Неми Монтсон и Семь грехов

      Блейз был опечален моим уходом, но больше всего расстроилась Бев. Она надула губы и глаза её подозрительно заблестели, словно я сообщила ей о прискорбном диагнозе. С моей стороны было действительно грубо покидать мероприятие в самом начале, ещё до первого тоста, но реакция Бев была соразмерна с тем, будто я была самим женихом, который вдруг заявил, что отменяет помолвку.       К счастью, налетевшие подружки невесты увели Беверли готовиться непосредственно к действию, и мне удалось сбежать до того, как кто-либо заметил отсутствие моей скандальной персоны.       Спустившись по каменным ступеням вниз, я оказалась на серой брусчатке тихой улицы. Из дома доносились приглушенная музыка и голоса, изредка разрываемые громким заливистым смехом Бев, который ни с чем было не спутать. Иногда рядом проходил редкий прохожий, но в основном обычно людная улица магического Лондона сегодня была пустынна. Холодный воздух охладил мою разгорячённую кожу, прочистил мозги, услужливо загоняя воспоминания о встрече с Драко подальше в подкорку. Подумаю об этом позже.       — Тяжелый вечер?       Я обернулась на голос. Прислонившись к каменному парапету, ограждающему мелкий палисадник с кустами роз у окон поместья, стоял мужчина среднего возраста. Он был высоким, крепкого телосложения, с проседью на висках и морщинистыми руками, которыми время от времени прижимал к губам толстую сигару, выдыхая облачка плотного дыма.       Ричард Холлоуэй — его я узнала сразу, даже несмотря на то, что редко бывала в городе в последнее время. Он был отцом молодой невесты Блейза, и это можно было сразу угадать по пристальному взгляду голубых глаз, которые словно сканировали меня, и по схожему с его дочерью строению лица. Однако, в отличии от белокурых волн Беверли, у Ричарда были тёмные как уголь волосы, на фоне которых голубые глаза сильно контрастировали, делаясь почти прозрачными.       — Внутри жарковато, — сухо улыбнулась я. Вне зависимости оттого, узнала я Ричарда или нет, мы не были друг другу представлены, потому и вести себя следовало соответствующе.       — Потому вы уходите?       Голос его был похож на вибрацию: низкий и звучный, отдающийся где-то в груди. Таких голосов не бывает у людей, только у животных.       — Возникли срочные дела.       — Могу поинтересоваться какие дела?       Он улыбнулся одним уголком, и я вдруг поняла, что также, как и я, он точно знал с кем говорит.       Я нацепила на лицо самую очаровательную улыбку.        — Дела работы. Но я ужасно разочарована, что приходится пропускать такую прекрасную церемонию. Пожалуйста, передайте вашей дочери, что мне было невероятно приятно познакомиться с ней и получить приглашение.       — А, — он хрипло хмыкнул, ткнув в меня пальцами, с зажатой между ними сигарой, и вновь выдохнул густой дым, — долой маски? Значит и мне не стоит притворяться, что мне неизвестно кто вы?       — Не терплю притворства.       Он оценивающе присмотрелся ко мне и сделал шаг вперед. Меня окутал стойкий запах едкого табака. В свете уличных фонарей мне удалось разглядеть Ричарда получше — до этого он словно скрывался в ночи, и теперь ступил в пятно света, словно на сцену. Разумеется, он выглядел шикарно: в чёрном костюме тройке с серебряной цепочкой от карманных часов, прикреплённой к краю его жилета, а на единственном светлом пятне — белой шелковой рубашке — выделялся тёмно-синий галстук, обшитый серебристыми нитями.       — Можно только восхититься вашей честностью, дорогая Немезида, — он криво ухмыльнулся, обнажая ряд белоснежных зубов.       Акцент, в отличии от его дочери, у Ричарда был не столь ярким, да и общее впечатление он производил совсем другое. Я следила за ним достаточно, чтобы понимать, что передо мной хищник высшего звена, и дорогу ему переходить опасно.       Его осведомленность о моей персоне весьма польстило моему самолюбию, но и ровно настолько же напугало.       — Удивительная история: стою и курю, как мимо меня пробегает обезумевший торговец, мистер Конли, слыхали о нём? — Ричард ехидно улыбнулся мне, сжимая сигару зубами, в верхнем ряде которых поблескивал один золотой имплант. — Так вот, я спрашиваю, отчего такая спешка и что его напугало? Вам нужно было его видеть: бледный, потный, плюется ругательствами. Честно слово, если бы он не убегал сам, я бы лично его выставил за дверь.       — Предположу, что креветки были несвежими. Может, ему стало нехорошо? — сухо ответила я, не отводя глаз от испытывающего взора Холлоуэя, словно он пытался подловить меня на вранье.       Не знаю как, но мне стало ясно, что Янки точно знал истинную причину поведения Грязного Стю. Вряд-ли Конли сдал бы меня, даже будучи в неадекватном состоянии. Мы оба понимали, что незаконный оборот запрещенного и очень опасного зелья не единственный грех на душе Стю. Раз я знала все тайны его замшелого магазинчика, он понял и то, что мне было известно и о том, что ещё скрывалось в его подвале. Клянусь вам, после увиденного мне стоило всех сил и ангельского терпения, чтобы не убить Конли на месте, лишь я увидела его в поместье Забини. И еще больше выдержки мне понадобилось позже, чтобы вместо убивающего зелья, подлить ему несложное, но действенное зелье, лишающее потенции. Он заслуживал намного меньше жалости, чем я ему предложила.       — Несвежие креветки, говорите? Пожалуй, мне стоит уволить моего повара. — он задумчиво прищурился. Он думал, что я пойду на попятную, пожалев несчастного сотрудника его кухни и тем самым выдам себя, но я промолчала.       Но если Ричард знал истинную причину поведения Конли, то кто рассказал ему? Должно быть на том этаже всё же были лишние уши.       — Прошу прощения, но мне придётся откланяться, — вторила я его тону, не отрывая взгляда от льдистых глаз.       Холлоуэй хотел дать понять, что следит за мной, и у него это получилось. Возможно, он даже знал о моей слежке за ним.       — Надеюсь на скорую встречу, — Ричард склонил голову набок и криво ухмыльнулся в который раз. Золотой зуб игриво сверкнул на прощание.       Сухо кивнув ему вместо ответа, я трансгресировала, не затрудняя себя вежливым ответом. Ричарду удалось то, чего он добивался. Всего за пару фраз у него получилось ввести меня в смятение и заставить нервничать из-за его пристального внимания.       Должна объяснить ситуацию с мистером Холлоуэем. Переехав с семьей из Штатов в магический Лондон всего полгода назад, Ричард, как и его дочь, поставил на уши весь город. Но в отличии от Бев, Холлоуэй старший предпочитал действовать более изящно, не устраивая шумихи и вечеринок с постоянной блестящей мишурой. Ричард мгновенно добился признания в самых высоких департаментах, обзаведясь друзьями среди почитаемых членов Британского волшебного сообщества. Видимо, располагая средствами это не было для него проблемой. Вскоре он стал жертвовать крупные суммы министерствам и фондам, покупать себе места в многочисленных закрытых клубах, пробивать себе место в местной элите, влияя на само формирование вещей и всё происходящее на верхушке пирамиды. Он быстро обрёл положение в обществе, и никто не смел спрашивать у него, какие тайны скрывает его туманное прошлое и почему никто в штатах даже не слышал о существовании Ричарда Холлоуэя.       Однажды мой маленький шпион подслушал разговор Бев с подругами в одном заведении, пока они беспечно чесали языками, не заботясь о том, кто может их услышать. Из рассказа Бев о своём прошлом, о котором она рассказала всё же очень немного, я узнала родной город семьи Холлоуэй, в который позже наведалась, будучи проездом в одной из своих командировок. Маунт-Плезант штата Техас оказался миниатюрным городишко с численностью менее шестнадцати тысяч голов. Обнаружив в себе волшебные способности, Бев отправилась на несколько лет в Ильвермони, который закончили в своё время и её родители. Однако наведавшись в захолустный пустынный городок на северо-востоке штата, я не нашла никаких свидетельств об их семействе, да и любого намёка на волшебные поселения в том городе.       В общем, моё расследование привело меня в тупик, если только Холлоуэи были не теми, за кого себя выдавали.       