mousetrap
1 августа 2024 г., 22:13
Примечания:
вы в ахуе? я тоже в аухе. судя по тому, что у меня в планах было 3 части увидимся в 2026
Девушка, которая без устали треплется справа, неимоверно раздражает. А еще мешает строить святого. Отчасти он сам виноват — создал образ безотказного парня. Кто ж врноват, что Хёнджин по жизни готов пригреть и приласкать всех бедных и обездоленных. Но это не значит, что он согласен терпеть нескончаемую болтовню и девичью руку на предплечье.
— Прости, мне нужно подготовиться к занятию. — нагло врёт. Какая к черту подготовка, когда его мысли словно прогретые на солнце солёные волны стремятся в гавань острова под названием Ким Сынмин? Их тянет туда луной во время прилива.
Девушка что-то лепечет и переключает внимание на соседку справа. Хёнджин наконец может вздохнуть спокойно. Или нет?
В аудиторию заходит Сынмин. Как всегда грациозно и уверенно, будто сами ветры Олимпа несут его по коридорам университета. Прямо на входе к нему пристаёт низкий парнишка, наверняка с дурацким вопросом. Потому что Сынмин заместитель старосты и пример для всех преподавателей. Конечно, у него есть ответ на любой вопрос. Интересно, а сможет ли он ответить, почему так нравится Хёнджину?
Ещё у Сынмина есть копна растрепавшихся волос. Видно, что приглажены наспех, будто только недавно встретились с сильнейшим шквалом ветра. Произнося развернутый ответ, Сынмин чуть посмеивается в конце. Только тогда Хёнджин замечает, что уголки его губ порозовели и припухли. Это будоражит. Весь его рот буквально соткан из греха, блестя в искусственном свете. Не понятно, под слоем тинта или после долгих ласк.
Хёнджин не может не думать о губах Сынмина. Как бы он хотел запечатлеть поцелуи на каждом их миллиметре, словно лёгкие мазки на картинах импрессионистов. А потом прикусить нижнюю, чуть оттягивая. И наслаждаться Сынмином часами: разглядывать его ресницы, целовать ключицы и любоваться, как тот неумело обхватывает губами член.
Вот дерьмо! Он чувствует, как каждая греховная мысль о Сынмине усиливает тяжесть в паху. Сегодня по милости Чонина на нём чёртовы кожаные штаны. Вставший член в них почти приговор.
Хёнджин хочет отвесить себе пощёчину за каждую из порочных фантазий, которые становятся грязнее и горячее. Он чувствует себя сбежавшим из тюрьмы преступником, который подсыпает афродизиак монашке.
Свершить самосуд ему мешает попавший в поле зрения щенок. Такой белый, дурацкий, прямо как на толстовке Джисона. На толстовке Джисона, которая сейчас на Сынмине.
Возбуждение не отступает, но все мечты о минете вытесняет из головы тот факт, что на Сынмине сейчас одежда Джисона, которая до перерыва точно была на Джисоне. Мысли об этом захлёстывают точно цунами, заставляя жадно глотать воздух. Кажется, он перестал дышать на некоторое время, судя по тому, как косится на него болтливая девушка справа.
В аудиторию заходит преподаватель. Сынмин и Джисон о чём-то переговариваясь поднимаются выше к задним партам. Чёртов Джисон, тебе что там мёдом намазано? Не на задних партах, рядом с Сынмином.
Хёнджин хочет быть на его месте. Сидеть вместе, тихо переговариваться во время пары и уходить куда-то на перерыве. Интересно, где они были на самом деле? Хёнджин, повинуясь одному богу известному порыву, развернулся прямо перед дверьми столовой и проверил кабинет студенческого совета. Там никого не было. А теперь Сынмин приходит на пару в толстовке Джисона, которая Хёнджину как быку красная тряпка. Конечно, почти наверняка они просто пообедали и Сынмин — видит бог самый идеальный человек на Земле — пролил что-то на рубашку. Но мысли на задворках не дают покоя. Внезапно перед глазами всплывает след, который он увидел, когда гостил у Сынмина дома. Укус — это точно был он — только наливающийся синевой, а значит свежий, не особо тщательно спрятанный под шортами. В тот раз Хёнджин потратил всю выдержку, чтобы не застонать разочарованно, глядя на следы не его зубов на великолепных бёдрах.
