Факультет управления

Есть взгляды, которые невозможно игнорировать. Саске привык к ним — к взглядам. К разным: заинтересованным, скучающим, злым, внимательным, задумчивым, пустым. И он знает, как следует реагировать на каждый из них — никак. Но есть такие взгляды, которые поневоле замечаешь, хочешь ты того или нет: умоляющие, презрительные, отчаянные, полные ненависти, страсти, слез… К таким, как ни странно, Саске тоже привык. Хотя он не робот, нет. Он простой среднестатистический преподаватель. А студенты, к его досаде, не привыкли контролировать свои эмоции. Хотя, казалось бы, — управленцы… — Узумаки, у вас пропуски еще с прошлого семестра. Вам нужно отработать их, если вы хотите, чтобы вас допустили к экзамену. Саске отрывает глаза от журнала. Узумаки стоит, прислонившись бедром к парте и заложив одну руку в карман джинсов, так, что оттуда торчит только большой палец, а другой — поддерживая лямку рюкзака, и время от времени пожевывает, по-видимому, уже ставшую твердой жвачку. — Переспим? — спрашивает он в лоб. Не сразу поняв смену темы разговора, профессор моргает и еще секунду молчит, обдумывая сказанное. — Если вы каждый раз так решаете вопрос об исключении, Узумаки, то я буду вынужден обратиться к декану… или к ректору… это если еще не считать органов власти. Поправив очки на переносице, Саске переводит взгляд в ведомости, ни на секунду не поменявшись в лице. — А девчонки говорили, что ты так ставишь, — огорченно выдает студент, скидывая рюкзак на парту. — Надо было родиться с щелью между ног, видимо, — цокает он. — Очень смешно, Узумаки, — бесстрастно комментирует профессор, делая какие-то пометки на бумагах. — Будьте добры, избавьте меня от демонстрации вашего остроумия и, если вы еще намерены продолжать учебу, приходите отрабатывать. Студент в ответ молчит, а потом начинает тихо посмеиваться. Саске переводит на него взгляд, сжимая ручку в кулаке, и терпеливо ждет, когда веселье прекратится. — Я думал, главный шутник здесь вы, а не я, — приподнимает бровь Саске. — Ты даже на секунду не поверил в то, что я сказал, — ухмыляется Узумаки и склоняется над столом, упираясь в него локтем. Саске слегка хмурится, начиная постукивать ручкой по столу. В голубых глазах плещется какое-то превосходство, но не высокомерное, а скорее… выжидающее. Непривычное. Саске прочищает горло. — Ты же гей, да? — студент без всяких раздумий протягивает руку и аккуратно поправляет воротник рубашки преподавателя, как бы невзначай касаясь пальцами загривка и проводя по коже вдоль шеи. А потом так же спокойно возвращает руку на стол и невинно улыбается. — Задрался, — говорит он беспечно и пододвигает к себе журнал. — Сколько там, говоришь, у меня пропусков? Профессор передергивает плечами, стирая невольные мурашки, бездумно поправляет воротник сам, и снова прочищает горло, оставляя без внимания вопрос про ориентацию. — Я принимаю по средам и пятницам после третьей пары — как раз после вашей, — ровно проговаривает он, будто ничего не было. Студент рассеянно кивает несколько раз, просматривая записи и задумчиво поводя губами из стороны в сторону. — Понял, — парень бодро выпрямляется — так, что его футболка даже слегка задирается от резкого движения, подцепляет оставленный рюкзак, и, бросив взгляд на все еще стучащую ручкой по столу руку профессора, хмыкает, вопросительно приподнимая брови. Саске сжимает стержень в кулаке, провожая его строгим взглядом, и, когда дверь за студентом захлопывается, а в коридоре слышатся твердые удаляющиеся шаги, раздраженно качает головой, поглаживая рукой заднюю сторону шеи, и пододвигает к себе журнал, мрачно думая о том, что Узумаки стал каким-то уж совсем странным. *** День по меркам Саске выдается… обычным. Да, впрочем, как и все другие. Что может измениться в привычных буднях: работа-дом-работа? Студенты те же. Коллеги тоже. Разве что его рейтинг среди студентов опять падает на одну десятую. В основном его средний показатель держится из-за молодости, как полагает Саске. В начале года он обыкновенно резко повышается, а к концу — снова возвращается к обычному уровню. Будь Саске постарше и поуродливее, рейтинг непременно был бы ниже среднего — в этом не приходится сомневаться. Хотя он мало что значит в конечном счете, кроме, разве что, чьей-то самооценки. Чьей-то, но уж точно не Саске. Дверь открывается, пропуская внутрь студента, пришедшего почти под конец пары. Он не выглядит виноватым, только улыбается мимоходом, мельком подмигнув преподавателю, и неспешно проходит к своему месту. Саске, не прерывая объяснения темы, только провожает его строгим взглядом. — Узумаки, я уже поставил вам н/б, — говорит он. — Научитесь управлять своим временем, если, конечно, вы и к дисциплине тайм-менеджмента не относитесь столь же халатно. — Я умею управлять, — не глядя, отвечает студент, выуживая из закромов объемного рюкзака ручку. И что-то в его уверенном тоне подсказывает Саске, что да — умеет. Поэтому он только качает головой и невольно поправляет воротник рубашки, возвращаясь к теме, чтобы не видеть легкую усмешку на губах студента, который, вообще-то, даже на него не смотрел. После звонка Узумаки подходит к столу преподавателя, ставит стул с другой стороны от него и укладывает локти на стол. Саске поднимает на него взгляд, глядя поверх очков. — Что вы подготовили? — спрашивает он. — Сколько тебе лет? — встречный вопрос. Саске отрывается от записей и складывает руки на столе, внимательно глядя на студента. Его зрачки дергаются влево-вправо, не имея возможности заглянуть в оба глаза Наруто сразу. — Это не касается ни одной из заданных тем, Узумаки, — ровно говорит он. — И вас тоже. — Не то чтобы мне есть дело до твоего возраста, — убеждает тот, мерно раскачиваясь на стуле, то приближаясь к профессору, то возвращаясь на прежнее место. — Просто… ты же явно один. Это странно. — Узумаки, — вздыхает Саске. — Отработайте пропуск и не морочьте мне голову. И перестаньте качаться, в