Не думайте, я не параноик, раз пыталась разыскать откуда берет корни их семейство, да и не безумный сталкер (хотя утверждение это спорное). Просто с момента их прибытия, я стала замечать, как всё больше и больше власти прибирает к рукам Ричард Холлоуэй, и как прислушиваются к нему подобострастные поклонники его харизмы. И так по чуть-чуть он стал влиять на все аспекты местной жизни. Именно Ричард был тем, кто повлиял на ужесточение законов по регулированию магических популяции, что сильно усложнило жизнь волшебным народам. Позже Холлоуэй старший выкупил большое количество площадок в Косом переулке, став фактически арендодателем всех крупных волшебных магазинчиков Лондона. А заполучив место в Управлении Министерством Магии, он был из тех, кто попытался отстранить Сепсиса от практики, и не удивлюсь, если сейчас это именно он вставляет ему вновь палки в колеса.       Вам покажется, что всё это довольно мелкие причины, из-за которых приходится так пристально всматриваться в детали его биографии, но именно эта моя любопытность вывела меня на истину о тайных преступлениях Грязного Стю, и я привыкла доверять своей интуиции.       Быстро трансгрессировав, я оказалась в одном из пыльных закоулков центра Лондона. Поспешно встряхнувшись, я сменила чёрное шёлковое платье на брючный костюм того же цвета из легкой ткани, холодящей кожу. Накинув пальто, я поспешила прочь из подворотни, ко входу в больницу Святого Мунго.       В центре города было как всегда шумно и многолюдно, в отличии от спрятанной от человеческих глаз улочки, где расположилось поместье Забини. Широкая улица была забита магазинчиками, туристами и гудением автомобильного трафика. Мимо на всех порах пронёсся красный автобус, люди громко переговаривались, таская в руках многочисленные фирменные пакеты. Одна парочка круглолицых дам со слабым любопытством прошлась взглядом по мутному стеклу старой витрины магазина «Чист и Лозоход лимитед». На пыльной двери висела несменяемая табличка «Закрыто на ремонт».       — Вечно у них закрыто, — донеслось до моих ушей, когда дамы проходили мимо. Их интерес мгновенно переключился на следующую блестящую витрину открытого по соседству магазина.       Я вплотную подошла к замыленному стеклу, за которыми стояло несколько уродливых манекенов в съехавших париках и устаревших нарядах. Вглядевшись в искусственные отклеивающиеся ресницы манекена, я приблизилась к стеклу так близко, что оно запотело от моего дыхания.       — К Августу Сепсису, на консультацию его пациента, — пробормотала я. На мгновение мне показалось, что манекен откажется впускать меня, ведь я фактически не была местным врачом, пациентом или даже навещающим, но он едва заметно кивнул, словно нехотя, и поманил суставчатым пальцем.       Шагнув сквозь стекло, я мгновенно оказалась в приёмном отделении больницы. Меня разом окутал стойкий аромат бадьяна и химикатов. Внутри было также шумно, как и снаружи. Длинные ряды деревянных скамей были забиты пациентами, ждущими своей очереди на приём, а вдоль рядов сновали целители в лимонных халатах. Под большим портретом Дайлис Дервент — местной прославленной целительницы, позже ставшей одной из директрис Хогвартса — разместился центр «Справок», к которому выстроилась большая очередь из несчастных, подвергшихся самым разным заклинаниям и проклятьям.       Я уже было хотела обогнуть очередь и на правах бывшей сотрудницы спросить, где мне найти Августа, как меня окликнул знакомый голос. Долговязая фигура Августа направлялась ко мне из дальнего коридора. Вид у него был помятый и уставший, видно снова ночевал на работе. На щеках проступила легкая щетина, очки его сползли на кончик носа, за которыми виднелись покрасневшие от недосыпания воспаленные глаза, а в руках он нес кружку с ароматным чёрным кофе. Его не подавали в местном буфете — волшебники вообще не особо пили кофе — Август сам варил его в своём кабинете, подцепив эту привычку от врачей магглов, у которых проходил как-то практику, притворившись интерном в госпитале Святой Марии.       — Наконец-то, — буркнул он, вновь не удосужившись поприветствовать меня, хоть мы и не встречались лично с момента моего возвращения. — Ты не торопилась сюда.       — И я рада видеть тебя, Август, — я очаровательно улыбнулась, не отказывая себе в удовольствии подразнить целителя. Меня всегда забавляла хмурая ворчливая личность Сепсиса. Если он хотел, он мог выглядеть воспитанным и доброжелательным, особенно перед пациентами и начальством, но видимо со мной он даже не пытался казаться лучше, чем он был на самом деле. Да, он отчаянно любил свою работу, был энергичным и инициативным, но его вечно всем недовольный характер отталкивал друзей и совсем не помогал в личной жизни. Потому Август всё своё время проводил в больнице.       — Пойдём, — он закатил глаза и мотнул головой в узкий коридор, ведущий к лестнице. Глотнув кофе из кружки, он довольно поморщился. — Я скоро сума тут сойду.       — Что случилось?       — Этот чав не затыкается. Если б я ещё понимал половину его слов, это хоть бы помогло делу. А так… просто шум.       Август вырос в респектабельной семье чистокровных волшебников, где-то в графстве Кембридж Восточной Англии. Неудивительно, что снобское воспитание не заложило в его лексиконе понимания акцента кокни, на котором говорили преимущественно в рабочих кварталах столицы. Впрочем, и я, дочь профессора, не имела опыта в общении с представителями данного класса. Конечно, в Хогвартсе было собрано всё соцветие волшебников и волшебниц со всего Соединенного Королевства, и даже больше — некоторых ближних государств Европы, однако я не знала лично ни одного представителя этого говора, что не исключало того, что таковые в школе конечно же присутствовали. Просто почему-то не в Слизерине…       Мы быстро поднялись на второй этаж, в отделение ранений от живых существ. Усталость не замедлила вечно торопливую походку целителя, и я едва поспевала за его длинными ногами. Узкий коридор отделения был завешан портретами знаменитых целителей, а под потолком левитировали хрустальные сферы со свечами, освещая помещение пляшущими тёплыми огнями. Из палат с обеих сторон коридора непрерывно входили и выходили целители и пациенты, доносились совершенно разные звуки, от гудения, смеха и криков, а нос щекотали порой невыносимо противные запахи, напоминающие серу и газ.       По кое-чему я совсем не скучала.       Мы дошли до последней двери в коридоре, которая была плотно закрыта и в отличии от остальных, оттуда не доносилось ни звука. Рядом с дверью на стульчике примостился мужчина в странном чёрном плаще и козырьке, нахлобученном почти на глаза. При нашем приближении, он безразлично поднял голову, присмотрелся ко мне на секунду, и вновь вернулся к своему занятию — пролистыванию «Еженедельного пророка».       Сотрудник Министерства, — мгновенно поняла я. Как и ранее упоминалось, когда в инцидент были вмешаны магглы, всё становилось чуточку сложнее.       — Пришлось положить его отдельно, — покачал головой Сепсис, толкая дверь.       Палата была совсем небольшая, светлая, с единственным окном, и из коек лишь одна была занята, что было нетипично для этой больницы. На занятой кровати у самого окна мирно посапывал мужчина, точнее парень. Приблизившись на шаг, я поняла, что он был совсем молод, возможно даже школьник.       — Август, что это?! — ахнула я, указывая на руки пациента, которые были крепко привязаны к поручням кровати волшебными нитями, сковывая его движения. На тот же манер были привязаны к бортикам и щиколотки парня, вылезавшие из-под одеяла.       — Тише! — агрессивно зашипел на меня целитель. — А то разбудишь его. В этом состоянии он хотя бы выносим.       — Зачем вы связали его?       — Потому что он был агрессивен, не хотел, чтобы кто-либо приближался. Как ещё мы должны были помочь ему не истечь кровью?       — Он маггл, какой реакции ты ожидал от него?       — Он укусил сестру Агнес!       — И сделал нам всем одолжение. Агнес ужасная грымза.       