Седьмая

      Гермиона терялась в шумной толпе. От волнения, которое накрывало её с головой, она в который раз поправила своë алое платье, и в этот момент кто-то положил свою тёплую ладонь ей на плечо. Развернувшись, она встретилась со знакомыми зелёными глазами.       — Гарри, — на одном выдохе произнесла она и, забыв про все правила приличия, про многочисленное количество людей в этом большом и просторном зале, кинулась ему на шею. — Как же я рада тебя видеть! А я даже не надеялась. Ты всё-таки нашёл время, чтобы приехать к нам. Я так рада и так благодарна тебе, — щебетала она, ощущая крепкие объятия друга.       — Да, обстоятельства были ко мне благосклонны, и я смог вырваться. Я очень хотел посмотреть, как всё происходит. До сих пор это как-то карикатурно звучит. Малфой — магловский писатель.       — Ну вообще-то он… все его знают как… — шёпотом произнесла она, — Матиас Малик.       — Какое странное имя.       Гермиона улыбнулась и отстранившись, посмотрела на друга и поправила ему очки.       — Ты прекрасно выглядишь, — констатировал Гарри.       — Спасибо, — ответила она, и её губы растянулись в улыбке, идеальной улыбке, по мнению самой Гермионы.       Красная помада подходила к её светлой коже с лёгким оттенком загара, к её ярким веснушкам и глазам карамельного цвета. Красный подчеркнул её красоту и наглядно это демонстрировал.       — И по-прежнему красный! — заметил Гарри с улыбкой.       — Ну конечно, исключительно красный, — ответила, смеясь, Гермиона, и в этот момент к ним подошла Джинни.       Гермиона открыла рот и взмахнула руками от неожиданности. Ей хотелось подпрыгнуть, хотелось задушить в своих объятиях Джинни, отчего она даже не сдержала вопля, а когда услышала его, то закрыла ладонью рот.       — Поверить не могу! Здесь и Джинни. Как тебе это удалось, Гарри? — на последнем слове она всë-таки ринулась к девушке.       Прижимая к себе Джинни, она вдохнула её аромат. Парфюм был ярким, искристым, словно фрукты, ягоды и цветы смешались в одном флаконе и теперь оставляли след на всём, к чему прикасалась Джинни.       — Великолепно выглядишь, — упираясь в плечи девушки, она отстранила её, чтобы осмотреть.— Зелёный, а это что-то необычное.       — Брось. Мы давно не в Хогвартсе, и цвет одежды ни о чём не говорит. Впрочем, во мне всегда было немного от Слизерина, как и у Гарри. Не правда ли, дорогой?       — Пожалуй, только во мне, а ты — истинный лев, точнее, львица, дорогая, — сказал Гарри пожимая плечами. — Ну и где Малф… Ой, как его.       — Мерлин, а я до сих пор поверить не могу, — сказала Джинни, снова обнимая Гермиону, и прошептала ей на ухо. — Он пишет детективы для маглов — это невероятно. Я не читала, но Гарри впечатлён. И вообще, это так странно, что поверить в это трудно. Малфой и маглы. Малфой и Грейнджер.       — Значит, ты читал, — с удивлением переспросила Гермиона, отстранилась от Джинни, обернулась, немного толкая его ладонью в грудь. — Ну и как тебе?       — А тебе не кажется, что в книгах не очень уместное упоминание о… Ну сама понимаешь, о чëм. О том, чего не существует.       — Я понимаю, Гарри. Ты о нашем секрете, о том, чего нельзя называть. Но, спешу заверить, что ничего неуместного тут нет. Ещё момент: я — литературный редактор. И агент мужа в одном флаконе. И всё, что можно было и нельзя не ушло от моего бдительного глаза. И никаких проблем с Министерством, абсолютно никаких, — шёпотом сказала она. — Совершенно никаких проблем. И никто не знает, кто он. Ведь автор это — Матиас Малик.       — Такое странное имя, — заметила Джинни.       — А вот это я уже сегодня слышала от кое кого.       И в этот момент они увидели, как толпа людей двинулась вверх по лестницам, которых было несколько. Они размещались по ободу круглого зала, который, казалось, и вовсе был без потолков. Стены которого являлись стеллажи, которые были заполнены разными книгами.       