дебри матраса папке. Прошелестев ту быстрыми движениями и прикинув масштаб выплат, тот тяжело вздохнул. Ладони предательски запотели, а голос рухнул где-то в глотке. Сумма выходила не маленькая и даже на крохотку не тянула на стандартную сумму обучения даже для частных заведений. — Я посмотрел, — голос предательски сорвался на охрипший шёпот, и Лиам сухо прокашлялся, словно это должно придать ему сил, — пятьдесят тысяч. По ту сторону заскрежетало удушающим ожиданием молчание. — Она что, в частный университет поступает? — Угу. — Ты в государственный поступал. Да и есть более дешёвые частные университеты, — смакуя медленно закрадывающееся недоверие, проговорил Стив, туша сигарету, — так, навскидку, ты меня не обманываешь? Деньги ведь нужны для учёбы сестры? Лиам боязливо сглотнул. Он уже и сам не верил в эту ложь. За семнадцать лет дружбы не сказать Стиву о сестре или, по крайней мере, не упомянуть о ней, а потом просить денег на её якобы обучение. Да, звучит максимально халтурно. Но Лиам продолжал убеждать себя и Стива, что это самая настоящая правда. — Конечно, нет! Просто у отца в этом году тяжести с финансами, а мать, ну, ты знаешь. А я только недавно на работу устроился, пока немного платят, поэтому и прошу помощи, — максимально отстранённо и естественно проговорил мужчина. — Я правильно понял, что это не вся сумма? — Ну, вообще да.… Но там сразу за несколько лет прислали цифру, а я тебе за год говорю. Спустя ещё пару минут молчания в трубке послышалось: — Послушай, мне, правда, жаль, что у вашей семьи сейчас такие трудности с деньгами. К сожалению, помочь не могу. Самому нужно сына пристраивать. Попробуйте подыскать бюджетный вариант частного университета, раз она хочет именно туда. Единственное, что могу — десять тыщ скинуть, пойдёт? С каждым словом в груди щемила нарастающая злость. Рука крепко сжимала провод, пытаясь выдернуть технику с корнем; единственное, что останавливало — она тоже стоит денег. Лиам немного отстранился от телефона, тяжело дыша. — Да, давай, — с тяжестью прохрипел тот, — спасибо. Созвонимся. Стив хотел было ещё что-то сказать, но Лиам с силой впечатал трубку обратно в держатель, заканчивая диалог. В груди плескалось раздражение. На отца, Бриджит, Стива и на себя, чёрт возьми, тоже. Разгуливая туда — сюда по кругу Лиам отчаянно пытался придумать, где взять столько денег. Сто пятьдесят тысяч… — Я их им высрать должен, что ли?! — в сердцах вопросил мужчина, взмахнув руками.

***

Старчески проскрипела дверца магазинного холодильника. После звонка со Стивом Лиам, мягко говоря, расстроился. Настолько, что после всплеска эмоций и небольшого разгрома комнатушки, завалился спать и проснулся уже под поздний вечер. День не задался с самого начала, как только мужчина увидел пустую бутылку пива. Ещё и внезапно свалившаяся ответственность, к которой мужчина прибегал разве что из личных побуждений, и то на словах в телефонных диалогах. И ко всему этому ещё и полностью пустой холодильник. Сказка. Лиам вытянул замороженную пачку мяса, с соседней полки ухватил несколько бутылок пива. По крайней мере наличие десяти тысяч долларов на руках радовало как никогда. Он поправил мешковатую кофту, незаметно засовывая под неё продукты. Возле кассы стояла пожилая женщина, упрямо пытающаяся разглядеть что-то на банке тушенки. Лиам пристроился в очередь, схватив с прилавка пару шоколадных батончиков. — Ох-ох, а камеры Вам всё ещё не завезли? — как бы невзначай поинтересовался Лиам, облокачиваясь на стойку, дабы скрыть свой увеличенный живот. — Да, — протянул молодой парень-кассир, поправляя очки, — только к четвергу привезут. Будут устанавливать. Лиам несколько раз качнул головой в одобряющем жесте, мол: «да, давно пора уже!» — Это правильно. Сейчас преступность выросла. Безопасность не повредит. — Это точно, — со вздохом согласился собеседник, — давайте я Вам батончики пробью, чтобы вы тут не стояли. Женщина подняла озадачено-возмущенный взгляд, но завидев всего пару шоколадок