Факультет управления

Саске вряд ли должен удивляться тому, что Наруто вернулся к своему привычному образу жизни. Легкий флирт направо и налево. Смеющиеся девушки рядом, предлагающие пойти куда-нибудь «всем вместе», чтобы не показывать открыто свою симпатию, ведь знают, что Узумаки точно пойдет, потому что ценит коллективизм и яркие воспоминания. «Селфи» с дурацкой рожей рядом с названием факультета и «сториз в Инстаграме» с его отметкой: «naruzzu7». Саске знает, что такое Инстаграм, благодаря Итачи. Ну, и по работе есть несколько полезных аккаунтов. Его собственная страница — абсолютно пустая, а в названии профиля — непонятные символы вроде «asdfghjkl», которые он набрал в случайном порядке при регистрации, а менять и не думал, чтобы студенты и коллеги случайно не наткнулись. — Сколько? — Инузука настойчиво показывает что-то Узумаки в телефоне, и тот начинает посмеиваться, а потом качает головой, пожимая плечами. — В смысле? — зависает Инузука. — А тебе? — возвратный вопрос дает Узумаки отличный повод не отвечать. — Восемь, — уверенно заявляет Инузука, еще раз присматриваясь к экрану. — Ты никому больше восьми не даешь, — фыркает тот. — Что на этот раз? — Я бы выглядел как бомж рядом с ней, — морщится тот, мимолетно бросая косой взгляд на Хьюга. Узумаки ржет — да, тут применительно именно это слово. — Интересно будет посмотреть на твою «десяточку», — Узумаки скалится и добавляет: — Пошли ей воздушный поцелуй от меня. — А не пошел бы ты, Узумаки?.. — Наруто, — зовёт вдруг Яманака из круга девушек. — Может, ты все-таки исполнишь что-нибудь на студфесте? Я уверена, тебе даже репетировать особо не придется. Студентки защебетали, соглашаясь. Узумаки поводит плечом, обворожительно улыбается. Ему явно не до этого. — Что мне исполнять-то? — смеется. — Стендапом выступить? Кое-кто из девушек начинает хихикать, прикрывая рот. — Тебе лучше сразу клоуном, друг, — ржет Инузука. — Киба! — урезонивает его Яманака. — Ты же, вроде как, раньше занимался бальными, Наруто? Как насчет самбы? Инузука ржет еще громче, стуча ладонью по парте. Узумаки слегка нахмуривается, продолжая улыбаться, и качает головой. — Не знаю, от кого вы слышали, девчонки, но это было очень давно. Я уже и не вспомню, как это делается. Вы уж как-нибудь без меня, лады? — Бальные, чувак, серьезно?.. — выдавливает из себя Инузука. — Ну а че? Зато на полном праве тискаешь девчонок… Саске никогда не интересовался личной жизнью студентов — да и вообще кого бы то ни было, но теперь почему-то набирает на клавиатуре услышанный случайно никнейм. Открывшийся профиль, ожидаемо, полон самых разных фотографий. Но, на удивление, без самолюбования, потому что ни на одной из них он не снят в одиночку. Друзья, бывшие девушки, бойфренды, хотя их и намного меньше. Словно альбом воспоминаний, а не страница самого желанного парня на факультете. Не стоит сомневаться, что каждый второй хочет оказаться на одном из этих фото. С такой популярностью Узумаки уже давно мог бы стать каким-нибудь блогером. Это сбавило бы с него пару баллов. Может, даже больше. Но, к досаде Саске, здесь нет ничего слишком личного. В сторизах только чьи-то чужие публикации, на которых его отметили. На фото с девушками не особо поймешь, кто из них просто подруга, а кто нет. С парнями — еще сложнее. Саске долго вглядывается в одну, где Узумаки демонстрирует на камеру свои ямочки на щеках, по-дружески (или нет) прижимая к себе за шею какого-то рыжего паренька, который улыбается лишь уголком губ. Фотография, кажется, сделана в движении, и потому непонятно, рыжий парень еще не успел отвести взгляд от Узумаки или даже не собирался этого делать. Отгоняя странные мысли, Саске из любопытства смотрит на даты публикаций. Давно. Пролистнув выше, он понимает, что после фотографии прошлой группы Узумаки с подписью: «С вами было классно, ребята» новых публикаций совсем мало. Что он делал в академическом отпуске? Подняв глаза, Саске натыкается на взгляд студента. Тот не отворачивается, вопреки всему, а