Сокрытие

Сань Лан был красив. В своих ярких алых одеждах он больше чем кто-либо другой был похож на бога. Прекрасный, неземной, до боли, до рези в глазах. Се Ляню нравилось любоваться им. Нравилось, как свет переливается на дорогой ткани, добавляя золотистого оттенка или наоборот, как ложится тень только ещё больше подчёркивая изящность линий и аристократическую бледность кожи. Серебряные цепочки и подвески, звенящие при каждом шаге (хотя Хуа Чэн мог быть совершенно бесшумным, когда хотел этого) тоже были неотъемлемой частью его образа. Мелодичный перезвон будто окружал его какой-то особенной искрящейся аурой, Сань Лан и сам будто походил на ветряной колокольчик, прозрачно-прекрасный в обрамлении яркого флажка, прячущего звенящие бубенчики. Се Лянь мог бы любоваться им вечность и не устать ни капельки. - Гэгэ о чём-то задумался? - раздался ласковый, чуть дразнящий голос. Сань Лан улыбнулся уголком губ, отчего его лицо стало выглядеть взрослее чем обычно. Это было странно, да, но улыбка всегда будто показывала, что Хуа Чэн вовсе не тот наивный юноша, коим старается выглядеть. В приподнятом уголке губ отражались прожитые года, не такие счастливые, какие могли быть. И это было грустно. - Я задумался, что ни разу не видел Сань Лана в одеждах другого цвета, - брякнул первое, что пришло в голову. - Сань Лан не мог бы переодеться? Уверен, что любой цвет будет тебе к лицу! - Гэгэ уже видел меня в чёрном, разве этого не достаточно? - посмеялся демон, наклоняясь и щекоча дыханием чужое лицо. - Разве этот верующий недостаточно услаждает взор своего бога? - Тебя всегда будет достаточно, Сань Лан, - почти завороженно пробормотал Се Лянь, не отрывая взгляда. Но когда в другом зажёгся довольный огонёк, оборвал себя, стараясь не отвлекаться. - Сань Лан хочет заговорить меня? Неужели для него столь неприятна моя просьба? Тогда этот Се Лянь хотел бы извиниться за неудобства. Это было немного подло, потому что Хуа Чэн всегда терялся от его извинений, но для Се Ляня теперь было важно увидеть, почему столь невинный вопрос заставил демона прибегнуть к манипуляциям. Потерять ощущение дыхания на своих губах было неприятно. - Хорошо, какой бы гэгэ хотел увидеть цвет? Разве красного не достаточно? Это самый праздничный, самый яркий. Гэгэ хотел бы, чтобы этот верующий примерил белый? - Нет, он тебе не подойдёт, - теперь пришлось действительно задуматься. Из всего доступного моря цветов было очень сложно выбрать хоть какой-то, на ум шли только оттенки красного. - Я решил. Сань Лан мог бы переодеться в синий? Что-то не слишком тёмное, даже светлое. Как цвет воды в морях в ясную погоду. Эта просьба не будет слишком наглой? Хуа Чэн снова дёрнул уголком губ и поцеловал Се Ляня в лоб. - Ни одна твоя просьба не сможет быть не выполнена мной. Пожалуйста, подожди, я поищу одежду. Ты бы хотел, чтобы я распустил волосы? - Собери их в хвост, пожалуйста, - Се Лянь поёрзал в нетерпении. - Мне долго ждать? - Немного терпения, мой бог, - мягкий смех и такой же мягкий поцелуй. - Я прикажу принести тебе фруктов и книгу. В своё время Се Ляня бы обязательно отругали за невнимательность, потому что за время ожидания он не прочитал ни строчки, изъёрзал подушки, испачкал рукава фруктовым соком и даже пришлось просить принести воды, чтобы умыться и чуть прополоскать схваченные липкими пальцами пряди волос. - Гэгэ? - раздалось будто бы нерешительное. Се Лянь нахмурился, этот тон он уже давно не слышал и, если честно, вовсе не был рад услышать снова. Откуда столько робости и будто даже страха? - Я здесь. И жду, пока мой красивый муж наконец вернётся ко мне, - пропел ласковым