молчаливо согласилась. — С Вас двенадцать долларов шестьдесят центов. Лиам протянул деньги и, получив свою сдачу, поспешил ретироваться, дабы его кражу не обнаружили. По крайней мере раньше срока. Благо кассир сразу же перенёс всё своё внимание на женщину, зачитывая ей состав продукта. Чуть ли не вприпрыжку выйдя из магазина, Лиам завернул за угол в переулок, благополучно доставая продукты. За мусорными бачками что-то громыхнулось и замяукало. Мужчина лишь на мгновение рефлекторно остановился, но услышав мяуканье, поспешил вперёд, не обращая на животное никакого внимания. До дома Лиам дошёл в блаженном спокойствии. Брезжащая ядом в груди раздражённость утихла, и это не могло ни радовать. Камнем свалившись на матрас, попутно открывая бутылку, Лиам выдохнул — вот оно счастье. Жадно отпив пару глотков, мужчина зарылся глазами по разным углам в поисках пульта. Рука нащупала нужную технику под так уже надоевшей и мозолившей глаза папкой. Лиам рывком откинул ту в другой конец комнаты, и, блаженно развалившись в своём ложе, принялся листать ленту каналов. Но момент его душевного покоя был не долгим. Сегодня высшие силы решили сыграть с ним в злую шутку, не иначе. Лиам тяжело вздохнул и мысленно выругался. Брать трубку не хотелось настолько, что тело буквально срослось с матрасом, став с ним одним целым. Однако, то ли чуйка, то ли опыт подсказывали мужчине, что лучше ему ответить. Судя по сегодняшнему дню, не ответив, тот получит кару небесную в лучшем случае. Рывком отодрав себя от лежбища, Лиам в пару шагов пересёк расстояние до телефона, перепрыгивая через мелкие и не очень препятствия. Такие как стул, коробки, бутылки, грязные вещи и тому подобное. Ухватившись за держатель и поднеся телефон к уху, Лиам хотел было поздороваться, как воздух разрезало дребезжащее ядом: — А я думала, ты умер. Какая жалость. Лиам тяжело вздохнул, прикрывая глаза. А вот и кара небесная. — И тебе привет Кэли. Как дела? — Было лучше, пока ты не снял трубку, — мужчина хотел было съязвить в такой же противной манере, но властный голос собеседницы не дал ему и вставить слова, — у меня немного времени, так что слушай внимательно и постарайся запомнить хоть это. У твоей дочери в конце этой недели день рождение. Не спрашиваю тебя, помнишь ли ты, я знаю, что нет. Лиам громко фыркнул, с ноткой обиды и лёгкого высокомерия пробубнил: — Я не настолько безнадёжен, как ты думаешь. — Ей исполняется десять и она, к сожалению, очень хочет видеть тебя на своём празднике. Я уж ей говорила, что ты не самый лучший гость, но она тебя ждёт, — не обратив внимания на брошенную фразу, продолжила та. Кэли замолчала на мгновенье; Лиам представил, как она пьёт из бокала вино, сидя на диване в позе лотоса. Она осталась такой предсказуемой, — в общем, купи подарок своей дочери и явись трезвым и одетым в понедельник на праздник. — Почему не в воскресенье? — задумчиво поинтересовался мужчина, елозя пальцами по горлышку бутылки. Кэли вздохнула. И в этом вздохе Лиам буквально услышал: «ну как можно быть настолько тупым?!» — с одновременным — «о боги, он помнит, когда у его дочери день рождение!» — Потому что в воскресенье у неё основной праздник и встреча с друзьями, а в понедельник она хочет провести именно с тобой. Лиам зачесал волосы назад, сразу же пожалев об этом, когда сальность и грязнота его волос осталась на руке. Ему бы сначала с долгами разобраться, а потом уже с дочерью. Мужчина тяжело вздохнул. Очень уж давно он её не видел. — Если ты опять встрял в какое-то… какую-то историю, то так и скажи. Я уж точно не упущу момента напомнить дочери, какой у неё безответственный и бессовестный отец, — прошелестела Кэли; неявка Лиама на праздники их дочери были правилом, нежели исключением, настолько частым, что, кажется, вошло у мужчины в привычку. Лиам громко фыркнул, допивая бутылку залпом. Ему хотелось утереть нос своей бывшей жене. Показать что он не безработный бездельник, коим его считает Кэли. И коим он по праву считается. А потому