Летние ночи

      Боль. Головокружение. Тошнота. Настя едва разлепила глаза, как ей снова захотелось их закрыть. В каюте яхты было достаточно светло, чтобы свести её с ума - неповторимое ощущение запуска в космос вряд ли теперь когда-нибудь забудется. Тело ломало, кости будто кто-то надломил, в голове стоял шум, от которого хотелось вынуть мозг и выкинуть куда-нибудь. Похмелье - самое неприятное, что может происходить с человеком, ведь каждый раз симптомы разные: то просто головокружение, то рвота до дрожи по всему телу.       Рядом кто-то сел, из-за чего кровать издала неприятный скрип, проехавшись по чувствительным нервам девушки и заставив ее болезненно вздохнуть. Она застонала, закрыв руками мертвецки бледное и опухшее лицо. — Проснулась, мартышка? — мужской голос. Это насторожило Настю, и ей пришлось открыть слипшиеся глаза. Увидев улыбающегося Пашу без футболки, она вскрикнула и накрылась одеялом. —Очуметь! Это что же… Я с Пашей?! Да быть такого не может… Или может? — Она потрогала свое тело, проверяя на наличие одежды, и, к счастью, она на ней была. Наступило временное облегчение, но все-таки ей нужно было знать, что ничего из ряда вон выходящего не произошло. — Что было ночью? — под смех Майкова, Настя все-таки сбросила с себя одеяло, под которым было невыносимо жарко. Столкнувшись с его взглядом, она поняла, что что-то явно произошло, но перед тем как сказать, он определенно будет насмехаться. — А ты открой свой телефон, да посмотри. — улыбнувшись, он потянулся за ее телефоном и предоставил его ей. Холодный пот пробил Ковалеву насквозь; она знала, что под градусом может творить дичь, но, обычно, до такого не доходило, потому что ее осаживала Маша, либо бывший. С другими она так не напивалась. Дрожащими пальцами она стала водить по экрану, пытаясь отыскать компромат на саму же себя. — Да блин… — тихо вздохнула она, чувствуя как ее щеки заполыхали огнем. Почти на всех фотографиях она была в обнимку с Пашей, а где-то они вообще целовались. На секунду, она пожалела, что не помнит этого, не помнит вкус его губ, но отцепив взгляд от экрана и посмотрев на него, ей безумно захотелось спрятаться. Он же внимательно наблюдал за ней, и в конце концов с его губ слетел легкий смешок. — Ты такая растерянная, ночью ты казалась более ра… — его рука коснулась ее руки и мягким движением поползла вверх до плеча. Однако, как бы Насте не были приятны его прикосновения, она его приостановила, не дав ему договорить, и виновато взглянула ему в глаза, — Мне так стыдно, Паш. Я ведь к тебе сама лезла, сто процентов. — Я сам все это начал, — Павел действительно взял на себя ответственность за этот вечер, избавляя Настю от угрызений совести и желания винить себя в том, что произошло. Сделалось немного полегче, но все же, Настя мысленно дала себе обещание ни за что так не напиваться. — Мне понравился вечер, можем повторить… Только на трезвую голову. — Что? У меня белка? Или ты сейчас серьёзно? — услышать подобное от Паши мечтали многие женщины, включая и Настю, но сейчас она просто не могла в это поверить в силу своей больной головы. Все вокруг казалось таким хрупким, как во сне, а нечёткий силуэт Паши тем более. Казалось, что это просто фантазия, и она сейчас рассеется, как диффузия. — Насть, я… Ладно, поговорим тогда попозже, когда ты придёшь в себя, — рыжий чуть нахмурился, но затем морщинки на лбу разгладились, и его лицо сделалось расслабленным. — Вставай, сходи умойся, а потом я отвезу тебя. — его пальцы с нежностью коснулись её спутанных волос, которые были небрежно раскинуты по всей подушке. — Скажи, а где Маша? Народ вообще весь где? И вообще, у нас была запрета дверь. Я надеюсь, нас открыли? — поток вопросов болью отзывался в голове Насти.       