Факультет управления

«Нет, Узумаки.»

«Да ладно тебе)))»

«Я не буду этого делать.»

«Почему?»

«Вы еще спрашиваете?»

«Я же говорил — клин клином» «Иначе никак»

«Это уже слишком, Узумаки.»

«Доверься мне.» *** Клин клином… черт. Саске чувствует, как горят его уши, когда он выводит формулу на доске, стараясь выглядеть привычно невозмутимым. Еще не хватало липких осуждающих взглядов, смеха и шепотков. Он намеренно не смотрит в сторону Узумаки, понимая, что сам себя этим выдаст. А пока нужно немного привыкнуть, иначе это напряжение между ними будет длиться до бесконечности. Чем быстрее от него избавиться, тем лучше будет для всех. Даже если сам Узумаки его не чувствует… — …для успешной работы предприятия есть еще одна важная характеристика, — монотонно говорит он, обозначая прямыми линиями знак «равно», — это величина запаса безопасности. Чем выше этот показатель, тем безопаснее чувствует себя предприятие перед угрозой возможных изменений… Саске немного нервно оправляет рубашку, подтягивая сзади брюки, когда понимает, что они держат не так плотно, как обычно. Он, забывшись, надел тот самый ремень, которым Узумаки связывал его руки. Саске сглатывает — навязчивые мысли сейчас совсем некстати… или как раз наоборот?.. Что за вздор… — Она определяется в виде разности между запланированным объемом реализации и точкой безубыточности, — продолжает Саске, со вздохом проводя рукой по волосам, чтобы вернуть себе рассудок. Чем он руководствовался сегодня, приходя на занятия? То есть, занятие. Одно. Может, окна в расписании и заставили его немного отвлечься на странные мысли… — Напоминаю, что точка безубыточности, — Саске вычерчивает мелом на доске ровный график, — это точка пересечения совокупного дохода и… Прямая белая линия неожиданно сбивается, переходя в дрожащую, а затем резко съезжает вниз. Саске делает два глубоких дрожащих вздоха, уперевшись рукой с мелом в доску и чувствуя как мгновенно потеет поясница и спина. — Так… — он смаргивает, пытаясь сосредоточиться, прочищает горло, после чего стирает лишнее с доски. — Это… — рассеянно пытается оправдаться, но затем вдруг судорожно сжимает в руках полотенце, сглатывая. Он что, издевается? — …точка пересечения совокупного дохода и совокупных издержек, — Саске упрямо дорисовывает линию, пусть и дрожащую, слабовольно решая, что оправдания излишни. — Что касается анализа чувствительности… Приходится прерваться, потому что «и» выходит сорванной. Так невозможно вести занятие. Узумаки не предупреждал, что эта штука еще и вибрирует. И к студентам не обернуться, не выдав позорную эрекцию… Саске зажмуривает глаза, когда игрушка как-то особенно проходится по простате, импульсивно вибрируя. — Анализ чувствительности разберете самостоятельно, — с некоторым придыханием заканчивает он и стремительно садится за преподавательский стол. Совершенно необдуманно. Игрушка проникает только глубже, что заставляет с шумом втянуть воздух и зажмуриться. Саске не глядя пододвигает к себе журнал, нервно подергивая ногой. — А сейчас выходите отвечать… — взгляд начинает замыливаться — настолько хорошо, что хочется поддаться и продолжить стимуляцию самому, потому что мягкой мерной вибрации постепенно становится недостаточно. — У-узумаки, — не сумев вспомнить сейчас какую-либо другую фамилию, вызывает Саске, и снимает с себя очки, сжимая пальцами переносицу, когда чувствует, что вибрация усиливается и меняет режим. С равномерной и мягкой она переходит в прерывающуюся. Ритм начинает переходить с плавного на более мощный и обратно, вызывая необычное волновое удовольствие. Он слышит, как студент неторопливо поднимается к кафедре и прочищает горло, но так и не решается взглянуть на группу, чувствуя жар во всем теле — как от удовольствия, так и от стыда. Ужасное, невыносимое сочетание. Продолжая незаметно подергивать ногой под столом, Саске вытягивает предплечье вдоль парты и сжимает руку в кулак, вкладывая в силу его сжатия всю свою агонию. — …инвестиционно привлекательным обычно считается финансово устойчивое предприятие, способное принести в будущем прибыль… Стараясь вслушиваться в ответ что-то бормочущего студента, Саске слегка ерзает на стуле. Он непривычно скрывает лицо за волосами, склонившись к столу ниже обыкновенного