Хёнджин никогда не думал, что Сынмин девственный святоша, который о сексе слышал только в теории. Хотя, если быть честным, во всём, что касается Сынмина, он просто не думал. Мозг отключался, в рабочем состоянии оставались только рот, сердце и член. Второе постоянно норовило уйти вслед за мозгом, зато третий проявлял невероятную активность.
В голове некстати всплывает воспоминание об одном из вечеров, когда Сынмин готовил что-то из европейской кухни. Он улыбался тогда только Хёнджину, беззастенчиво и мило. Так очаровательно, что у Хёнджина наверняка покраснели уши. А потом также очаровательно Сынмин сообщил, что у него закончилась соль и нужно будет подождать буквально пару минут, пока он спуститься вниз попросить её у Джисона.
Все эти факты накладываются друг на друга, превращаясь в большой слоёный пирог, который венчает идея о том… Нет! Он не хочет думать, что Сынмин спит со своим лучшим другом. Он не хочет думать, что Сынмин его любит.
Плюнув на идею попытаться разглядеть этих двоих, он поворачивается и переводит взгляд на доску. Какая разница, что там написано? Какая разница, если сердце Сынмина может быть занято шумным и наглым Хан Джисоном. И неважно, как сильно он старается, пытается сменить имидж на более сексуальный или собрать волосы по-новому, если гигантская мышца в грудной клетке Сынмина бьётся чаще только от имени его лучшего друга.
Нет, всё! Больше никаких кожаных штанов, часов, убитых на попытку собрать причёску, и мыслей о Сынмине. С последним, конечно, выходит осечка.
Переборов себя он ловит Сынмина на выходе из кабинета. На нём, конечно же, всё ещё толстовка с собакой, которая будто смеётся над тем, насколько Хёнджин жалкий. Сынмин оборачивается и кивает, показывая, что внимательно слушает. В это время мимо них протискивается Хан Джисон. Если бы проклятия существовали, Джисон бы никогда не отделался от того количества, которое наслал на него Хёнджин за последний час.
— Занесёшь вечером — громкий голос режет слух, но Сынмин лишь кивает не глядя.
— Ты что-то хотел?
— По кофе? — самое банальное предложение, но им действительно многое нужно обсудить из-за предстоящих мероприятий.
Автоматная жижа в их университете непригодна к употреблению, поэтому все студенты либо пользуются услугами столовой, либо ходят в небольшой кофейный киоск в парке рядом с корпусом. Там всего три посадочных места, но парк радушно предоставляет большое количество скамеек разной степени чистоты. На одну из таких они и садятся спустя пятнадцать минут. У Сынмина в руке айс американо без всего, а у Хёнджина сладкое нечто с вычурным названием.
— Я записал нас на уборку спортзала после конкурса талантов как ты и просил. — говорит Хёнджин тут же делая глоток, жизнь становится чуть лучше с обволакивающей язык сладостью. В голове проскакивает мысль, что вместо жирных сливок мог быть язык Сынмина, такой же сладкий, вызывающий зависимость. В попытке сосредоточиться на разговоре она задвигается на задний план.
— Спасибо. Ты тоже там?
От чего так неловко? Это правда или Хёнджину мерещится? Может последствия его мыслей на паре?
— Ага. Буду стоять на входе оба дня, а потом убирать зал.
Сынмин вздыхает. Хёнджин слышит это, но не оборачивается. Его взгляд устремлён на мужчину в возрасте, который гуляет с маленькой собачкой.
— И как ты только согласился?
— Ну, меня очень настойчиво попросил куратор. Зато в день конференции могу даже не приходить.