В воздухе витал запах пергамента, краски, книжной пыли, создавая аромат, который так любила Гермиона. Но сегодня здесь всё смещалось: примеси парфюма создавали эффект духоты. Не хватало свежего воздуха, и Гарри явно это ощущал.       — Пойдёмте, — предложил Гарри и подставил обе руки, чтобы обе девушки могли за него ухватиться.       Джинни была по правую сторону. Она была великолепна, в длинном зелёном платье с открытым декольте, её огненно-рыжие волосы струились пламенным шёлком. По левую сторону была Гермиона Грейнджер, в алом платье, длинных чёрных перчатках и яркой алой помадой на губах, её волосы были высоко убраны. И Джинни заметила, что её волосы даже с годами спокойными не стали, пряди выбивались, нарушая порядок на голове её хозяйки. Впрочем, это придавало Гермионе свойственную ей дерзость, упорство и нежелание молчать.       — Вы великолепны, обе, — высказался Гарри.       Втроем они двинулись вперёд и, пробившись сквозь толпу, увидели Малфоя, который был окружён разными людьми. Он сидел за столом, улыбался и расписывался на первой странице собственных книг. Идеально ровная осанка была его постоянным спутником. Мужчина был облачённый в костюм цвета графита. Белые волосы, что волосок к волоску были убраны назад, добавляли элегантности. Гермиона внимательно осмотрела мужа, и что-то в нём показалось ей изменённым. И пыталась понять, что же её смущает. И что-то оказалось в нём не так, но что — она никак не могла уловить.       Драко приподнял голову, смотря прямом в толпу, и мгновенно выражение его лица изменилось, улыбка спала. Он встретился взглядом с Гарри и, приподняв бровь, ухмыльнулся, незаметно кивнув. Он снова занялся подписями собственных книг.       — К нему вернулась память? — прошептал на ухо Гермионе Гарри, на что она отрицательно закивала головой.       — Нет, — прошептала она в ответ, и её слова подтвердили собственные сомнения. — Мы же решили, что не будем восстанавливать ему память. Я помогаю ему только с помощью собственных рассказов. Драко много тренировался в магии, и на данный момент он в отличной форме. У него нет проблем с использованием магии, а вскоре мы обоснуемся полностью здесь, в Нью-Йорке, и оба будем работать на нынешнее Министерство магии. Но полностью память Драко не восстановилась. А почему ты так спросил? — она спросила и не могла остановить собственное волнение, которое начинало нарастать.       — А как же Великобритания? — Гарри непонимающим взглядом всматривался в лицо Гермионы       — Гарри, ну пойми же, это слишком сложно. Мы оба не готовы к этому, и не хотим, чтобы наш сын услышал всё то, что он непременно услышит. Про Драко, Малфоев и их прошлое.       — Значит вы решили, что Нильс не будет учиться в Хогвартсе, верно?       — Гарри, здесь прекрасная магическая школа, совершенно ничем не уступающая в мире. Ведь их много, и не только Хогвартс даёт прекрасное магическое образования.       — Но мне казалось, что традиции важны для нас?       — У нас будут свои собственные традиции. Гарри, пожалуйста, не начинай.       В этот момент Джинни коснулась плеча Гарри, тот развернулся и посмотрел на жену.       — Она пришли, Гарри, смотри.       Гермиона посмотрела на пару друзей, что, обернувшись несколько раз по сторонам, перешли на шёпот. Вот тогда любопытство начало овладевать её и охватывать её разум. И, обернувшись, она увидела, как к ним идёт женщина. На одну секунду Гермионе показалось, что в ней она узнала…       «О, нет, ну этого не может быть…».       — Здравствуйте, — сказала им подошедшая женщина. И Гермиона узнала в ней Нарциссу Малфой.       Волшебница исхудала, но по-прежнему держала осанку. Так же, как и её сын, не роняя головы и не теряя лица. Несмотря ни что. Её лицо не выражало ни единой эмоции, и только глаза, в которых плескалась боль и отчаяние, выдавали её беспокойство и страх.       