Было очень интересно узнать, кто этот умник, решивший запереть их здесь вдвоем. Ей, конечно, безумно понравилось проводить время с Пашей, потому что он оказался замечательным мужчиной, который всячески себя сдерживал и не воспользовался ее уязвимым состоянием, несмотря на то, что она вела себя неподобающим образом. Другой бы уже с радостью стянул с нее штаны. Но вдруг ее будто водой облило от одной мысли — Он же женат! Вот чертовщина! Настя, ну какая же ты дура… Но почему он тогда сказал, что он хочет повторить? А я как дура хотела согласиться, вот долбанько! Эту ситуацию надо прояснить, но позже… Теперь вместо обволакивающего жара, ее бросило в холод, и кажется, на ее лице отразился страх, который она поспешила скрыть, накрыв ладонями лицо. Смотреть на Майкова совсем не хотелось, потому что сейчас произошел разрыв шаблона: он не тронул ее, но готов все равно изменить жене, значит ли это, что он не такой замечательный? Значит ли это, что она тоже нехорошая? Почему эти мысли не могли прийти чуть раньше? Хотя, как говорится - хорошая мысля приходит опосля! — Открыли, не переживай. Кто-то ещё дрыхнет наверху. Машку не видел, скорее всего, она уехала, — спокойно проговорил Майков, но Настя все равно вздрогнула, ведь секундой назад она была погружена в рассуждения. — Вот надо найти того гада, кто нас закрыл… — тяжко вздохнула девушка и, набравшись смелости, вновь взглянула на Пашу.       Выглядел он намного лучше, чем она. Даже и не скажешь, что он выпил также, как и она, а может, даже и больше. Захотелось прижаться к нему, чтобы хоть как-то почувствовать себя лучше, но та мысль как бегающая строка появилась перед глазами, как стопсигнальный огонь. — Я уже выяснил, кто это. Не переживай, все хорошо, — его тон был важным. Однако, он так и не назвал того, кто это сделал. Да и по фиг уже. Что было, то прошло. — Тебе совсем не плохо? — все-таки поинтересовалась Настя, рассматривая его татуировки. Раньше она могла делать это только издалека, а теперь… Теперь он так рядом, но и в тоже время далеко. — Так, немного. У меня больше спина болит, потому что ты спала у меня на груди всю ночь, — усмехнулся он, потянувшись к потолку, отчего послышался хруст костей. — Прости, — Настя хотела извиниться, но Майков немного нахмурился и махнул рукой, меняя тему. — Все, поднимайся. Таблетка от похмелья на столе, — он указал рукой в сторону стола. — Может, ты мне её дашь? — Настя все еще чувствовала слабость во всем теле. — А мне что за это будет? — Паша хитро улыбнулся, в его глазах сразу же мелькнули игривые нотки, но Ковалева решила сразу прервать эту игру, пока ее больная фантазия не разыгралась. — Не будь мальчишкой. И так плохо! — протянула она, словно умирающий лебедь. — Ладно-ладно, — он поднялся и через пару секунд принес ей стакан воды и волшебную пилюлю, — Держи. Только привстань, иначе подавишься. Ага, лучше бы подавилась — пронеслось у Насти в мыслях. — не придется так страдать.

***

Вечером того же дня внезапно Павел пришел к Насте в номер. Она весь день спала, поставив телефон на беззвучный режим, чтобы ее никто не беспокоил. Услышав достаточно громкий стук в дверь, она моментально проснулась, думая, что сейчас дверь слетит с петель. — Да заткнитесь, я иду! — рыкнула она, все еще сонная и слегка ошарашенная внезапным чьим-то появлением, босыми ногами шаркая по паркету. Распахнув дверь, девушка опешила, — Паша, что ты здесь делаешь? — Я переживал за тебя, ты трубку не брала, — беспокойство отражалось в его глазах, — Думал, что с тобой что-то случилось. — сейчас он свободно выдохнул, когда, наконец, нашел ее в номере и увидел, что она цела и невредима. — Настя слабо улыбнулась и сонно пригладила свои взъерошенные волосы, при этом отходя назад и впуская Пашу внутрь. Дверь за ним захлопнулась. — Все хорошо. В конце концов, я просто напилась… Так как ты сюда попал, вроде же частная территория? — идя вглубь комнаты, проговорила девушка, при этом она успела включить настольную лампу, стоящую на небольшом столике напротив кровати, который создавал уютный уголок для чтения или работы. — Хозяйка впустила. Говорит, запомнила мое лицо, когда тебя провожал. — Ответил Паша и осмотрелся вокруг — стены были окрашены в нежные пастельные оттенки, придавая помещению светлый и свежий вид. В углу номера стоял белый платяной шкаф с полками для хранения личных вещей, которые были завалены Настиными принадлежностями. На прикроватной тумбе он заметил плюшевую утку и тихо усмехнулся, что-то себе подмечая. Его взгляд упал на мягкое кресло, заваленное кучей одежды, среди которой контрастом выделялись ярко-розовые трусики. — У тебя тут… Кхм… Мило, — произнес он с неловкой улыбкой, но Настя прекрасно заметила, куда он смотрит, и закатила глаза. Пришлось накрыть ее шелковым халатиком, висевшим на ручке балконной двери, — прости, я не специально. — Да по фиг. Подожди минутку, я в ванну быстро сгоняю, а то лицо, как жопа моржа. — Не оскорбляй жопу моржа, — хохотнул он, в ответ получая сначала недовольный взгляд исподлобья, а затем высунутый язык.       