— Вот как? Красавчик Хван у нас нарасхват. — Хёнджин наконец переводит взгляд на Сынмина. Кажется, на его лице слишком явно отражается недоумение, потому что Сынмин почти хихикает. О господи, он почти хихикает. Сердце Хёнджина уходит в бессрочный отпуск — Только не ври, что не знаешь, как хорош собой.
Сынмин сегодня другой. Более раскрепощённый и самую малость дерзкий. Хван Хёнджин дезориентирован на неопределённый срок, пожалуйста перезвоните позже.
— Знаю — бубнит Хёнджин и делает ещё один глоток, надеясь с ним проглотить и растерянность. — Лучше скажи, ты остаёшься для организации дня открытых дверей или поедешь на кемпинг?
Их вуз решил не иначе как убить студентов, сначала два дня фестиваля с перерывом на конференцию, а буквально через неделю день открытых дверей. И чтобы обилие студентов не мозолило глаза и не создавало столпотворений, решено было отправить самых проблемных на кемпинг. По этой причине весь студенческий совет не вылезал из-под кучи работы и кип документов, пытаясь разорваться. В конце концов решено было разделиться на две организационные группы, одна занимается конференцией и днём открытых дверей, вторая берёт на себя кемпинг. А уж на фестивале задействуют все свободные руки, потому что это крупное мероприятие, к которому готовиться начали сразу после летней сессии. И то казалось, что до середины сентября успеть нереально.
— На кемпинг, давно не был в лесу, хочется съездить, раз подвернулась возможность. Бюджет для дня открытых дверей я уже утвердил, дальше справятся без меня.
— О, я тоже на кемпинг записался.
Хёнджин знал. Конечно, Хёнджин знал, что Сынмин вызвался координировать поездку за город. И вписал своё имя в список желающих сразу после него. Пропустив пару строчек, чтобы не было так подозрительно.
Будто всем вокруг не плевать.
— Да, я видел, когда вносил Джисона в списки. — знакомое имя режет слух. Ну почему даже тут Джисон?
— Он тоже едет?
— Да. У него в последний момент отменилось какое-то мероприятие и он решил присоединиться — Хёнджин второй раз за день досадует, что не умеет проклинать людей, потому что сейчас он бы с радостью наслал пару мерзких заклятий на людей, из-за которых мероприятие Джисона было отменено.
Ну почему опять всё против него?!
— Кстати, я забыл кое-что в кабинете студсовета и зашёл взять, но вас там не было. Вы пошли обедать в другое место?
На лице Сынмина появляется совершенно непонятное выражение. Лёгкое удивление, отголоски страха и растерянности. Наверняка что-то ещё, но Хёнджин пока не защитил магистерскую по теме "мимика Ким Сынмина”. Хотя какую магистерскую... его бы и с бакалавра отчислили за неуспеваемость. Потому что вышеназванный Ким Сынмин заставляет Хёнджина чувствовать себя безбожно тупым. Хотя безбожные скорее мысли Хёнджина, но об этом никто никогда не должен узнать, особенно такой правильный и приличный человек как Сынмин.
— Д-да. — он запинается. Непривычно, но Хёнджин едва ли обращает на это внимание, слишком занятый собственными мыслями. — Чёрт, прости — Сынмин смотрит на экран телефона — Они просрали бумаги, надо разбираться.
— Пойдём — Хёнджин выкидывает стаканчик в мусорку и поднимается первым.
— Тебе тоже в студсовет?
— Нет, помогу тебе. — Хёнджину хочется верить, что именно он становится причиной покрасневших ушей Сынмина. Пускай хотя бы здесь это будет он, а не противный ветер.