и надламывая свою идеальную осанку. — …но иногда предприятие может быть инвестиционно привлекательным и при неудовлетворительном финансовом состоянии… Спина взмокла, рубашка липнет к коже спины. Упираясь локтями в стол, Саске, как может, переносит свой вес на них, уменьшая давление на ягодицы. — …пользователями результатов анализа инвестиционной привлекательности выступают инвесторы… Режим снова меняется на плавный, только теперь вибрация идет по кругу. Саске не замечает, как прикрывает глаза и неосознанно придвигается ближе к столу, то ли в попытке скрыть эрекцию, то ли отзываясь на пульсацию. — …их интересует степень выгодности вложений, а также возможный риск их потери. Для этого они выясняют… Саске готов убить Узумаки и одновременно… убить еще мучительнее. В качестве мести за собственные муки. — …а также текущее положение предприятия и факторы, способные оказать на него влияние… Как вытерпеть эту пару? Если он кончит здесь, то никогда не смоет себя от позора. — Кейс, — Саске пытается собраться и вслушаться в ответ студента. — Допустим, — сразу же переключается студент, — одно… малое предприятие с достаточно большим потенциалом, засело в своей нише… Но вникнуть получается не очень. — Оно получает стабильную прибыль в своей отрасли, но не больше, чем обычно… Узумаки просто… а-а-а-ахх… Саске едва удерживает в себе стон, когда вибрация резко сменяется на интенсивную. Только с силой зажмуривается и рукой, сжатой в кулак, бесшумно стучит пару раз по столу. — И, как уже понятно, это ненадолго, потому что с ростом прибыли предприятие должно развиваться, а то изменения во внешней среде приведут к тому, что организация устареет и придет в упадок… Хоть бы открыть глаза… надо всего лишь открыть глаза, чтобы прийти в себя. — …но на данный момент времени она еще платежеспособна и финансово устойчива, и следовательно, инвестиционно привлекательна. Саске проводит ногтями по столешнице, пытаясь уцепиться за реальность. — И вот, находится потенциальный инвестор, готовый предоставить необходимую сумму, чтобы раскрыть потенциал и получить в будущем не только доход, но и нечто… хм… новое... Что вообще там говорит Узумаки?.. ничего не понятно. — …но предприятие не хочет… изменений и… скажем так, противится… Звенит звонок, а вместе с ним останавливается и стимуляция, позволяя Саске сделать несколько спасительных вздохов и, наконец, открыть глаза. Да, здесь все еще находятся студенты, а он все еще преподаватель. Саске с глубоким вздохом проводит рукой по волосам и, не дожидаясь, пока все выйдут из аудитории, выходит сам, понимая, что стыд перед самим Узумаки пересиливает стыд перед остальными студентами — хотя бы потому, что тот все знает. Туалет, на удивление, пустой. За дверью слышны разговоры, покрикивания и чей-то смех. Саске торопливо крутит кран с холодной водой и набирает ее в подставленные дрожащие ладони, после чего окунает в них лицо. Лучше бы сначала вытащить из себя эту штуку, но Саске боится, что не выдержит. Надо сначала остыть. Сколько человек успело увидеть его эрекцию? На удивление, сейчас это его не слишком заботит, потому что есть кое-что поважнее — эта эрекция сама по себе, которая, кажется, не хочет спадать. Саске тяжело дышит, уперевшись руками в бортики раковины, и обреченно думает о том, насколько грязным будет, если он сейчас зайдет в одну из кабинок и… Дверь туалета раскрывается, впуская шум из коридора и заставляя Саске подобраться. К кончикам передних прядей волос и к подбородку скатываются холодные капли воды, падают на рубашку, оставляя влажные пятна на плечах и шее, заставляя невольно вздрагивать. Позади раздаются шаркающие шаги. Последующая за ними бесстыдная усмешка заставляет обернуться. Стоило догадаться. Узумаки полусидит на подоконнике, скрестив ноги в лодыжках. Его глаза, как у хищника — прищурены, полны огня, скрытой опасности и… чего-то еще. Вид у студента донельзя самодовольный. Ухмылка с ямочкой на правой щеке, горящие глаза… легкая майка без рукавов, оголяющая покатые плечи, темные тени в местах подмышек. Фривольная поза: одна рука держится за подоконник, а вторая в кармане… светлые потертые джинсы с неровностью в области промежности… Невыключенная вода все еще мерно течет из-под крана, создавая фоновый