Я сделала ещё шаг вперед, присматриваясь к лицу и ранениям маггла. Голые плечи его были покрыты ожогами, на которых блестела заживляющая мазь. Кое-где ожоги уже превратились в покрасневшие пятна, от которых исходил мерзкий запах водорослей, на основе которой был сделан волшебный препарат. На щеке парня также алело пятно от заживающего ожога, а левую сторону его лица пересекал тонкий шрам, заканчивающийся у самого уголка губ. Бледность рубца указывала на то, что получен он был очень давно, и не имел отношения к свежим травмам. Из-за одеяла я не могла рассмотреть полученные ранения, но ясно видела туго затянутую бинтами грудь, что означало, остановить кровь волшебными методами у Августа так и не получилось.       Верхняя губа маггла дрогнула во сне, мышцы на шее едва заметно сократились, но он остался неподвижен, лишь дыхание его чуть сбилось, становясь неровным.       — Давно он здесь?       — Поступил прошлой ночью.       — И ты только сейчас мне сообщил? — ощетинилась я. Единственная моя просьба к целителю была сообщать о подозрительных инцидентах. Осведомленность о происходящем в городе была важна для бизнеса и сохранения моего влияния. Как говорится: кто обладает информацией, тот владеет миром.       — Уж прости, что был занят спасением его никчёмной жизни! — раздражённо парировал Август. — Когда его притащили, он вообще едва дышал. А потом начал голосить во всё горло. Весь этаж разбудил… Тут была толпа мракоборцев, когда бы я связался с тобой?!       Интересно, что даже Эд не заикнулся об этом инциденте. Учитывая громкость дела, явно половина Лондона уже в курсе о произошедшем, что ещё больше бесило меня, ведь я узнала об этом последняя.       — Не отрывайся на мне за то, что тебя подвела твоя шпионская сеть, — фыркнул Август и поправил стетоскоп на шее.       — Хорошо, — я попыталась подавить раздражение, не отрывая глаз от неподвижного лица маггла. У него были короткие спутанные русые волосы и загорелая от долгого пребывания на улице кожа, о чём свидетельствовала бледная линия загара, прерывающегося на плечах и у шеи. Сам он был довольно тощим, но при этом под тонкой кожей проступали жгуты натянутых мускул. Вся его поза и положение говорили о высокой степени напряжения. — Что насчет ран?       — На груди и животе проникающие ранения; не закрываются, потому поставил швы. Использовал созданные тобой нити, так что пока они еще не разошлись, а вот кровь пришлось ему вливать донорскую, так как крововосполняющее зелье он выблевал.       — Есть варианты, что напало на него?       — Похоже на какое-то животное, но он не разглядел его, а мракоборцы, которые нашли их, ничего не обнаружили в том здании.       — Ожоги?       — Либо та тварь была огнедышащей, либо огонь был живым, а так… чёрт его знает.       Я вздрогнула всем телом. Адское пламя было знакомо мне не понаслышке. Живые языки огня любили поиграть со своей жертвой, прежде чем загнать её в ловушку, насладиться ужасом, и позже съесть целиком, оставив после лишь кучку обугленных костей.       — А вот друзьям его повезло меньше, — Август достал из кармана халата записную книжку, хлопнул по обложке, и блокнот мгновенно увеличился вдвое, услужливо открываясь на нужной странице. — Тест на наложенные чары ничего не показал, они словно спят, вот только разбудить их не получается.       — Зелье? — спросила я, всё также не отрывая задумчивого взгляда от лица маггла.       — Тоже отрицательно, в крови нет никаких аномальных веществ, — ответил Август на пару секунд зарывшись в бумаги.       — Значит проклятие, — вздохнула я. Вывод был очевиден.       На скулах пациента заходили желваки, словно от беспокойного сна.       Проклятия — новость плохая, так как они имели часто долговечный или необратимый эффект, направленный на причинение умышленного вреда. Если магглы забрались в здание, которое было окружено заклинаниями отвода, они могли нарваться на защитные заклинания, не пускающие внутрь случайных зевак. Отчего же лишь одному из них повезло отделаться лишь ранениями?       