-°-
— Ааа — Хёнджин вжимает лицо в грязный фартук и кричит, пока Чонин, не выпуская кисть и палитру из рук, качает головой. — Иногда я гадаю что случится раньше: Сынмин доведёт тебя до сердечного приступа, или ты сделаешь это сам, накрутив до состояния курицы на вертеле. — Ты просто не понимаешь… — бубнит он, не отрываясь от многострадального фартука, старого, пропахшего маслом и впитавшего все те краски, которыми Хёнджин рисовал пейзажи. И хотел бы рисовать Сынмина, но портретист из него откровенно так себе. Не хотелось портить прекрасный лик неумелыми мазками. — Не понимаю. Это не я здесь сохну по какому-то странному заучке третий год. — Нет! Ты посмотри! — Хёнджин отпускает ткань и тянется к телефону, чтобы разблокировать его и протянуть Чонину. Там фотографии, остановившие его сердце. Прошёл первый день университетского фестиваля, завтра будет конференция, а потом второй день фестиваля. Благо хоть в конференции он не участвует. Зато на фестивале заведует кучей вещей. У этого всего несколько преимуществ: повышенная стипендия, пропуск целого учебного дня и доступ к необработанным фото. Последнему факту Хёнджин совсем не рад. Сначала это просто Сынмин — улыбающийся, в повязке волонтёра, помогающий гостю пройти или указывающий дорогу. Потом это Сынмин в шортах, которые открывают вид на его колени. Тонкие аккуратные и покрытые синяками. Когда Хёнджин замечает это, шорты и голые ноги — которые он и так видел много раз раньше — отступают в его мыслях на задний план. Эти ровные синяки… Будто он упал во время спорта или.. — Вау, у кого-то была горячая ночка. — Чонин тянется, чтобы приблизить фото, внимательно разглядывая — И судя по всему не одна. — равнодушно добавляет, возвращая телефон. — Сочувствую, что у твоего обожаемого нёрда кто-то есть. — Я думаю это Хан Джисон — Чонин отходит к корзине с яблоками. Их в помещении две: та, что больше с искусственными, а маленькая с вполне съедобными. Взяв одно он протирает его краем футболки и откусывает. — Так они не просто дружат? Интересно. — Ты единственный, кому интересно… — Ну давай объективно, что ты можешь сделать? Я предлагал тебе признаться, ты ссыканул. Нет — Чонин останавливает начавшиеся возмущения одним жестом — Мы оба знаем, что всё это оправдания. Теперь тебе остаётся либо сидеть и продолжать накручивать себя, либо пойти наконец признаться, вероятнее всего получив отказ. — Я знаю — зло бубнит Хёнджин. Он уже прокрутил все возможные варианты в голове. Просмотрел в тысяче редакций все сценарии разрушения их хрупкой, по кирпичикам выстроенной дружбы. Углядел, как рушатся деревянные опоры мостов, связывающих их. — Радостно знать, что ты считаешь Хан Джисона лучше меня. — Ой, вот давай без этого, сарказм тебе не к лицу. — Чонин закатывает глаза. Хёнджин недовольно хмыкает, давая понять, что ответом не удовлетворён — Если Сынмин выбрал Джисона, значит в нём что-то есть. И пока я не знаю, что это, делать выводы кто из вас лучше — бесполезно. В конце концов может он трахается хорошо. Твои навыки и опыт я, конечно, не аннулирую, но о сексуальной жизни Хан Джсиона до сих пор ходят легенды. — Легенды? Это ты про те слухи, в которых он переспал с каждым человеком в университете, включая декана? — Могу гарантировать тебе, что здесь дым не без огня. Если так интересно уточни у его друга. Или мне лучше называть его парнем? — Чонин гаденько улыбается, и Хёнджин не выдержав в сердцах бросает в него тряпкой, которой до этого вытирал кисти. Он пытается прийти в себя. Дышит под счёт. Невыносимо. Понимать, что у Сынмина есть парень, который доставляет ему удовольствие. Что это не Хёнджин целует губы Сынмина. — Не могу