язык заплел новую ужаснейшую ложь: — Я просто занят. — Просиживанием матраса и распиванием алкоголя. То-то великое занятие, конечно, — в голосе Кэли отчётливо плескалась насмешка. — Я работаю. — Да? — максимально удивленно протянула женщина, на секунду она по-настоящему удивилась, но быстро очнувшись, продолжила елейным голоском, — Кем же, позволь узнать? Директором банок из-под пива? Начальником отсиженного матраса и просмотренных передач про футбол? Звонкий смех пронзил телефонную трубку. Лицо Лиама скривилось в гримасе раздражения и обиды. Он судорожно покрутился вокруг себя в поисках его новой воображаемой работы. Взгляд зацепился за, уже выцветившуюся, но всё ещё родную, фотографию с изображением синего авто. — В ремонт машин вернулся. — отчеканил тот, на секунду преисполняясь гордостью. С той стороны провода замолчали. Лиам вкусил вкус победы. Сладко-приторной и такой нужной. — Это было не просто, но я всё же смог, — продолжил тот с нескрываемым высокомерием, — на работе действительно ценят меня. Я этому рад. Вот знаешь, вчера… — Ты правда вернулся в ремонт машин? Тихий голос полный… надежды? Выбил всю почву из-под ног мужчины, фактически буквально. Не приложиться сначала об столешницу, а затем об пол Лиаму, вероятно, помогла удача. Несколько минут прошло в удушающей тишине. По рукам зазмеилось, затрещало чувство стыда и неправильности. Отбивало каждое лживое слово ударами сердца. Лиам вытер вспыревший лоб. Кажется, в комнатушке стало невыносимо жарко, словно ад решил взять выходной и лично пожаловать к мистеру Хэйзу в гости. Несколько утвердительных кашлей и глубокий вздох. Побольше бы уверенности в собственных словах. Собравшись мужчина выдохнул: — Да. Несколько минут они молчали. Лиам прирожденный лжец. По крайней мере был, и ему так когда-то говорили. Он лгал и лжёт большую часть своей жизни, если не всю жизнь. И каждый раз это было своеобразной победой. Словно невидимый счётчик прибавляет ему очки, а фантомные зрители упиваются его сообразительностью и фантазией, иногда действительно казавшейся реальностью. Или хотевшей казаться. И каждый раз он будто слышал их аплодисменты. Каждый раз разрывающие его сердца в приятно чувстве эйфории и адреналина. Но сейчас он чётко ощущал. Это не аплодисменты. Это звук точащегося топора и гул от его удара. Резкого, звонкого, рубящего. Отдающего в самые уши своим бескрайним чувством стыда и, что удивительно, сожаления. Лиам ухватился за холодильник, вытягивая оттуда ещё одну бутылку пива. Если бы он ощущал вину каждый раз, когда врал, то, вероятно, оказался бы на свалке ещё после первой же лжи. Вероятно, его бы грызли личинки, а он, как и полагается гнилому лживому человеку, терпел и улыбался. То-то было бы не самым худшим для него. Потому он пил. Запивал звук умирающей совести пьянящим алкоголем. Лёгкое чувство эйфории и «правильности» были ему по душе больше, нежели самотерзания души и тела. Нельзя было, чтобы это чувство побудило в нём действия. Лиам залпом опустошил полбутылки. — В таком случае… — начала было Кэли, но не ожидавший этого Лиам закашлялся крепко подавившись, — Всё в порядке?! Спустя пару минут беспрерывного кашля, Лиам подал осипшим голосом тоненькое: — Жить буду. Кэли то ли фыркнула, то ли прокряхтела ругательства. Ей, видимо, тоже не хотелось вариться в сейчас никому не нужных чувствах. — Я позвоню в пятницу и в воскресенье. Будет всё-таки хорошо, если ты придёшь, хотя бы ради дочери. Она смолчала пару мгновений, словно подбирая быстро ускользающие от неё слова, и, не найдя их, молча сбросила трубку. Лиам остался наедине с самим собой. Опять. Телевизор что-то глухо вещал про предстоящий футбольный матч, но мужчина не слушал. Нужно прохладить мозги. Оставшееся пиво было допито в последние секунды, прежде, чем Лиам схватив, единственно висящую в прихожей, куртку с деньгами, ключами и единственными оставшимися в этом доме сигаретами, вышел на улицу. — Сегодня удивительно сумасшедший день, — протянул тот, делая затяжку.