Проклятия в мире волшебства вещь серьёзная; преступников которых словили на использовании запрещённых или особенно опасных проклятий, предавали суду Визенгамота. Единственное время, когда использование непростительных заклятий было разрешено, это война. Но сейчас, в мирное время, кто-то неизвестный скрывал свои тёмные дела на отшибе города в заброшенной часовне, наведя заклинания отвода на целое здание — для чего, кстати, требуется большие способности. Однако, их всё равно оказалось недостаточно, чтобы не допустить трёх любопытных подростков на запретную территорию.       — Ты сказал, внутри была лаборатория с запрещенными веществами?       — Основываясь на том, что мракоборцы извлекли из воспоминаний пострадавших. Когда они прибыли туда, внутри часовни было пусто.       Всё интереснее.       — А из его памяти удалось что-то узнать?       — Немного, он не разглядел тварь в темноте. Хотя его воспоминания довольно сумбурные, словно что-то блокирует его память.       — Возможно, вам не удаётся извлечь из него информацию, потому что в его памяти уже покопались, — задумчиво пробормотала я.       — Пойдем, посмотришь на остальных. Не хочу, чтобы он проснулся.       — О, он давно не спит, — буднично воскликнула я, ухмыльнувшись. Веки парня вздрогнули. Маггл уже давным-давно проснулся, внимательно прислушиваясь к нашему разговору, не слишком успешно притворяясь спящим.       — Вот дьявол, — буркнул Август.       В этот момент маггл, видно решив покончить с представлением, распахнул глаза и уставился на меня в ответ. Во взгляде не было ни страха, ни удивления, лишь любопытство и клокочущая злость.       — Ои, красотка, — он нагло улыбнулся мне одними губами. — Всегда мечтал оказаться связанным в кровати рядом с такой как ты, но мне уже поднадоел этот цирк. Скажи этому клоуну, чтоб отвязал меня. Эй, слышь? — он перевёл негодующий взгляд на Августа и заорал во всё горло. — Выпусти меня отсюда, уебок, или тебе не поздоровится!       — Ну вот зачем надо было его будить, — уныло вздохнул Сепсис, доставая палочку из кармана. Парень, разгадав намерения целителя, мгновенно начал биться в кровати, безуспешно пытаясь разорвать путы; видимо он уже знал, что последует далее.       — Что ты делаешь? — удивилась я.       — Ему позволили болтать, пока тут были мракоборцы и допрашивали его, но мне и моим пациентам сейчас нужна тишина, — проворчал Август.       — Эй, я тоже твой пациент! Как ты вообще ведешь себя? Я подам в суд! — далее последовали нечленораздельные ругательства, которые мог понять только другой кокни.       — Удачи с этим. Ты всё равно ничего не вспомнишь, — Сепсис направил острие палочки в лицо маггла. Тот начал ещё сильнее брыкаться, не отводя яростного взгляда от целителя.       — Постой, — влезла я. — Естественно он кричит, ему страшно! Он оказался невесть где, связанный незнакомыми людьми, а его друзья пострадали от неизвестного проклятия. Любой бы распсиховался.       — Только не говори, что ты прониклась сочувствием к этому чаву! — воскликнул раздражённо Август взмахивая руками, но убирая палочку обратно в карман. Мне было очевидно недовольство целителя, ведь пациент ему попался не из простых, но будучи полукровкой, выросшей среди магглов, я могла спокойно поставить себя на его место и прочувствовать эмоции парня. Хоть маггл и не выказывал никаких признаков страха, я могла представить, в каком он находился смятении.       — Ещё раз назовешь меня чавом, я тебе врежу, козёл! — сплюнул маггл и перевёл взгляд на меня. — И мне не страшно, слышала?       — Слышала, — кивнула я. — Как тебя зовут?       — Джек, — он нагло улыбнулся и подмигнул мне.       Парень уже не выглядел как подросток, за которого я приняла его вначале. Во сне он казался моложе, почти как ребенок, но вблизи стало ясно, что ему около двадцати. Чёрные глаза оказались на самом деле светло-карими, просто с расширенными отчего-то зрачками. У него были острые и правильные черты лица, и его даже можно было бы назвать красивым, но слегка кривоватый передний верхний зуб придавал его улыбке хулиганский вид, а грубые манеры и вовсе портили впечатление, формируя образ одного из отродий уличной шпаны, каких можно встретить в неблагополучных районах города.       — А тебя как зовут, красотка?       Его говор действительно было сложно понять: говорил он быстро, глотая согласные и искажая гласные, соединяя раздельные слова в одно большое.       — Неми Монтсон.       — Немимонтсо-о, — повторил он с кривой улыбкой, — приятно познакомиться, детка. Может всё же скажешь этому болвану, чтобы отвязал меня? Конечно, я люблю, когда девушка сверху, но это не тот случай.       Он вновь подмигнул мне.       При всей его браваде, я всё же чувствовала исходящую от него волнами тревогу. На взмокшем лбу слиплись волосы, глаза его бегали от Сепсиса ко мне, а руки безостановочно пытались выпутаться из волшебных уз.       — Не волнуйся, Джек, — я притянула палочкой стул, который плавно подъехал к кровати на глазах изумленного маггла, и присела на него. — Тебя скоро отвяжут и отпустят домой. Но предупреждаю, что сразу перед этим тебе сотрут память и ты не вспомнишь ни о чём, что случилось с тобой и твоими друзьями.       Он тяжко сглотнул, не отрывая от меня внимательного взгляда. Улыбка его медленно растаяла.       — Что ты делаешь? Я думал, ты хотя бы захочешь взглянуть на остальных пострадавших, — Август недовольно прислонился к косяку двери, прислушиваясь к голосам в коридоре, словно боясь нарваться на случайных свидетелей, или вызвать подозрение мракоборца.       — Есть способ это предотвратить, Джек, — вкрадчиво промолвила я, игнорируя Сепсиса. Маггл весь обратился в слух, и даже руки его замерли на кровати. — Оттянуть немного время.       — Что будет с моими друзьями?       В серьёзном тоне более не было ни намека на шутливость или издёвку. Он не боялся за себя и того, что будет с ним. Всё, что волновало его, это судьба его близких.       — Их оставят здесь, пока не выяснят как помочь им, — ответил вместо меня Август.       — Если выяснят, — добавила я аккуратно. Брови Джека сомкнулись на переносице. — Но в любом случае, с тобой всё будет в порядке. И когда мракоборцы поймут, что ты им бесполезен, они сотрут твою память. Возможно, ты будешь думать, что твои друзья куда-нибудь давным-давно уехали, или что их не существовало вовсе…       Из тонких губ Джека донесся слабый испуганный вздох. Август едва сдерживал рвущееся возмущение за моей спиной.       — Неми, это уже ни в какие ворота!       — Тихо, — рявкнула я, и целитель умолк. Я вновь обратила свой взор на Джека.       — Есть способ избежать этого.       — Какой?       — Не смей, — предостерёг Август, но тут же отпрянул, словно боясь стать свидетелем моего преступления.       — Ты пойдёшь со мной. В твои воспоминания уже вмешались, и единственный способ узнать, что произошло на самом деле, это обратиться к особенному человеку, обладающему экстраординарными способностями к легилименции — чтению мыслей. Август за моей спиной издал протяжный усталый стон.       — А тебе это зачем, а? — наконец промолвил в ответ Джек. — Зачем тебе знать, кто напал на меня и моих парней?       Я ласково улыбнулась парню.       — Чтобы знать, как использовать это в моих интересах.       — Ты правда думаешь, что я позволю тебе покинуть Мунго с моим пациентом-магглом, к которому приставили охранника из мракоборцев? — воскликнул Август, лишь мы очутились в его кабинете. — Я, вообще-то, надеялся, что ты поможешь мне с остальными пострадавшими. Или что, отсутствие сознания делает их для тебя бесполезными?!       — Не надо истерик, Август, — рявкнула я. — Мы оба знаем, что тебе не нужна моя помощь. Если кто и сможет помочь им, так это ты.       — Грубая лесть не идёт тебе, Неми!       Он бросился в кресло и скинул рывком очки с носа, раздраженно стуча пальцами по кожаной обивке подлокотника.       — Сам подумай, мракоборцы не смогли выяснить из воспоминаний Джека ничего путного. Очевидно, его нужно показать профессионалу.       — С каких пор ты влезаешь в расследования? Какой тебе интерес до этих магглов и той чертовщины в часовне?       — Какой? — я злобно хмыкнула. — Ты меня совсем не слушал?       — Да-да, — он махнул рукой и провёл руками по взлохмаченным волосам. На фоне усталости и стресса у него проявился нервный тик, от которого он усиленно и учащённо моргал, отчего глаза его ещё сильнее слезились и краснели. — Чтобы использовать информацию; я слышал этот бред.       — Это не бред, — я опустилась в кресло напротив и вперила в Августа твёрдый взгляд. — Что-то происходит в городе, Август. Помнишь те случаи с пострадавшими ведьмами? Я нашла того, кто делал «Ядовитый поцелуй» и всех, кому его продали. Не знаю я только, кто создал рецепт.       — Погоди, — Август с усилием воли заставил себя прекратить моргать, что далось ему непросто, — о ком ты… Ты же не… Конли!       Он хлопнул себя по коленке и ошалело уставился в стену. Я видела, как шестерёнки усиленно крутятся в его голове, пока он пытался осознать услышанное.       — Конли не мог сам создать рецепт, — кивнул мне Август, прерывая наконец тягостную тишину. — Но зачем кому-то передавать ему рецепт зелья?       — Я долго думала об этом, — вздохнула я устало, — и поняла, что никто не передавал ему рецепт. Он его купил.       — Хочешь сказать, что где-то существует волшебник, который создал рецепт на заказ?       Я лишь пожала плечами.       — Зелье такой силы не прошло бы комиссию и не было бы допущено до реализации. Потому логично продать рецепт Грязному Стю — это единственный способ заработать.       — Слишком извращенная логика, — буркнул Август. Его нервный тик уменьшился, и он вновь предстал в своем привычном сдержанном амплуа угрюмого целителя. — Значит то зелье, которым опоили Конли, твоих рук дело?       — Ты сам видел то, что он сотворил в своём подвале. Честное слово, я бы спалила тот магазин дотла, если бы не шла к этой цели так долго.       Мы оба припомнили ту дождливую ночь, когда я появилась на крыльце дома Августа с несчастной жертвой Конли. Меня в который раз пробрала дрожь и жаркое пламя ярости вспыхнуло в груди, которое возникало каждый раз, стоило мне подумать о том дне.       — И, если так, это значит, в городе завёлся талантливый зельевар, или даже алхимик. А теперь выясняется, что трое магглов наткнулись на тайную лабораторию в заброшенной часовне, где нечто атаковало их. Не находишь это подозрительным?       — Ты наказала Конли, а мракоборцы займутся часовней, — вздохнул Август. — Фактически, у тебя нет доказательств о наличии в городе или даже существования этого зельевара, кроме смутных образов нечто похожего на лабораторию в головах магглов.       — Я знаю, Август, — примирительно вздохнула я и встала с кресла. — Но что-то надвигается, и я хочу быть готовой. Что-то уже напало на людей, оставив двух из них под гнётом проклятия. Кто знает, что случится завтра?       — Знаешь, — целитель встал с кресла следом за мной и задумчиво почесал подбородок, — довольно забавно, что именно ты, такой же зельевар, разыскиваешь эту загадочную фигуру. Почему ты просто не предоставишь мракоборцам делать свою работу?       Это был отличный вопрос.       Всё началось с «Ядовитого поцелуя» и той дождливой ночи. Помимо эгоистичного желания быть лучшей на рынке и обладать властью знания информации, здесь были замешаны и личные причины.       Вместо ответа, я выудила из сумочки флакончик Протегас Мэнтис — моё первое творение, созданное еще в школе на основе Фистерии, хищной водоросли, которые было ужасно сложно достать. Изначально зелье создавалось как защита от Империуса, но в итоге выяснилось, что оно было способно противостоять многим ментальным заклинаниям, включая изменение воспоминаний.       — Дай Джеку зелье, как только Мракоборцы придут стирать ему память. Хватит двух капель под язык.       Август тяжело вздохнул, но взял флакончик в руки и аккуратно убрал в карман халата.       — Предупреди его, что память не изменится, но придётся притвориться перед Стирателями.       — Понял я, понял, — Август сморщился, — я должен был догадаться, что от тебя будут одни проблемы. Ещё тогда, в первый день твоей стажировки.       Я не сдержала улыбки.       — Да, должен был.