больше об этом думать — он вешает фартук на спинку стула. — Пошли поедим. Чонин переводит взгляд на часы. — Пошли, скидки на готовую еду уже начались. Оказывается, что не только они хотят сэкономить денег после девяти вечера. За столиком в круглосуточном сидит двое парней. Сначала Хёнджин не придаёт этому значения, но когда они проходят чуть дальше, прямо перед тем как стеллаж скроет их из поля зрения, Хёнджин замечает знакомое лицо. — Что такое? — Чонин недовольно косится на него. Хёнджин до боли сжимает губы только чтобы не выругаться публично. — Это Хан Джисон — Где? — Чонин встаёт на цыпочки, пытаясь разглядеть что-то поверх отдела с чипсами, но Хёнджин быстро прибивает его обратно к земле, положив ладонь на плечо. — Потом, давай выберем еду. Они так и поступают. Чонин, который постоянно строит из себя разумного взрослого, буквально хватает первое, что попадается под руку и быстрее идёт на кассу. Хёнджин, посомневавшись в выборе между двумя одинаковыми готовыми обедами, следует за ним. Им везёт, потому что в этом круглосуточном много посадочных мест, и они могут сесть в отдалении, где будет обзор, но не будет слышно их перешёптываний. — И правда Хан Джисон. — говорит Чонин, откусывая странный рулет — Знаешь, кто с ним? Хёнджин качает головой. — Впервые вижу. — А парень то симпатичный, я бы даже сказал очень красивый. — что ж, Чонин прав, рядом с Джисоном статный, элегантный парень, на вид чуть постарше, у него резкие, чарующие черты лица и совсем лёгкая улыбка, которую можно спутать с напускным равнодушием. А еще небольшая татуировка прямо на скуле. На языке, который Хёнджин не может распознать. — У меня есть сумасшедшая идея — Хёнджин чувствует себя отвратительным человеком, но ему слишком сильно хочется узнать, почему эти двое здесь, и почему Хан Джисон смеётся громче, чем стоило бы, учитывая где они находятся. Знает ли Сынмин, что они тут? Чёрт, если Джисон изменяет, Хёнджин лично оторвёт ему член и пару конечностей в придачу. Что если сейчас Сынмин отдыхает дома, пока его парень — Хёнджин хочет помыть рот с мылом после этого слова — здесь с кем-то другим? Чьё количество расстёгнутых пуговиц тонко намекает на характер встречи. Чонин рядом вздыхает и молча соглашается влезть в авантюру Хёнджина, потому что давно смирился с его практически помешанностью друга на всём, что связано с Ким Сынмином. Это не мешает ему ворчать каждые полминуты. — Я надеюсь, что после всех моих жертв вы двое как минимум поженитесь — говорит, стоя за углом переулка рядом с одиноким мусорным пакетом. Благо их мучение — точнее мучением это считает только Чонин, Хёнджин же просто добавляет ещё один пункт к поводам для самобичевания — не длится долго. Спустя пять минут и два поворота Хан Джисон и его спутник входят в мотель. Достаточно… однозначное действие. — Ну вот и всё — Чонин хлопает в ладоши, ногой отпихивая пакет подальше от себя. В воздухе пахнет окурками, начинающейся грозой и всем тем разочарованием, вперемешку со злостью, которые сейчас источает Хёнджин. — Беги к своему дорогому Сынмину и жалуйся, что Джисон ему изменяет. — Не могу — сквозь зубы цедит Хёнджин. — Ну началось… Какие бредовые мысли мешают тебе на этот раз? — Вдруг ему будет больно? — Ему будет больно в любом случае, не важно узнает он сам или расскажешь ему ты. Только времени меньше потратит на этого бабника. Ну точнее любителя мужчин. — Нет, я не могу нанести ему такую рану. А вдруг он возненавидит меня после этого Чонин закатывает глаза и вздыхает со смирением. — Паникёр чёртов, тебя твоя мнительность в могилу сведёт. Я что заставляю? Не хочешь не надо. Пойдём, мне ещё студию закрывать. Чонин разворачивается и уходит Хёнджин же, поразглядывав кричаще-розовую вывеску мотеля ещё несколько секунд, плетётся за ним, бормоча проклятия в сторону Хан Джисона. Который уже раз за последние две недели.-°-