Заперевшись в ванной, Настя шумно вздохнула, опираясь руками на большую белоснежную раковину. Она долго смотрела на себя в зеркало, с безумной скоростью осмысляя, что у нее в номере сейчас находится сам Павел Майков! - Когда я перестану этому удивляться? Видимо, никогда… — думала девушка, нервно покусывая губу. — Черт, я теперь как эта извращенка Анастейша Стил! А он словно Кристиан Грей… Да бля, иди нах! — в мысленном бешенстве, она включила холодную воду и умыла ею лицо, затем почистила зубы, а после нанесла на кожу увлажняющую пенку. Волосы пришлось собрать в пучок, и то он получился небрежным. К большому счастью, в ванной сохли персиковая рубашка и шорты, поэтому она решила переодеться. И как только Настя была готова, она вышла из ванной, застав Пашу валяющимся на ее кровати. — И того, двадцать минут, я чуть не заснул! — он лишь махнул ей рукой, совсем не собираясь подниматься. — Скажи спасибо, что я в душ не пошла, иначе бы остался здесь жить. — Настя вздохнула и подошла к кровати, садясь рядом с ним. Взглянув на него, она произнесла, — Так… Ты меня проведал, что дальше? — Не знаю, а что ты хочешь? — Беззаботно спросил он, вызывая у Насти недоумение. Он даже не посмотрел на нее, уставившись в потолок. Его поведение было странным, даже можно сказать ребяческим, но ей все же было важно понять, что именно он хочет, ведь утром он о чем-то хотел с ней поговорить. — Ты утром хотел мне что-то сказать, а сейчас мнешься, я же вижу, выкладывай уже… — Паша приподнялся и показался ей смущенным. Его выражение лица выдавало внутренний конфликт и неуверенность. Он, вероятно, чувствовал себя неловко из-за того, что не мог найти подходящие слова или не решался выразить свои мысли. Она видела, как он колеблется, словно борясь с собой. Он сел поудобнее и глубоко вздохнул, и, наконец, начал говорить. — Понимаешь, есть в тебе что-то такое, что привлекает меня. Знаю, я намного старше тебя и вообще не должен был к тебе лезть. Старый пень… Не могу, закрываю глаза и тебя вижу, вот что хочешь делай! Пару дней знаю тебя, а сошел с ума, как мальчишка… — Павел говорил это на одном дыхании, так искренне и с нежностью, но эта нежность в его глазах была вперемешку с грустью. Он замолк и глубоко вздохнул, ища в кармане рубашки сигарету. Это признание далось ему тяжело, Настя это видела, хотя сама пребывала в некой абстракции. Его губы сомкнулись на сигарете, затем зажёгся огонек и в комнате запахло табаком. В воздухе повисло напряжение, Ковалева хотела задать ему кучу вопросов прежде, чем как-то ответить на его чувства. — Пойду на балкон, а то вдруг в номере курить нельзя. — он поднялся и подошёл к двери балкона, распахивая, и затем обернулся, посмотрев на растерянную Настю, — Пойдёшь? — на это она кивнула и вышла, становясь рядом с ним и опираясь на высокие витиеватые перила, ощутив их прохладное прикосновение к руке. Казалось бы, нервы натянулись до предела. Дул тёплый ветер, ласково шепчась в волосах, на небе ещё играли багровые отблески почти скрывшегося за горизонтом солнца. Где-то в траве застрекотали сверчки, создавая фоновую симфонию и тем самым немного разбавляя напряженную обстановку. — Паш, у меня к тебе будет один вопрос… — едва слышно сказала девушка, опустив глаза в пол и теребя в пальчиках краешек своей рубашки. Павел расправил плечи и чуть пододвинулся к ней, своим коленом касаясь ее. От такого незначительного прикосновения волна мурашек пробежала по всему телу Насти; слова напрочь упорхнули из головы, словно их там и не было, а сердце забилось быстрее. Она чувствовала, как внимательный и такой смущающий взгляд его голубых глаз остановился на ней. Ей пришлось говорить, чтобы прекратить эту пытку взглядом, — А как же… Как же твоя жена?       