шум наравне с возгласами за дверью. Саске делает глубокий выдох. Ему следует сказать много чего. Например: «Что вы творите?» «Прекратите.» «Зачем вы это делаете?» «Почему бы нам просто не?..» Но в этот момент студент демонстративно вынимает руку из кармана брюк и, дерзко глядя на Саске, прямо на его глазах медленно прокручивает скорость стимуляции до максимума. «…просто не?..» Саске давится выдохом, сгибаясь почти пополам, и крепко вцепляется в бортики раковины. Все еще не дыша, он бесшумно раскрывает рот, кладет ладонь на пах и резким движением сжимает его, то ли пытаясь помочь себе, то ли наоборот — сдержаться. Но, зная его характер, можно без сомнений утверждать, что верно второе. Сжалившись, Наруто снова переводит режим на самый мягкий. Для возбужденного до столь беспомощного состояния Саске такого будет явно недостаточно. Дрожащие руки, взмокшая рубашка, едва держащие ноги, капли воды, медленно стекающие по передним прядям волос и подрагивающие на кончиках. — Моя инвестиция, кажется, была плодотворной, — хмыкает Наруто и склоняет голову набок. — Давай, подрочи себе, — наставляет он. — Ты же хочешь. Зажмуренные глаза у Саске — можно сказать, способ отгородиться от мира. Вот и сейчас не поймешь, то ли он так увлечен игрой небольшой дразнилки, то ли делает вид, что Наруто здесь нет, а вероятно, — что и желания никакого нет. — О, а может, ты хочешь опять кончить как тогда? Без рук? Саске шумно сглатывает и открывает мутные маслянистые глаза. Но когда он переводит взгляд на Наруто, то сглатывает уже он. Так откровенно, Саске еще никогда на него не смотрел. В них желание, страсть, вожделение. Только они. И никакого стыда. Охре… — …неть… — Наруто спотыкается на месте — не может найти рукой подоконник позади себя. Противоречие в Саске было идеальным, но это… эта всецелая, полная отдача чувствам… кажется настолько правильной в нем, в Саске. Как будто последний штрих, придающий картине завершенность и превращающий ее в то самое настоящее Искусство. Взгляд Саске плавно скользит от лица Наруто к его паху. Такое, несдержанное, конечно, с ним и раньше случалось, но сейчас это не кажется ненамеренным. Сейчас в нем говорит явное, открытое желание. Внезапно хочется прикрыться — мимолетная мысль, заставляющая опомниться. Наруто усиливает стимуляцию на пульте управления в странном смятении. Саске опять зажмуривается, привыкая к ощущениям. На мгновение сильнее сжимает бортики раковины, отчего на предплечьях проступают жилки, а потом… Потом он вдруг оказывается слишком близко. — Саске… Саске, эй!.. — Наруто тяжело сглатывает, невольно отклоняясь назад. Он не знал, что его собственный голос может так несдержанно срываться на шепот. Он не знал, что может сам однажды оказаться в западне. Но он знал, какими опасными могут быть взгляды. И взгляд Саске сейчас не предвещал ничего хорошего. Только что-то грязное. Очень грязное. Смотреть сверху вниз — еще не значит доминировать. Но сейчас Наруто кажется, что границы стерлись. Саске порывисто сжимает его плечи все еще дрожащими руками и так упоенно проводит по плавным сухим изгибам мышц, что Наруто вдруг становится понятно, насколько давно он хотел это сделать. От одной только этой мысли могло бы встать, если бы уже не стояло. Теперь Наруто упирается обеими руками в подоконник позади себя, немного отклонившись назад из-за внезапных порывов Саске. Странная растерянность понемногу ослабевает, и просыпается похоть. Жадно глядя на него снизу вверх, Наруто глубоко вздыхает и щурится от захлестнувшего возбуждения. Мутный ответный взгляд Саске только подливает масла в огонь. — Да? — срывающимся шепотом переспрашивает Наруто. — Хочешь, чтобы я тебя прямо здесь трахнул? Грязный извращенец. Саске дышит так глубоко, что создается впечатление, что он сейчас кончит. Но нет. Он решался. Он так стремительно опускается на колени, что если бы Наруто за ним все это время не следил, то не заметил бы. Только почувствовал бы, как несдержанно его горячие руки проходятся по торсу, пусть и сквозь футболку, а потом судорожно пытаются расстегнуть на джинсах ремень. Руки не слушаются, и потому Саске то и дело прерывается, нетерпеливо прижимает его за ягодицы к своему лицу, чтобы провести носом по горячей ширинке и ощутить блаженную