тоном, чтобы хоть немного успокоить их обоих. - Ну же, Сань Лан, иди ко мне. Дверь распахнулась, и в их спальню неловко и совсем не грациозно вошёл молодой юноша, почти мальчик. Он был одет в насыщенно синее верхнее ханьфу, и светло-голубое, почти белое нижнее. Сапоги на его ногах были белыми как и брюки, заправленные в них. Красивые, густые волосы были собраны в низкий хвост и перевязаны простой тёмно-синей лентой. На изящном юном лице притягивала взгляд белая повязка, больше похожая на бинты. Се Лянь смотрел молча, едва ли приоткрыв рот. Хуа Чэн, нет, Сань Лан, сменив одежды, будто растерял всю стать и могущество, перестал казаться непобедимым и всесильным. Он всё ещё был невыразимо прекрасен, но теперь сквозь весь его образ просвечивался отголосок рано загубленной жизни. Ах, он был столь молод, когда погиб... Его кожа теперь не казалась аристократически бледной, он выглядел немного уставшим и робким, пальцы, спрятанные в длинных рукавах почти незаметно сминали внутреннюю сторону ткани. Ресницы казались ещё более длинными, прикрывавшими ставший неуверенным и беззащитным взгляд. - Гэгэ? Даже голос растерял бархатистость, став капельку ломким. Се Лянь наконец поднялся и приблизился к мужу. Убрал со лба непослушные короткие пряди и внимательно всмотрелся, любуясь и, может быть, немного печалясь. - Сань Лан так прекрасен, моё сердце разрывается от любви к нему. Мой муж так красив, что этот Се Лянь на какое-то время потерял дар речи. Пальцы бережно обвели черты лица и скользнули под кромку повязки. Сань Лан доверчиво (обречённо?) прикрыл глаз, позволяя стянуть её и посмотреть на себя без каких-либо преград. Ах, так он был ещё красивее. Повреждённое веко давно зажило и было на вид мягким и нежным, Се Лянь даже огладил его, едва касаясь, чувствуя пустоту под нежной кожей. Реснички тоже были длинными и мягкими, приятно щекоча кончики пальцев. Сань Лан явно не менял внешность, но сейчас он выглядел таким юным и нежным, что сердце сжималось в сладкой боли при взгляде на него. - Почему бы Сань Лану не открыть глаза и не посмотреть на своего Се Ляня? На то, как он наглядеться не может на прекрасного мужа. Се Лянь был готов ласкаться и без конца называть Хуа Чэна мужем, потому что такое поведение делало его мягким и капельку неуверенным, как будто на мир смотрел тот самый маленький милый мальчик, которого всего однажды бог держал в своих руках, оберегая и защищая. - Гэгэ здесь самый красивый. Его взгляд был тёмным и нежным, даже пустота правого глаза, казалось, смотрела с лаской и трепетом, совсем не пугая и не отторгая. Се Лянь улыбнулся, наконец-то встречаясь взглядом и удерживая связь. - Сань Лан совершенно безбожно врёт сейчас. Почему бы ему не признать, что его красоты достаточно, чтобы осветить эту комнату? - Если я своей красотой освещу комнату, то Его Высочество может осветить собой целый мир. - Сань Лан, у тебя патока во рту, - сколько бы времени ни прошло, демон всегда найдёт слова, чтобы смутить до раскрасневшихся щёк и сбитого дыхания. - Вполне возможно, - прозвучало по-лисьи. - Возможно гэгэ поцелует своего мужа, чтобы узнать, так ли это? Сань Лан так старался, подбирал наряд, неужели он не заслужил хотя бы поцелуя? Весёлая злость пополам со смущением заставила Се Ляня совсем перестать контролировать свою речь и действия. - Сань Лан заслуживает все поцелуи мира. И этот муж обязательно подарит каждый из них, пока будет снимать с него одежду. Взгляд напротив изумлённо округлился, даже вечная улыбка пропала. Губы мягко разомкнулись, образуя нежный круг, который хотелось обвести языком. - Как пожелает мой возлюбленный бог.