подмигивает, улыбаясь. Саске тут же утыкается в свои лекции, прочищая горло и надеясь, что никто ничего не заметил. Он видит краем глаза, как назад обернулась пара девичьих голов, пытающихся понять, кому было адресовано подмигивание, но Саске сосредоточенно делает вид, что занят. Пора забыть обо всем и вернуться к работе. Двадцатиоднолетний студент не может нарушить привычный распорядок жизни. — А кто все-таки твоя «десяточка»? — не сдается Инузука. Странный все-таки у молодежи способ оценивать людей. — Ну, знаешь, — фыркает Узумаки. — Любой может ею стать. Хоть ты. Инузука снова принимается ржать, крепко похлопывая того по плечу. — Не-е, друг, это с теми чуваками из бальных практикуй. Узумаки переводит взгляд на Саске, который сам не заметил, когда успел снова уставиться на него. Ухмылка студента растягивается шире, но прозвеневший звонок, становится для Саске спасением. — Ну и? — Узумаки сидит на боковой стороне парты, уперевшись локтем в лежащий на столе рюкзак и поставив одну ногу на перекладину снизу, отчего открывается впечатляющий вид на его промежность. Саске невольно потирает запястья, хмурясь. Синяки уже сошли, но фантомное ощущение сдавливания иногда просыпается. — Да, Узумаки? — он подходит к доске, чтобы стереть записи и не видеть этот самодовольный вид. — Ты смотрел мой инст, — доносится сзади. Рука Саске замирает всего на мгновение, когда он осознает, что просмотры видны владельцу аккаунта. Стоило догадаться, что все не так просто устроено. — Что? — непонимающе переспрашивает. — Да ладно, — вместе с хмыканьем слышно, как студент характерно спрыгивает с парты. Саске, не оборачиваясь, продолжает монотонно счищать цифры с доски. — Подписки только на деловые акки и «Итачи сто двадцать шесть». Очевидно. — Не понимаю, о чем вы, — скрывая нервозность, ровно проговаривает Саске. — Что хотел найти там? — неожиданный шепот прямо в ухо, заставляет вздрогнуть и замереть, оставив лишь половину написанной формулы. Саске сглатывает, вперившись взглядом в еще влажное зеленое дерево доски и видя, как две крепкие ладони впечатываются по обе стороны от него, оставляя отпечатки на чистой стороне, и белые разводы мела — на грязной. На правом жилистом запястье красуются оранжевая и черная полоски нити вроде тонкого браслета. Близость Узумаки ощущается каждой клеточкой, так что малейшее движение заставило бы их тела соприкоснуться, что, несомненно, высекло бы видимую искру между ними, потому что Саске плавится от жара уже сейчас. По виску скатывается и теряется в волосах теплая капелька пота. — Ничего, — Саске не замечает, как начинает вытирать пальцы о то же полотенце, которым чистил доску. — Думал увидеть мои откровенные фото? — дыхание опаляет влажный висок, и Саске от безысходности зажмуривает глаза. — Искал, на что подрочить? Знал бы Узумаки, как это смешно. Для мастурбации Саске вполне достаточно и воспоминаний. Хотя увидеть его… Низкий смешок в ухо пробирает тело мурашками, так что сминающие полотенце пальцы начинают мелко дрожать, а чтобы скрыть это, сжимают его еще сильнее. — Может, тебе помочь? — звучит очень двусмысленно. Помочь найти фото или помочь подрочить? И зачем Саске об этом думает?.. И почему после той ночи он чувствует еще больше напряжения?.. Когда к ягодицам прижимается нечто твердое, он не выдерживает и упирается руками в доску, оттого что внезапно подогнулись колени. Полотенце падает на пол, поднимая белое облако пыли и пачкает снизу их брюки. Узумаки сдвигается вперед, заставляя сделать то же самое и пытающегося уйти от эрекции студента Саске, до тех пор пока между его лицом и доской не остается какой-нибудь сантиметр. Но, находясь в западне, Саске отнюдь не ощущает себя жертвой, а отчего-то чувствует предвкушение. Щека пачкается о мел, когда Узумаки грубо впечатывает его лицо в деревянную поверхность, а очки слетают с переносицы и нелепо стоят, держась лишь за одно, прижатое к доске, ухо. Саске оставляет на ней белесые разводы, пачкая руки. Но жесткая ладонь в волосах