***

— Не прошло и трёх дней. Вы снова здесь, — улыбнувшись во все тридцать два, пропел бармен, — добро пожаловать, Вам как обычно? — Нет, сегодня я хочу конкретно набухаться, — угрюмо кинул Лиам вместо приветствия, усаживаясь за барную стойку, — намешай-ка мне чего-нибудь, чтобы проститься и забыться, а ещё лучше убиться. — Ха-ха-ха, ну, первые два я Вам обеспечу, не сомневайтесь, а вот третье в нашем заведении не продаётся, — засмеялся парень, наливая коктейль боли для печени. — А где продаётся? — А Вы у байкеров спросите, они там часто бывают. Лиам впервые рассмеялся за этот вечер. Бар «Тёплая Лагуна» принимал его как дом родной, и, как ему положено, трепетно ждал возвращения своего любимого жильца, встречая того со всеми почестями и распростертыми объятиями. Майкл — так зовут бармена — лучше всех знал Лиама и его способность заливать в себя спиртное литрами. Вообще этот бар знает Лиама, как облупленного, даже новенькие быстро запоминают его. Настолько часто он захаживает. Майкл, не смотря на свою юность, был очень проницательным и мудрым. Лиам искал в нем спокойствия и совета, когда было совсем хреново, и, конечно же, пару кружек любимого пива в качестве презента. Ни что не было роднее Лиаму, чем этот бар. И Майкл. С ним он не боялся быть собой. Хотя и ему приходилось врать. И упрямо недоговаривать тоже. «Незачем этому светлому человеку знать какое я говно» — каждый раз думал Лиам, переступая порог бара. Возможно, именно эти мысли и ограничивают его самого от дочери. Уж слишком она светла и юна для такого низкосортного гнилого человека, как он. — Ваш заказ: «чтобы проститься и забыться», — пропел парень, ставя перед Лиамом рюмку и бутылку «Водки», рядом примостились несколько скромных бутылок любимого вышеупомянутым «Bud Light». — Это скорее, чтобы разогреться и вкусить вкус жизни, хех, — рассмеялся Лиам, ловко открывая бутылку. Майкл осторожно улыбнулся. Он знал, что наставления о вреде здоровью здесь не уместны. Не за этим люди приходят в бар. И уж точно не за этим в бар приходит Лиам Хэйз. Потому парню оставалось только улыбаться и вздыхать, надеясь, что выпитая залпом рюмка не станет для Лиама последней. Тем временем Лиам, провалившийся в пучину алкогольной трясины, потерял счёт времени. Так, просидев в баре несколько часов подряд, тот этого даже не заметил. И только когда счёт неумолимо накапал на десять тысяч, Майкл сказал: — Сэр, я не могу Вам больше наливать. Вы сказали у Вас ограниченный бюджет, поэтому, пожалуйста, прекратите ко мне лезть с добавками. А ещё лучше идите домой. Вас проводить? Проработав в баре несколько лет и тем более зная мистера Хэйза примерно столько же, Майкл знал — разрешить ему (да и любому другому покупателю в принципе) перепить больше суммы или сказанных напитков — свести их в могилу, а себе получить недосдачу. Потому ближе к ночи, когда все распиваются, он становился жёстким и непреклонным. Конечно, ему не хотелось вызывать охрану для Лиама, но если таковая потребуется, он это сделает. — Н-нуэ вот-т что ты каэк не родн-ной, ну? — несвязно промычал мужчина, отлепляя себя от барной стойки, громко засопев, — По друэжбеэ старой, ну, теэбе сло-ожно что ли?! Майкл тяжело вздохнул, методично протирая стакан. — Вызвать Вам такси? — Нее-инада мне ничего вы-вызывать. Я сам. Я сааэм справл-юс-ясюсь. И вообще! — резко встав, с грохотом уронив стул, Лиам поискал равновесия пару минут, и, показав пальцем куда-то в угол водянистой походкой, практически ползком направился туда. — Нет, Сэр, подождите! — заскрипел сзади голос Майкла. — Вфсёее нор-ик-аэльно! Поговорим… поговорим по мужжсски, — и с этими словами Лиам фактически рухнул на группу мужчин, сидящих в углу, — пардон, — с манерами глухого тюленя промычал мужчина, громко рыгнув, — вот ты — несколько секунд собирая картинку в едино, ткнул в лицо сидящему рядом пальцем — воэт ты как женщщщин вообще? Любишь? И я люблю. Да, — с хрипом протянул тот, — но вот знаешь… они как и-изм…и-изюю-мм-эм…изм- — Изюм? — великодушно поинтересовался сидящий