Атмосфера накалилась, Настя начала неистово переживать. Такие вопросы нужно задавать сразу, считала Анастасия, чтобы в дальнейшем не было обид, разочарований и боли. Несмотря на свою беспечность, она понимала, что такие отношения обречены на вечные муки. Да и вообще, даже если ты развёлся, но есть ребёнок, это все равно не то. Такой человек все равно привязан к бывшей жене и ребёнку, поскольку ребёнок в России всегда остаётся с матерью. Так что, мужчина всегда будет там, в другой семье, у другой женщины. — Я… Мы уже давно не живём вместе. У каждого своя жизнь, — сконфуженно ответил Майков, в глубине души желая рассказать Насте обо всем, что с ним происходило, но сейчас была не та ситуация, чтобы вываливать на неё все накопившиеся. Ему больше хотелось её обнять и заверить, что все будет хорошо. Да и он не знал, нужны ли ей какие - то объяснения. — Но так и не расторгли брак. Много причин тому было, сейчас мне не хочется тебе голову забивать этим. Просто знай, что все кончено с ней. — Паша в очередной раз затянулся и выпустил столб мутного дыма в небо, а затем выбросил бычок в пепельницу, стоявшую на подоконнике. — Знаешь, я раньше думала, что это так здорово быть со звездой… В фантазиях ведь все классно всегда, а сейчас… Сейчас сложно. — Насте было немного тяжело подобрать слова. Ей не хотелось казаться ему безответственной, ведь изначально она сама затеяла все это, сблизилась с ним за каким-то фигом, а теперь пошла на попятную. — Ты чего-то боишься? Скажи мне прямо, я все пойму, — его внимательный взгляд был глубоким и искренним, он словно читал ее самые скрытые мысли и чувства. В нем отражались забота, готовность понять и поддержать. Ему хотелось заверить Настю в том, что готов слушать и быть рядом в любой ситуации, но просто ждал, чтобы она смогла выразить свои чувства и мысли. Ковалева поняла, что кроме него на нее так в жизни никто не смотрел. — Я боюсь привязаться к тебе так сильно, а потом потерять. Кто знает, как все повернется, — вздохнула Настя, вглядываясь в лицо Паши. Он улыбнулся и осторожно положил ей руку на талию, прижав ее к своему крепкому телу. Девушка опешила и хотела было выбраться, но поняла, что ей это нравится, что она бы могла так стоять хоть целую ночь. — Не прогнозируй. Чем больше ты думаешь о плохом, тем хуже себе делаешь, расслабься, — последнее слово Паша будто бы промурлыкал, в его глазах появился огонек.       Свободной рукой он коснулся горящей от волнения щеки Насти, и они оба одновременно вздохнули, будто бы по обоим пробежался электрический заряд. Это прикосновение заставило её сердце биться ещё быстрее. Это и была та самая искорка, которая желала разгореться до бушующего пламени. Мужчина наблюдал за реакцией Насти, постоянно перемещая взгляд на желанные губы. Он ждал некоего сигнала для того, чтобы продолжить свое наступление. Настя приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но Паша, не дав ей ничего сказать, воспользовался этим моментом и припал своими губами к ее губам. Разлившееся по всему телу блаженство заставило Павла сильнее прижать к себе Настю, а она в свою очередь обвила руками его шею, задевая ими чувствительную точку на шее, от чего мужчина утробно рыкнул. Внутри все дрожало и клокотало от распаляющегося возбуждения. Майков, проникая своим языком ей в рот, начал углублять поцелуй; легкая щетина покалывала лицо Насти, но это было настолько приятно, что у нее закружилась голова. Она на секунду отстранилась, чтобы перевести дух, глядя на него затуманенным взглядом. Он довольно улыбался и шумно дышал, нежными поглаживающими движениями скользя до ее ягодиц. — Насколько далеко ты готова зайти? — томно прошептал Павел, обдавая ее ухо горячим рваным дыханием, отчего ее ноги едва не подкосились. — Н-не знаю… — Ее разум уже был где-то там, она просто таяла в его руках, позабыв обо всех страхах и рассуждениях. Паше нравилась ее нерешительность, но если она не была уверена в том, что делает, то ему придется ограничиться