твердость под ней. Но когда он, наконец, раскрывает ее, то из его горла вырывается полустон-полувыдох. Он опять зажмуривается, кусая фалангу пальца, и втягивает воздух через приоткрытый рот. Фантазия играет с ним в жаркие игры. А потом Саске все-таки сжимает его член, в каком-то почти отчаянии поджимая губы, и одновременно левой рукой оттягивает у себя мошонку, чтобы не кончить. Наруто кусает губу, воздевая подбородок к потолку. От напряжения на шее проступают жилы. Видеть Саске таким развратным оказывается страшно… страшно сексуально. Его всегда безукоризненно чистые брюки на влажном кафеле… его всегда неискушенно чистый взгляд рядом с членом Наруто… — Ааххх!… блять!.. Какой же влажный у него, сука, рот! Прям как у возбужденных стервочек между ног. — Что, — хмыкает, задыхаясь, Наруто, — слюнки текли, пока думал о моем члене, а? Вместо ответа Саске берет глубже. Наруто со свистом втягивает воздух сквозь зубы. Ему еще никто не сосал в туалете. И более того — никто не делал это с таким удовольствием. Девушки по большей части делали это, чтобы угодить. А парни, с которыми успел побывать Наруто, не делали этого вообще. Но Саске настолько гей, что просто невозможно поверить в то, что у него когда-то была девушка. Наруто опускает взгляд вниз. Картина крайне возбуждающая: его препод на коленях самозабвенно вылизывает потяжелевший член Наруто, придерживая его рукой, а второй сжимает собственный через штаны в попытке оттянуть оргазм. Жадные губы не слишком умело проходятся по стволу, горячий рот согревает дыханием по всей длине, сменяя его носом, чтобы глубоко вдохнуть терпкий запах смазки. Порозовевшие щеки влажно блестят при дневном свете от трения о скользкий член. Волосы липнут к ним, мешая, но Саске не трудится их убрать. Он изредка бросает непристойные взгляды вверх, отслеживая реакцию на действия, хотя сам дрожит и не может усидеть на месте — позабытый пульт то и дело проворачивается в руке, пальцах, ударяется о подоконник, сменяя режимы. Вспомнив об этом, Наруто падает локтем на подоконник и, мельком посмотрев на пульт размывшимся взором, усиливает вибрацию до максимума, добавляя к ней и стимуляцию наподобие фрикций, после чего отбрасывает его на подоконник и этой же рукой зарывается в волосы Саске, проходясь по чувствительному загривку. Тот стонет с членом во рту, берется за него обеими руками и урывками толкается бедрами вперед-назад, поддаваясь игрушке. Наруто не дает ему забыться полностью, продолжая насаживать его рот на свой член. — Так ты хотел кончить? — судорожно выдыхает Наруто, чувствуя на себе его метания и дрожь. — Чтоб в заднице что-то было, ха?.. хах!.. Саске не знает, куда деть свои руки: держась обеими за член Наруто, он то и дело норовит опустить ладонь на собственный, но тут же одергивает себя, возвращает ее на место, гладит загорелый торс через футболку и продолжает насаживаться бедрами, то опускаясь ниже на колени, словно ожидая, что так игрушка зайдет глубже, то поднимаясь, чтобы получше распробовать член, о котором думал так долго. Стоны Наруто вперемешку с матом и мычание Саске сливаются с шумом все еще текущей воды из-под крана, а затем оба судорожно замолкают, вцепляясь кто за что может: Саске — за джинсы на бедрах Наруто, стягивая их таким образом еще ниже, тогда как сам Наруто — в его волосы и в подоконник. — Охренеть… — констатирует он в итоге, непослушными пальцами вдавливая кнопку выключения на пульте. Лужа спермы на кафельном полу и в уголках тонких губ. Мокрое пятно в области промежности на классических брюках. Вздохи. Дрожь. Помятая, влажная от пота, одежда. Запах чистящих средств, сигарет и секса. И в самом деле — охренеть. — Эй, я че-то не понял, эта дверь закрывается, что ли? — слышится из коридора. Кто-то яростно дергает за ручку двери, чем-то заблокированную Узумаки. — Да ладно? Дай я! — Ты че тупой? Если б она открывалась, я бы сам открыл. Гений, блять... Снова кто-то дергает за ручку. Настойчивее. — Да пошли лучше к экономистам, им сортир обоссым. Заодно палку из жопы, мож, у кого вытащим. — А может, они там в очко ебутся? — слышится уже тише вместе с удаляющимися шагами. — Кто? — Да экономисты, блять… поэтому палка в жопе… не догнал, что ли? — А-а-а, я подумал, ты про наших говоришь…