отчего-то возбуждает только больше. — Я же говорил, что одной ночью все не обойдется, — хмыкает студент ему в висок, вжимаясь в бедра сильнее. Саске делает несколько глубоких вдохов, забивая нос пылью и ароматом мягкого перцового одеколона. — Ты же только разогрелся, — рука Узумаки неожиданно властно сжимает член Саске сквозь штаны, и тот яростно зажмуривается, царапая дерево доски своими аккуратными ногтями, когда сжимает руки в кулаки. — Получив кайф раз, уже невозможно остановиться. Узумаки обхватывает зубами торчащий черный заушник и оттягивает волосы преподавателя назад, чтобы снять с него очки. Саске смотрит на него искоса вниз, почти скрыв глаза за дрожащими ресницами. Его взгляд полон одновременно и ожидания, и борьбы. Сколько в них противоречия… Влюбиться в такого, как Саске, было для Наруто неизбежным, наверное, как раз из-за этого противоречия. Ожидание и борьба. Понимание и требовательность. Стеснение и строгость. Сдержанность и чувственность. Неуверенность и гордость. Неискушенность и опыт. Стыд и страсть. — Прекратите, Узумаки, — хрипло выговаривает Саске, утыкаясь горячим лбом в холодное дерево. Он уже весь в мелу, с растрепанными волосами и слегка повлажневшей от пота рубашкой. Дышит глубоко и часто — видно, что старается вернуть себе рассудок. Наруто перехватывает пальцами очки, которые все еще держал зубами, лениво приваливается к доске, не заботясь о ее чистоте, и скрещивает руки на груди. Он наблюдает за тем, как Саске выравнивает свое дыхание и всеми силами придает себе бесстрастный вид: стирает со штанин мел, старательно обходя значимую (и самую грязную) область, которую испачкал своей ладонью Наруто; приводит в порядок волосы, стирает с лица пыль. Но в конце концов, ему приходится посмотреть на него. И наступает тишина. Только часы под потолком отбивают секунды — последние секунды выдержки Саске. — Зачем вы это делаете? — прямо спрашивает он в итоге. — Потому что мы оба этого хотим? — разводит руками Наруто. — Я не… — Саске вздыхает, проводит рукой по волосам, стряхивая с них пыль. — Вы с кем-то поспорили, или что? — В смысле? — Наруто приподнимает брови. Что за бред? — Иначе зачем? Что доказать? Кому? — взгляд Саске испытующий, пытающийся проникнуть в суть. — Че ты несешь вообще? — Наруто крутит у виска, отходя от доски. — Спорить с кем-то? Нахер мне это надо? Я делаю только то, чего сам хочу. Саске неосознанно делает шаг назад, когда Наруто проходит мимо него и садится на одну из передних парт. — Но почему я? Вопрос звучит тихо, однако заметно, что он гложет профессора с самого начала. Это вызывает улыбку. Скромность — та самая черта, которой Наруто недостает. — Не ищи во всем подоплеку. Ты просто мне понравился. — Но у вас столько партнеров, — Саске бросает взгляд на свой телефон. — Хотя бы тот рыжий парень… — А у тебя Итачи и та красотка с розовыми волосами, но ты все равно смотрел мой инст. Рот Саске приоткрывается от удивления. Во взгляде — явная растерянность и желание закрыться. — Бывшие — это бывшие, Саске, — уже спокойнее говорит Наруто. — Из-за них что теперь не трахаться? Профессор молча отворачивается к окну, показывая лишь свою напряженную спину. Опять закрылся? Или все-таки задумался? — Я же не жду от тебя клятв в вечной любви, — голос Наруто становится глубже, приглушеннее. Затем он усмехается и вспрыгивает ногами прямо на парту, заставляя Саске обернуться. — Карпе дием, мой капитан! — восклицает студент. Саске удивленно приподнимает брови, глядя на студента снизу вверх. Стойка у Узумаки прямая, ноги на ширине плеч, белые кроссовки оставляют бледный налет пыли на столе, а темная ткань брюк и футболки все еще испачкана мелом. Ширинка находится примерно на одном уровне с лицом Саске, порождая странные мысли. В глаза бьет свет потолочной лампы над головой Узумаки, из-за чего приходится щуриться. Он неисправим. Наруто довольно ухмыляется с ямочками, надевая свою черно-оранжевую бейсболку как обычно задом наперед. — Правда ведь, передо мной невозможно устоять?