Её чёрное платье с длинными рукавами подчëркивало её критичную худобу. Нарцисса не смотрела ни на кого, кроме сына, всматриваясь в его лицо. И в этот момент, словно ощутив её взгляд на себе, он поднял голову и встретился с ней взглядом. И замер.       Гермиона видела, что он узнал мать. Он что-то продолжал говорить; вероятно, отвечал на какие-то вопросы, а потом, захлопнув одну из книг, резко встал. Его сразу окружила толпа людей. Он пытался разорвать этот гудящий круг. Не сразу, но всё же ему это удалось, и он оказался напротив жены, её друзей и матери, что стояла немного позади них.       — Мама, — холодно произнёс он. — Я думаю, что нам надо выйти, здесь слишком много народу, — сказав это, он пошёл сквозь толпу.       А Гермиона схватила Гарри за руку.       — Гарри, что она здесь делает?       — Это я её позвал.       — Зачем? Не припоминаю, чтобы мы тебя об этом просили, — Гермиона едва сдерживала своё раздражение, но, наблюдая за беспечным взглядом Гарри, оно начинало бушевать в ней.       — Это — его мать. Ты не понимаешь? А я понимаю. Её понимаю. Гермиона. У меня нет родителей, а у него есть. И…       — Ты же не знаешь ничего, — возмутилась Гермиона, понимая, что сама ничего не знает. И то, что она так и не знает, что же произошло. Ведь общаться они перестали до того, как она похитила его и его память.       — Знаю то, что ты мне сказала. И знаю, что он исчез, а они не знали, что с ним. Разве это правильно? А что знаешь ты? Я уверен, что нич…       — Гарри, они — волшебники, которые могли бы отследить его по древу… Ну как ты это не понимаешь? — перебила она его.       — Гермиона, сейчас ты не права. Это ты забрала его у всего мира и…       — Что? — в этот момент терпение её лопнуло, и она сильно сжала его руку.       И в этот момент она почувствовала, что кто-то обнимает её за талию. Его дыхание опалило кожу девушки.       — Пойдём, дорогая, — произнёс Драко. — Надо поговорить. И без тебя, Поттер, — сказав это, он просверлил взглядом Гарри и повёл за собой жену.       Вскоре Драко с Гермионой оказались в одном из помещений библиотеки, в котором утром проходила конференция с писателем и презентации его седьмой книги с символичным названием «Седьмая». Эта книга была завершающий в карьере Драко. С этого момента он не собирался больше писать. А год назад они приняли решение переехать в Нью-Йорк. Гермиона хотела приступить к работе в Министерстве США, а Драко решил последовать её примеру. Но сегодня что-то пошло не так.       За ними бледной тенью вошла Нарцисса. И, пропустив мать внутрь, Драко закрыл дверь.       Оказавшись в небольшой комнате с окнами от пола до потолка, все молча встали, словно не знали что делать и говорить. А Нарцисса и вовсе не могла найти себе место.       Помещение было небольшим, но в нем хватало места для нескольких кресел, одного дивана-кушетки, длинного стола для проведения собраний и маленьких столиков напротив кресел.       Драко указал матери и Гермионе на диван, а сам, облокотившись, встал у стены. Нарцисса села и сложила руки на коленях. Её взгляд бегал по лицу, во рту пересохло, и от волнения она впивалась ногтями в свою кожу через ткань чёрного бархатного платья.       — Где отец? — холодно спросил мужчина.       — Он не смог, — еле разомкнула губы Нарцисса.       — Или не захотел, — холодно сказал Драко.       Гермиона нахмурилась. В его тоне было что-то незнакомое ей ранее. Или, напротив, знакомое до скрипа зубов. И она поняла, что сейчас слышала его прежнего, того Малфоя, которого знала со времён обучения в Хогвартсе.       — Мы очень волновались, — начала Нарцисса.       — Это неправда, — обрубал все попытки Драко.       — Драко, ты исчез. Как мы могли не волноваться? Да, мы знали, что ты жив. Но этого не достаточно. Мы бы хотели видеть тебя или хотя бы знать хоть что-то о тебе. Ты же наш единственный сын, — она говорила это и ощущала, как слёзы скапливаются в уголках глаз, комом встают в горле.       — Серьёзно? А вы об этом думали тогда, когда со мной происходили все те страшные вещи? Думала про единственного сына?       — Драко… — еле произнесла она, — Но я же не виновата.       — Да? Ты так думаешь? Ну да, не виновата. Верно. Нет твоей вины в том, что я стал Пожирателем Смерти слишком рано, а ещё в том, что у меня не было выбора. Я обречён был им стать. Конечно, нет ничьей вины, кроме моей.       — Драко, не нужно. Это твоя мама, пожалуйста, успокойся, — Гермиона понимала, что она не остановит его этими словами, но ей хотелось взять его за руку и вывести из этого кабинета.       — Спасибо, но я знаю кто она. Точно, а я же тебе никогда не говорил, почему я не общался с ними. Но ты и не спрашивала, а почему? А нет, однажды ты пыталась узнать, почему я ушёл от родителей и почему не поддерживал с ними связи, а потом… Точно, я же всё забыл, и вопросы исчезли. Так ты не знаешь почему? А хочешь знать? Знаю — хочешь, — теперь огонь от его внезапной злости пал на неё.       — Драко, может быть сейчас не время и не место? — напирала Гермиона.       — Нет, самое время, — он снова посмотрел на мать. — А я им рассказал о том, что полюбил маглорождённую, и отец сказал, что мне не место среди них. И я ушёл. Так почему же вы меня искали? Зачем? Вы знали с кем я, не могли не знать. Что за фарс, мама?       — Тебя искала я.       — А он?       — И он тоже, но он не может прийти в мир маглов. Это выше его сил, но он принимает тебя и твой выбор.       Драко смотрел на мать не моргая, а тишина начинала давить на всех.       — Кто тебя пригласил? — приглушённо спросил он, зная ответ на свой вопрос.       — Меня пригласил Гарри.       — Ну конечно, святой Поттер. Так и знал, что без него здесь не обошлось. Ему же надо было влезть со своей справедливостью, жалостью и что там ещё у него… Но упорства и упрямства ему не занимать, это да.       — Драко, что происходит? — Гермиона встала и подошла к нему. Она не сводила с него взгляда, а он смотрел на мать.       — В каком смысле, что? То, что твой друг влез туда, куда я его не просил. Неужели непонятно, что я зол, Грейнджер?       — Грейнджер?! Ты меня не называл так слишком давно, и я — Малфой! Разве ты это забыл? — теперь его злость передалась и ей, и она не сдерживала свой голос.       — Нет, это привычка, извини.       — Привычка? Что происходит, Малфой?       — Всё нормально. Но я не люблю, когда в мою жизнь вносят коррективы без моего ведома.       Драко смотрел ей в глаза.       — Ты восстановил память?       Прозвучал вопрос, который вызвал на его лице улыбку. Он смотрел ей в глаза и видел искры, взрывающиеся в них.       — Ну конечно, а иначе бы как я написал книгу «Седьмая»? Тебе не кажется, что слишком много подробностей для того, чтобы это было всего лишь сном?       Гермиона молча смотрела ему в глаза.       — Ты бы мог просто сказать мне об этом. Разве я была против?       — Я хотел сделать тебе сюрприз, и всё должно было быть иначе. Ну я же не знал, что Поттер тоже приготовил сюрприз.       В этот момент дверь открылась, и вошёл Гарри, который за руку держал их сына.       — Дядя Гарри, не надо меня брать на руки и обнимать тоже не надо. Мне уже шесть. И что подумают обо мне эти леди?       Гарри засмеялся и хотел потрепать ему волосы, как вдруг Нильс хлопнул его по ладони и пригладил свои белоснежные волосы.       — А у этой женщины такие же волосы, как у меня, — не стесняясь, мальчик показал пальцем на Нарциссу, которая смотрела на него.       — Правильно, потому что это твоя…       — Поттер, а тебе не кажется, что своего сына с его бабушкой должен знакомить я? — перебил Гарри Драко, раздражённо фыркая.       — Бабушкой? А где же она была всё это время? — почти крикнул удивлённый Нильс.       Нарцисса смотрела на мальчика, и тонкие струйки слёз стекали по её щекам.       — Прости меня. Я слишком долго к тебе шла, — проговорила она.       — Ты шла пешком? — спросил мальчик.       —Да, пешком, через всю свою жизнь. Иди ко мне, — позвала она и протянула свои тонкие руки. Мальчик, не раздумывая, пошёл к ней в объятия.       Женщина гладила его по волосам, роняя слëзы.       — Он так похож на тебя, Драко.       — Он похож на Гермиону, мама, и скоро ты в этом убедишься.       — Можно тебя на минуточку? — Гермиона взяла Драко за руку, и они вышли.       Пройдя по коридорам библиотеки, она толкнула первую попавшуюся дверь и вошла в какой-то кабинет, протащив за собой Драко.       Окон не было, зато было много стеллажей с какими-то файлами, папками и книгами, покрытыми слоем пыли.       — Это что такое? — спросила Гермиона, ударяя ладонями в его грудь. Он молчал. — Ты восстановил память и ничего не сказал мне? Ты же говорил, что тебе не важно прошлое? И что теперь ты скажешь?       — Мне и не важно, — спокойно ответил он, перехватывая её ладони.       — Так зачем ты это сделал? Да ещё и не сказав мне.       — Я просто хотел вспомнить, как я тебя полюбил.       Из Гермионы будто бы вышибли весь воздух, и она почувствовала резкую невесомость. И в этот момент он обхватил её за талию, крепко прижав к себе. Драко поцеловал её, и она начала таять в его объятиях, чувствуя, как сердце пробивает его грудную клетку. Отпустив её, он коснулся носом её щеки.       — Я не удержался, прости. Хотел сделать тебе незабываемый вечер. И поэтому не сказал, чтобы произвести должный эффект.       — И тебя это удалось.       — Я тебя напугал?       — Немного, — ответила она, закрывая глаза и теряясь в ощущениях. Он водил носом по её щеке, вызывая мурашки.       — Зато хорошее завершение писательской карьеры получилось. И удивить мне тебя всё же удалось!       — Драко, ты… Не надо больше сюрпризов, — прошептав это, она потянулась к его губам.       — А что мы будем делать с мамой? — спросил он, отрывая её от желанного поцелуя.       — Что мы будем делать с мамой? — переспросила Гермиона, раскрывая глаза.       — Может быть, сотрём ей память и отправим восвояси? Можно и Поттеру тоже.       — Так, прекрати, — сказала она и снова шлепнула ладонями в его грудь.       Он засмеялся и уткнулся носом в её волосы.       — Если честно, я очень рад, что она появилась. Я больше на них не злюсь. И даже на отца не злюсь. Всё прошло прямо здесь и сейчас. Я постараюсь больше так себя не вести. О, Мерлин, в кого ты меня превратила?       Гермиона засмеялась, а Драко потянулся за поцелуем, когда они услышали стук в дверь.       — У нас не так много времени, Малфой, или как там тебя. Ну у тебя же не медовый месяц, верно? Чего вы там застряли?       — Поттер, — проворчал Малфой, снова целуя Гермиону.       А она выгнула спину назад и засмеялась снова, упираясь ладонями в его грудь.       — Пойдём. Это действительно неудобно.       — Подождут. Я вспомнил, как впервые поцеловал тебя в том лифте.       — Впервые? Физически ты целовал не меня, а Анну.       — А мне нравится эта ролевая игра. Давай выберем какую-то юную девушку и…       Гермиона снова засмеялась.       — Драко, ну хватит.       — А что, если…       — Драко, — вскрикнула Гермиона, ощущая его пальцы на своём бедре.       — Я тебя хочу, — прошептал он, опаляя ее ухо своим горячим дыханием.       — А я тебя люблю, — сказала она, целуя его, ощущая его желание и жар тела. — Но ты наказан за своё дурацкое поведение. Гарри, мы выходим.       — Чтобы Поттеру было пусто, — проговорил он, и Гермиона, смеясь, открыла дверь, впуская свет в темноте помещение.       Обернувшись, она поцеловала его.       — Держи себя в руках. Я знаю, мой Драко умеет, — сказала она и ощутила, как его ладонь сжала её пальцы.       Её Драко был с ней. Вопреки всем страхам и сомнениям. Он оставался с ней всегда. С памятью и без, с прошлым и без прошлого. Он всегда выбирал её.