Ситуация, ожидаемо, не выходит из головы Хёнджина и к концу фестиваля. За целый день на входе он успевает прокрутить в голове сцену у мотеля сотни раз. Даже если бы он не знал, куда направляются эти двое, довольное, чуть наглое и игривое выражение лица Джисона говорило о многом. Полночи Хёнджин тратит на мысли о том, что Джисон точно также смотрит на Сынмина, возможно водит его в мотели или зовёт к себе. Если быть совсем откровенным, Хёнджин завидует Джисону с тех самых пор, как познакомился с ним и Сынмином. Эти двое близкие друзья, они общаются очень открыто и также смело проявляют эмоции друг к другу, тогда как Хёнджин с того времени и по сей день удостаивается от Сынмина только лёгких улыбок и редких шуток. Потребуется много времени, чтобы вспомнить, когда в последний раз находясь наедине из них двоих смеялся Сынмин, а не Хёнджин. Отстояв ноги, проводив вежливым поклоном последнего гостя и окончательно домучав мозг страданиями, Хёнджин после короткого перерыва отправляется убирать спортзал. Народу здесь очень мало, почти все заняты уборкой стендов, мало кто хочет ещё и снимать шары из-под высоких окон. Помимо него всего четыре человека и ни один из них не Сынмин. Замглавы студсовета ворчит по этому поводу, когда тащит стремянку, на которую Хёнджину предстоит влезть. Стремянка старая и относительно устойчивая. Может быть в другой день Хёнджин бы подумал о своей безопасности, но сейчас его мысли словно паутиной оплетены Ким Сынмином и Хан Джисоном. Первым как всегда, вторым к сожалению. Снимая очередную связку шаров, Хёнджин замечает фигуру в дверях. — Явился — слышится недовольное бурчание снизу. Приглядевшись, Хёнджин понимает, что Сынмин постепенно приближается к ним. — Ты опоздал. — Джехёк, не тебе меня отчитывать, у всех на фестивале полно дел — Хёнджин если честно, не особо вслушивается в их диалог, потому что всё его внимание приковывают едва заметные засосы, идущие из-под ворота футболки почти до линии челюсти Сынмин явно предпринял попытку скрыть их тональником, но от взгляда Хёнджина не так просто что-либо спрятать. Он несколько гордится этим. Когда Джехёк в очередной раз собирается что-то уязвлённо ответить, Хёнджин не выдерживает и встревает. — Джехёк, крепче держи, я не хочу сломать шею. — Руки Хёнджина свободны, он отвязывает очередной воздушный шар. Именно в этот момент Джехёк отпускает лестницу. Кретин! Хёнджин чувствует своё шаткое положение, отпускает шар из рук и хватается за узкий подоконник. В это время Сынмин стабилизирует стремянку. Сердце Хёнджина сходит с ума, он оборачивается и видит в глазах Сынмина неприкрытый испуг. Тот одними губами произносит "спускайся”, и Хёнджин с лёгким тремором в руках следует просьбе. После пары минут скомкано-волнительного молчания Хёнджин наконец решается начать диалог. — Привет — это звучит странно, слегка неуместно и почти искусственно, будто слова для него пишет плохо обученная нейросеть. Но Сынмина это, кажется, нисколько не смущает. — Привет — Хёнджин ловит на себе странный нечитаемый взгляд. Это чувство достаточно новое, такое случалось лишь однажды, когда они оказались вместе в раздевалке. Сынмин тогда смотрел на него так же, фокусируясь на тату, которое Хёнджин набил на первом курсе. Отойдя от лёгкого шока, Хёнджин вновь обращает внимание на засосы. Хочется закрыть глаза, чтобы не видеть этого, чтобы не думать о том, чьи губы разрисовали нежную кожу. Сынмин не нарушает дальнейшего