кое-чем, несмотря на то, что в штанах уже давным-давно твердо. Он вновь ее поцеловал, оставляя влажные поцелуи везде: на щеках, на подбородке, на шее. Настя просто чувствовала себя богиней, ведь все эти поцелуи теперь принадлежат только ей. Зацепившись пальцами за пуговицу ее шорт, Паша расстегнул их и проник в них рукой, следя за реакцией Анастасии. Она выглядела чересчур сексуально: раскрасневшаяся, с опухшими от поцелуев губами, которые он опять забрал в плен своими, укусив за нижнюю. Настя зашипела от боли, но внимательный Паша зацеловал место укуса. Ее грудь, которую ему так и хотелось ласкать всю ночь напролет, энергично вздымалась.       Паша резко развернул ее к себе спиной, отчего она ахнула, а он уткнулся лицом в ее шею, глубоко вдыхая ее запах и едва дотрагиваясь губами до мочки уха. Одна рука обхватила девичью талию, а вторая вновь оказалась у нее в штанах, и его ловкие пальцы коснулись влажного белья. — Ого, да ты мокренькая… — Выдохнул он, на ощупь отодвигая ткань в сторону и касаясь чувствительной кожи покрытого волосиками лобка. Настя податливо расставила ноги чуть шире, позволяя Паше делать с ней все, что он захочет. Он раздвинул пальцами половые губы и провел по внутренним складочкам, исследуя каждую и заставляя девушку одобрительно вздохнуть, и податься навстречу пальцам. У нее так давно не было секса, что просто от ласк она готова выть, и Майков это чувствовал, сильнее прижимаясь к ней пахом. Она чувствовала, каким напряженным был его член, упирающийся в ее поясницу, заставляя отчаянно желать чего-то большего. Остановившись на чувствительном бугорке, Паша стал томительно нежно ласкать его плавными круговыми движениями. — Пожалуйста, Паш, быстрее!.. — едва слышно простонала девушка, подаваясь навстречу этим беспощадным, сводящим ее с ума пальцам. Просить больше не пришлось, он нетерпеливо сглотнул и увеличил темп, сильнее надавливая на набухший клитор. Она накрыла свой рот ладонью, сдерживая страстные стоны, иначе их бы спалили соседи. А так хотелось кричать от этого пожара, горевшего внизу живота. Его ласки, его горячие обжигающие вздохи на ухо… Он стремительно приближал её к пику удовольствия, уже дотрагиваясь пальцем до мокрого входа во влагалище, просившего большего. Громкий стон все-таки вырвался из груди Насти, ей хотелось насадиться на пальцы, ощутить, как они проталкиваются внутрь, раздвигая упругие стенки, но Паша лишь дразнил её этим, наслаждаясь тем, как её тело откликается на его движения; как, наконец, она замирает в его руках, и он чувствует заветную пульсацию, а затем как дрожь пробирает его избранницу. — Ты как? — спросил он, спустя какое - то время после того, как отдышался. Он все ещё не выпускал Настю из объятий, что спасло её от возможного падения. Силы покинули её тело, а приятное чувство удовлетворенности обволакивало. Спиной она была прижата к его груди, и они вместе смотрели на небо. — Волшебно… Но как же ты? — Настя слегка повернулась к нему, но он легко усмехнулся, — А я тоже уже все. Твоя попка очень помогла, — проговорил он полушепотом, вгоняя девушку в краску. Она помнила, как упругая плоть терлась об её зад. — Нам определённо нужно в душ, — выбравшись из объятий, она шагнула в номер, а Паша, как зачарованный, пошёл за ней. — А потом, продолжение? — он хитро ухмылялся, поглядывая на Ковалёву, которая сразу же закатила глаза. Ему нравилось, когда она вредничает. А ей в свою очередь нравилось быть недотрогой. В этом было что — то возбуждающее. — Потом будет здоровый сон. Ты останешься? — невинный взгляд Насти заставил у Паши внутри все перевернуться, и, поддавшись нахлынувшим эмоциям, он подхватил её на руки и закружил. От неожиданности она вскрикнула и вцепилась ноготками в его шею, — Паша, нет, пусти! Поставь! — Нет. Не хочу отпускать. Так бы и съел тебя, такую непослушную! — На самом деле Настя была счастлива слышать эти слова; улыбка не сходила с её румяного лица. Она одарила своего мужчину трепетным нежным поцелуем, когда он все - таки поставил её на пол. — А теперь бегом в ванную! Кто последний, тот краб, — довольно воскликнула она, отстраняясь от желанных губ.