рядом мужчина, настойчиво пытающийся отцепить руки невероятно разговорчивого оппонента. — Да! Изюэмм! — прокричал Лиам, привлекая к себе ещё больше внимания, — так вот, женщщины, они вот, как изм. Чёрфствые. Горьькиэе. Мерзкие, — с каждым словом мужчина говорил всё громче, пытаясь обильно жестикулировать, пока сбоку не раздалось приглушенное: — Не кричите, пожалуйста. И про женщин Вам так не стоит говорить. Лиам в неописуемом недоумении развернулся, снова играя в пазл: «собери размывающееся лицо за минуту». — Ты что? Ты эт-о-этот… жено-новистник…защ-и-ик-тник? — будто неверя проскрипел Лиам, непроизвольно сжимая кулаки. — Я, — поправив галстук, начал собеседник, — Мистер Том Уильямс. И я считаю, что оскорблять женщину для мужчины вверх тупости и бескультурья. Поэтому, пожалуйста, прекратите так говорить и кричать. И отойдите от нашего столика, пожалуйста.  — Я согласен с Томом. Пожалуйста, избавьте нас от Вашего общества, — неуверенно-хрипловато прошелестел второй мужчина, временно ставший точкой опорой и подушкой одновременно. — Ага, — кривовато улыбнувшись, скрипнул Лиам, отцепляясь от вышеупомянутого, и, перевалившись на стол, продолжил — Вы, — он обвёл фигуру Тома, — мееэня тупым назвали? Меня? — Нет, Сэр, я сказал образно, не имея в виду конкретно Вас, но, если Вы настаиваете на оценке, то я скажу, что впервые вижу настолько пьяного некультурного человека, вызывающего во мне- Договорить бедолаге не дали. Всё это время жадный до крови и отмщения кулак, сжимался. Пока рывком не ударился об нос говорящего. Лиам вскочил с места, крича, словно дикий зверь: «Это я то тупой?! Это я то некультурный?!» Несколько ударов пришлись в голову. Крови было столько, что Том уже начал задыхаться, а глаза застелила пелена крови. Лиама схватили за шкирку. Майкл, всё это время находящийся в поиске охранника, оцепенел от ужаса. Впервые на его смене настолько кровавая драка. В зачинщике, в котором он просто не хотел видеть своего… друга. Вероятно, некогда друга. Под крики и маты Лиама выволокли на улицу. Охранник, наконец, отпустил его, дав рухнуться на асфальт, словно мешок цемента. — Постой с ним. И вызови службы. Я пока помогу пострадавшему, — отчеканил Майкл; опускать взгляд на блюющего и харкающего оскорблениями Лиама тому не хотелось, потому тот поспешил ретироваться. — Сука. Вот вы сволочи! Сволочи! — кричал Лиам, — ненавижу вас! Вас всех! Чтоб вы сдохли! — Да уймись ты! — грубо прикрикнули сверху, — и так бед наворотил. Постой тут, я тебе хоть аптечку вынесу. И с этими словами крепкая рука потянула Лиама за шкирку к стене. Мол: «да, вот тут и сиди». Лиам проводил его в сердцах кричащим раздражением взглядом. Как же он заебался. Руки зашарились в карманах, в поисках сигарет. «Блять, походу выпали» — подумал тот. Вместо желанных сигарет руки нащупали ключи, вероятно, от машины. Точно, он ведь на ней сюда приехал. И деньги, которыми он должен был расплатиться с Майклом. — Надо… купить сигарет, — одними губами прошептал Лиам, и, опираясь на стену, поплыл к машине. Удивительным образом он смог сесть в своё авто, оказывается он не имеет привычку его закрывать. Или такое случилось из-за его уже тогда немного пьяного состояния. Сейчас это уже не важно. Плывущими руками Лиам завел машину, не с первого раза, но всё же. Краем глаза заметил маячивший силуэт возле бара. Вероятно, охранник вернулся, а его уже нет. Пытаясь вырулить из парковки, Лиам сначала въехал назад, привлекая к себе внимание. Бегущий к его авто крепкий мужчина и звуки приближающихся копов на пару мгновений отрезвили мужчину, или даже наоборот, описать такое состояние он не в силах. Каким-то чудом он вырулил из парковки и рванул вперёд, проезжаясь прямо перед носом полицейской машины. Дальше, как в бреду, выехал за черту города. На последние мгновения жизни Лиам Хэйз, вероятно, находился под покровительством ангелов. На одной удаче и необъяснимой чертовщине, он выехал за город. Очнулся, когда в лобовом стекле затрещали ослепляющим светом фары. Резкий поворот вправо.