конце концов. Какую тему вы готовили? — Хм… — наигранно задумывается студент, замирая на месте, так что стул теперь стоит на двух передних ножках, а сам Узумаки наклоняется непозволительно близко к Саске. — План счетов, — улыбается он. Саске моргает. А потом ещё раз. — Это не моя дисциплина, Узумаки, — медленно с расстановкой проговаривает он. — А ты видел профессора Ямато? — качает головой студент. — Да его даже экономисты побаиваются. Знаешь, сколько времени я учил? Ужас! — А меня вы, значит, не боитесь? — Саске сцепляет руки в замок. — Тебя? — удивляется Наруто, приподнимая брови. Стул с грохотом, наконец-то, опускается на все четыре ножки, и Узумаки придвигается ближе. — С чего бы это? — Узумаки, вы будете рассказывать или хотите порешать задачи? — Саске строго смотрит на студента сквозь очки. Наруто улыбается уголком губ, глядя на него, и слегка щурит глаза. В ответ преподаватель щурится тоже. — Хорошо, говорите, знаете план счетов? Отлично, тогда давайте. Шестой раздел. Наруто ухмыляется и сходу говорит: — Шестьдесят девять. Я знал, что ты это спросишь. — Вы знаете только этот? — приподнимает бровь Саске, поджимая губы, про себя раздражаясь из-за того, что угораздило спросить именно это. — И какой же это счёт? — Активно-пассивный, — Наруто уже вовсю ухмыляется, показывая зубы. — Прям как ты, — вконец ошеломляет он. — Так, Узумаки, — Саске берет ручку, вновь приступая к прерванным делам. — Приходите-ка вы, когда будете готовы. — Ну ладно, — тянет студент, скалясь, — ты просто пассив. Он укладывает голову на руки, глядя на профессора снизу вверх, и когда замечает покрасневшие уши за упавшими вперед волосами, несдержанно фыркает: — Милашка. Саске глубоко вздыхает, на миг прикрывая глаза и потирая переносицу, затем складывает локти на столе, свешивая кисти вниз, и серьезно смотрит на студента через стёкла узких прямоугольных очков. — Что, по-вашему, вы делаете, Узумаки? — спрашивает он. — А что я делаю? — невинно улыбается Наруто. — Я же ответил, — он разводит руками. Саске на мгновение задерживает взгляд на натянувшейся от этого движения ткани футболки на груди студента и прокручивает ручку между пальцев. — Узумаки, если вы надеетесь таким образом вывести меня из себя или, может быть, даже шантажировать, то боюсь, вы разочаруетесь. Потому что, пока вы не ответите, допуска к экзамену вам не видать. И точка. Наруто сдвигает брови к переносице, стискивает челюсти и в недоумении моргает пару раз. — Не понял? — пальцы ритмично стучат по столу — с мизинца по указательный — в такт увеличивающемуся напряжению. — А вы поймите, — отрезает Саске, вместе с этими словами обрывая и участившееся стучание пальцев. Но, вопреки всему, в установившейся тишине напряжение становится только громче. — Прости, — студент улыбается почти виновато, — но, по-твоему, я похож на шлюху? Саске смаргивает, пытаясь впитать таким образом неприятное слово. — Выбирайте выражения, Узумаки. — Похож? — настойчивее вопрошает тот, придвигаясь ближе и уже не улыбаясь. Вздохнув, Саске откидывается назад, поневоле отступая, и прочищает горло. — Вы молоды, Узумаки, — спокойно проговаривает он, — и вам, очевидно, хочется чего-то нового… ярких ощущений, риска, адреналина, или как вы это называете… чтобы все получалось сразу и доставалось просто так, но, увы, со мной такое не пройдет. Взгляд студента как-то неуловимо темнеет, становится строже, грубее. Он стискивает зубы и встаёт, твердо впечатывая крепкие ладони в дерево парты. — Прежде, чем вы скажете то, о чем будете жалеть, ответьте — вы готовы сегодня или нет? Если нет — можете идти, не тратьте время зря, — Саске сам не замечает, с какой силой сжимает ручку в руке, пока студент не опускает на нее взгляд. Тот как-то враз успокаивается и уверенно, хотя и осторожно кладет свою ладонь сверху. Крепкие, чуть шершавые пальцы проходятся по костяшкам, переворачивают молочно-белую ладонь и дёргаются к запястью, замирая там на несколько мгновений, после чего аккуратно вытягивают ручку из ослабевших пальцев. Саске следит за ним нахмурившись, а потом снова сжимает ладонь в кулак, отгоняя ощущения. — Ты боишься меня? — спрашивает Узумаки тихим голосом. В тоне больше не слышится наглость, а из образа пропадает привычная самоуверенность. — Не льстите себе, — хмурится Саске, возвращаясь к прерванным делам, больше не глядя на студента. Студент кивает чему-то своему, бросает внимательный взгляд на склоненную макушку, молча — хотя и с грохотом — возвращает стул на место и проходит на выход, бросая напоследок: — Я не льщу. Я добиваюсь. Когда дверь за Узумаки привычно громко хлопает, Саске только дергает в легком раздражении уголком губ. Пожалуй, ему придется пересмотреть свои понятия об «обычных» днях. *** Приготовление чая — это не рутина, а ритуал. Сначала обдать чайник кипятком, затем добавить ложку черного, листья сушеной мяты и бергамота, и дать хорошенько настояться, укутав в полотенце. Ноутбук мерцает искусственным белым светом, напоминая о прерванной работе. И почему преподаватели должны учиться еще больше, чем студенты, которые, вообще-то, даже не считают, что они «что-то кому-то должны»? Даже себе. Саске возвращается на диван уже с дымящейся кружкой в руке, придвигает к себе согнутую в колене левую ногу, и укладывает на нее локоть, просматривая последние новости в области инвестиций. Внезапное сообщение, пришедшее на телефон, заставляет его вздрогнуть и пролить горячий чай на себя. Он шипит, пытаясь не выронить кружку из обожженной руки, а аккуратно положить ее на стол. И только тогда вовсю машет рукой, оттягивая попутно горячую ткань штанов от бедра и про себя ругая на чем свет стоит того безмозглого, кто решил, что может сейчас докучать ему сообщениями, зная, что он не может оставлять их непрочитанными. «Готов поспорить, ты занят чем-то неприличным» Сообщение от неизвестного номера, но и Саске не дурак. Сфотографировав влажное пятно на штанах, он отправляет его с подписью:

