В начале

Это было странно по началу. Поползать по полу, есть без помощи рук или побегать по комнате за точкой, которую создает лазерная указка. Они решили отнестись к этому с чувством юмора и готовностью принять то, что из этого получится, вместо того, чтобы держать в голове результат, который должен быть достигнут прямо с первого раза. А потом было желание свернуться в клубочек у ног любимого человека. Все началось с Хеллоуина. То были недорогие собачьи ушки, которые Тянь надел на него в шутку. Тогда Гуаньшань заметил это. Он прекрасно увидел желание Тяня. Скрытное, стесняющееся, жадное в своей возможности. И оно очаровательно покорило его. Дело было не столь в ощущение себя зависящим от кого-либо или же, получение удовольствия от подчинения, сколько, если в обобщенной формулировке, способ порадовать. Извращенный, не поддающийся никакой стандартизации, но их. В этом акте не было унижения, не было ничего оскверняющего или оскорбляющего, скорее — своеобразный метод выразить доверие и прочувствовать их взаимосвязь через что-то иное. Это восхитительное ощущение того, что Тянь воспринимает его как свой сексуальный приз. И вопреки — дело было не в самом сексе. Эта форма ролевой игры позволяла на какое-то время перестать быть самими собой. Это стало неким очередным шансом воссоединиться друг с другом в иной ипостаси. Став щенком, он мог быть уверен, что Тянь будет беспокоиться о нем и его потребностях, и при этом между ними выстраивались доверительные отношения так, как не удалось бы сделать это другим способом. Став владельцем Хэ Тянь мог предстать в новом свете – игривым, любящим, злым, жестоким, гордым, нежным, заботливым или властным. И каждая эмоция была жирной и утрированной до деликатного уровня. Не путать этот вид ролевой игры со скотоложством, когда люди вступают в эротические отношения с настоящими животными, отделять корректно два этих фундамента было не столь очевидно. — Это занятие сексом с человеком, лишь играющим роль животного. Можем в процессе принимать в расчет некоторые табу, если хочешь, — Мо вел себя особо мягко, не настаивая и не давя, — Образ должен напоминать меня или это должно быть нечто радикально иное? — Лучше твое обычное поведение, — Хэ Тянь бегло поцеловал тыльную сторону ладони Мо. Ошейник был строгий — парфорс. Он представлял собой темно-коричневую ленту из кожи, с направленными во внутрь короткими шипами. Ошейник не был впритык к коже, но после оставлял многозначительные следы на шее Мо. Если он сейчас являлся счастливым и нервным «щенком», а Тянь пытался сосредоточиться на решении какой-то задачи, то мог упрекнуть, сказав: «Плохая собака». Бывало, что Хэ Тянь говорил «хороший мальчик» и нежно поглаживал по голове. Он мог приласкать внезапно, без очевидной причины. Иногда были игры со ртом. Тянь сгибал два пальца внутри его рта, а большим пальцем нажимал на подбородок, создавая плотный захват. Он двигал его голову туда и так, – под более удобным углом для того, чтобы поцеловать. Он заставлял сосать пальцы, как будто они – член. Приказывал открыть рот и держать его открытым. Вставлял два, три, четыре или даже все пять пальцев в жаждущий рот и трахал его лицо рукой.