молчания. Он окидывает взглядом зал и начинает подбирать шары, развязывать их и сдувать. Хёнджин стоит облокотившись о стену, взгляд сам собой цепляется за длинные изящные пальцы. Хочется сцепить их руки в замок, нежно поглаживая. В голове возникает лёгкий едва уловимый образ, в котором они прогуливаются по аллее, держась за руки. Снова просыпаются тёплые чувства, тягучим млением, захватывающие его мысли. Желание прижаться губами к мягким щекам, невесомо сжать талию и трепетно погладить по спине, разрастается в груди. Большой мыльный пузырь, наполненный искрящимися счастьем фантазиями лопается с громким топотом. Чёртов Хан Джисон! Переполняющие его чувства со скоростью света меняются с лёгкости и воздушности на обезоруживающую злость. Джисон несёт в руках кардиган, в котором Хёнджин узнаёт вещь Сынмина. Это бесит. Бесит настолько, что зубы стираются в пыль. Хёнджин пытается внушить себе ненависть к Джисону, но на самом деле лишь проецирует на него злость от собственной беспомощности. Он мог бы поцеловать Сынмина ещё тогда, когда они по локти в замазке клали плитку. Или год назад хотя бы попытаться донести свои чувства. Может выпалить все о симпатии с первого разговора на посвящении в студенты, но… Но он испугался. А Джисон не испугался. И теперь занимает то место, о котором Хёнджин может только мечтать. Он понимает это рациональной частью своего мозга, но когда кардиган оказывается у владельца, а рука Джисона на пару секунду ложится на талию Сынмина, внутри горячей магмой взрывается вулкан. Из последних сил дождавшись ухода Джисона, Хёнджин подходит и Сынмину. — Пойдём уберем шары, которые сдулись — он кладёт одну руку чуть выше локтя, второй забирая кардиган, и не даёт Сынмину повернуться. — О чём ты?.. — он пытается взглянуть в глаза чуть развернув голову, но, едва увидев выражение лица Хёнджина, замолкает и делает шаг вперёд. На его лице удивление и… заинтересованность? Что на долю секунды выбивает Хёнджина из колеи. Он идёт следом. Подсобка тесная, но хорошо освещенная благодаря окну под потолком. Здесь только инвентарь для уборки, спортинвентарь в другом помещении. Хёнджин бросает кардиган на первую попавшуюся относительно ровную поверхность. Дождавшись, пока Сынмин обернётся, он мягко оттесняет его к стене. Настолько аккуратно и нежно, придерживая затылок рукой, что поражается этому сам. Глаза Сынмина слишком очевидно выдают удивление. Убрав руку из-под затылка, Хёнджин перемещает её на шею. Он мягко, стиснув губы, очерчивает засосы. Мысли вылетают из головы мгновенно, остаётся только порыв перекрыть их новыми следами, его следами. Сынмин будто совсем не дышит, пока взгляд Хёнджина прикован к шее. Видимо устав ждать хоть какого-то объяснения, он прочищает горло. Возвращая внимание к лицу Сынмина, Хёнджин наконец выпадает из транса. — Эм — отлично, Хёнджин, пик твоих ораторских способностей. Но это правда невозможно! Невозможно думать, пока Сынмин смотрит на него так внимательно, так пронизывающе. Поборов неловкость, Хёнджин наклоняется, ложась на плечо Сынмина. Он поворачивает лицо к шее и, не удержавшись, вытягивает губы, запечатляя невесомый поцелуй поверх выводящих из себя меток. — Это ведь Джисон их оставил? — неожиданно для самого Хёнджина в голосе звучит не злоба, а боль. Полная усталости и смирения. Сейчас он открывается для Сынмина абсолютно по-новому, не так, как это делают друзья. И он уже перемолол себя, но не смирился с тем, что может быть отвергнут. — Ну да, а что? — Хенджин упирается темечком в стену и едва не воет. Вулкан внутри выбрасывает камни, которые падая неприятно бьют под дых и в сердце. — Почему? — мозг явно отключается, потому