«Смотри, что ты наделал.»

Итачи любит развлекаться, иногда названивая ему или набирая недвусмысленные сообщения с разных номеров — а что, он может себе позволить, ведь у него несколько своих салонов связи, а еще — ему скучно. А когда тебе скучно, ты вспоминаешь о своем младшем брате. В десять ты идешь к нему, чтобы подраться, а в тридцать пять — звонишь с другого конца города, чтобы побесить. Хотя нормальные люди в тридцать пять уже живут своей жизнью и предпочитают побесить своих супругов. «Оу, вот как…» «Ну ладно, был занят))» Саске удивленно приподнимает брови, не сразу воспринимая написанное.

«Извращенец. Это просто чай.»

«Какой ты скучный»

«Давай в другой раз, Итачи.

Я занят.»

Саске все-таки спускает штаны по колено, чтобы не жглось, дует на покрасневшую кожу и хочет уже снова взяться за дела, как телефон вновь пиликает. «Что за Итачи?»

«Да-да, очень смешно.»

«Спокойной ночи.»

Выключая телефон, Саске кажется, что этот короткий диалог был страннее, чем обычно, но у него остывает чай, так что необходимость выбора — разобраться или выпить ароматный напиток — отпадает сама собой. Вдобавок ко всему, штаны неприятно влажные — сначала горячее пятно сделалось холодным и теперь приносит дискомфорт, так что в итоге Саске сидит за ноутбуком в футболке и трусах, что, вообще-то, никак не настраивает на рабочий процесс. Приходится искать новые штаны. Быть раздетым даже наедине с собой это как-то… слишком… Просто слишком.