что вопрос он задаёт совершенно нелепый. Почему? Почему что? Тут же в голове всплывает “Почему именно Джисон?” и… — Почему тебе нравится такой человек как он? Несколько секунд Сынмин никак не реагирует, но Хёнджин чувствует его учащенное сердцебиение. Мысль о том, что Джисон вызывает у Сынмина подобные эмоции, неприятно колет грудь, будто он надел противный шерстяной свитер. — Какой такой? Джисон хороший человек — эти слова задевают эго Хёнджина. Одна часть его кричит, что Хёнджин тоже хороший человек, другая буквально разрывается от мыслей, в которых Джисон изменяет замечательному, нежному парню, прямо сейчас стоящему так близко. Хёнджин злится. Он поднимает голову и отходит буквально на один шаг. Сынмин удивительно спокоен для человека, чей пульс наверняка перевалил за сотню. И Джисон смеет спать с другим, когда находится в отношениях с парнем, от одного взгляда на которого перехватывает дыхание? Хёнджин выпаливает ответ быстрее, чем успевает подумать: — Хороший человек, который спит с другим? — вот чёрт! Он не планировал лезть в их отношения или заниматься стукачеством, но сердце говорит быстрее мозга. — М? — Сынмин просто выдаёт неосмысленный вопросительный звук, в глазах нет ни раздражения, ни грусти, лишь неподдельный интерес. Хёнджин сдаётся и очень тяжко вздыхает. — Вчера вечером видел, как он заходит в отель с парнем. — почему-то после этих слов он чувствует себя провинившимся, мерзким. — С каким? — неожиданно, но Сынмин до сих пор не выглядит расстроенным или недовольным. Его спокойствие обескураживает. Хёнджин же наоборот хочет Сжаться до размеров мяча для гольфа и закончить этот разговор как можно быстрее. — Ну, эм… — он отчаянно пытается восстановить в памяти моменты похода в круглосуточный. Вначале всплывает Чонин, спина Джисона и только потом будто через слой мутной воды проступают черты того парня. — У него тату вот здесь — Хёнджин касается пальцем своей левой скулы — Надпись какая-то. — А. — на лице Сынмина появляется понимание — Это Минхо, я знаю, что они спят — уже на этом моменте глаза Хёнджина лезут на лоб, но следующей частью фразы Сынмин буквально добивает его — Но не беспокойся, они предохраняются. Как Хёнджин прямо тут в тесной пыльной каморке не падает от удивления на пятую точку — загадка человечества. Ноги подкашиваются и он держится в вертикальном положении из последних сил. Заглянув Сынмину в лицо, Хёнджин не находит ни намёка на шутку или издевку. Хочется смеяться и плакать одновременно. Кажется, он попал в сюрреалистичный сон и всё это бред его воспаленного, сошедшего с ума от любви к Сынмину, мозга. Хёнджин стоит, открывая и закрывая рот, мозг просто не может сформулировать внятный вопрос. Именно в этот момент Сынмину звонят. Он смотрит на имя контакта и слегка хмурится. Поднимает трубку. С каждой секундой его лицо мрачнеет, а в маленьком помещении словно сгущаются тучи. Сынмин жестом просит дать ему пройти. Он поднимает кардиган с картонной коробки и стряхивает с него несколько огромных клочьев пыли. Хёнджину тут же хочется провалиться сквозь землю за свой импульсивный поступок. Он бормочет скомпанное “Извини” и даже кланяется. Сынмин прикрывает микрофон в телефоне рукой и быстро произносит "Увидимся позже", выходя из подсобки. Разрываемый смешанными чувствами и новой абсолютно абсурдной информацией без крупицы контекста он чувствует, будто погнался за сыром, но угодил в мышеловку. Не выдержав потрясения, Хёнджин всё-таки садиться на пыльный пол.
Примечания:
да я продолжаю писать кринж, но мне это доставляет какое-то извращённое удовольствие, нормальные тексты будут чуть позже
тг канал: https://t.me/the_wwwind
