Седьмая

      Гермиона знала, где искать Драко в те моменты, когда он молча покидал дом на несколько часов. Она всегда находила его в одном и том же месте. Так случилось и в этот раз. Как и всегда, он сидел на берегу и смотрел на неспокойное море. В порту почти не было людей. В прочем, вечер вступал в свои права, и все жители небольшого города постепенно исчезали с улиц, находя уют в своих домиках. В семь вечера город окутывала тишина, а волновалось только море.       Гермиона подошла, села рядом на поросший травой берег и вдохнула солёный прохладный воздух.       — Я подумал, что совершенно не обязательно уезжать в Великобританию. Мы можем остаться здесь, — сказал он, и Гермиона вздохнула, пропуская через себя каждое его слово. Она чувствовала, что вот уже целую неделю уходя сюда и погружаясь в одиночество, он думал именно об этом.       — А я думаю, что нам нужно вернуться домой. Наверное, пришло время. И я больше не боюсь. Я тоже много думаю об этом и… Ты был волшебником, который знал больше, чем… Ну не то, что сильно больше остальных. Просто твои и мои возможности кардинально отличались. Ты вырос среди магии, а потом я забрала у тебя её и погрузила в совершенно другую среду, а сейчас я понимаю, что мы должны вернуться домой, на своё законное место. Наверное, так правильно. И там, дома, ты сможешь восстановить знания, о которых забыл. Так будет проще.       — Я не думаю, что это хорошая идея.       — И всё же, мы возвращаемся, — она толкнула его своим плечом и, развернувшись, нагнулась вперёд, таким образом заглядывая ему в лицо. — Эй, это я должна переживать. В конце концов, всё это натворила я. И я это признаю. Но я хочу вернуть тебе всё это обратно. Да, восстанавливаться будет сложно. Но…       — Я не буду восстанавливать память, — он сказал это, посмотрев ей в глаза. Гермиона, всматриваясь в его лицо не могла понять, почему он так спокоен. И тогда он улыбнулся, как бы говоря о том, что всё хорошо, и он не злится на неё.       — Но Нильс поступит в Хогвартс, и возникнет много вопросов. На некоторые из них ты не сможешь ответить, а там, в Лондоне, нас окружат старые знакомые: друзья, враги, остальные волшебники. Нужно будет что-то говорить, и ты будешь не защищён. Я думала, что мы всё обсудили, и ты сам этого хочешь. Ты же так погрузился в магию, и мне казалось…       — Скажем, что у меня провалы в памяти. Собственно, лжи в этих словах практически нет, — он сказал это улыбнувшись, пальцами коснулся её волос. Перебирая мягкие пряди, он продолжал смотреть ей в глаза, улыбаясь.       — Но это не очень хорошая идея, — она сказала это, ощущая, как поднимается волна тепла. Сейчас ей хотелось к нему прижаться и погрузиться в молчание. Ей нравилось растворяться в тишине в его объятиях.       Драко взял её руку и положил себе на колени.       — Ты забрала у меня память, а взамен дала много счастья, а мои воспоминания живы в моих снах. Я помню лицо матери, помню свой дом — мне этого достаточно. Всего того, что ты мне рассказываешь тоже. Ты не отняла у меня магию, ты забрала лишь память о прошлом, и я не сожалею об этом.       — А я сожалею. Драко пойми, — сжала она его пальцы, заглядывая в глаза.— В поместье у тебя будет больше книг. Из них ты сможешь узнать всё, что узнал когда-то. Там твой дом, и память начнёт восстанавливаться под воздействием знакомых мест. Конечно, я в этом не уверена, но ведь во снах твои воспоминания живы, и возможно дома… И потом, мы могли бы восстановить твою память полностью. Да, это сложный процесс, но я думаю, что ты готов к этому, — вдохнула, положив голову ему на плечо. — И я не хотела забирать твою жизнь и лишить её магии, а хотела избавить тебя от боли. Не хотела, чтобы ты сомневался в себе, и не хотела, чтобы ты от меня ушёл. Знаю, что поступила эгоистично.       — Я благодарен тебе за нашу жизнь, за сына и за всё, что я прошёл, но я не хочу восстанавливать память. Да, я верю тебе. Ты сделала это, потому что любила. И расскажешь мне то, что считаешь нужным. Я отдаю тебе право на восстановление моей памяти без постороннего магического вмешательства.       — Да, но другие тебе расскажут… А вдруг они скажут что-то неприятное, и в какой-то момент ты можешь поверить в это. Я не знаю, чего ждать…       — И ты думаешь, что я могу послушать тех других? Брось, Гермиона. И потом, разве не ты хочешь восстановить мою память, и разве не ты настаиваешь на возвращение в магическую Британию? Мы бы могли остаться здесь.       Она улыбнулась, и он ощущал её улыбку, чувствовал, как её губы дрогнули, ощущал это кожей.        Драко забыл своё детство, не помнил Хогвартса и не знал заклинаний, но стоило ему только произнести их, то магия повиновалась ему. Он по-прежнему был волшебником и по-прежнему являлся Малфоем — хитрым, с гибким умом и преданностью вопреки всему. Теперь это преданность была Гермионе, их сыну, их семье и той жизни, которую она ему подарила.       — Ты только не думай, что я забрала твою память, чтобы привязать тебя к себе. Это не так, и я расскажу тебе о себе и о тебе намного больше. Ты поймёшь, что…       — Стой, — он отстранил её от себя, приподнимая бровь. — Неужели ты думаешь, что я так подумал? Если ты забрала и изменила память, то это не значит, что ты заставила меня полюбить. Ну нельзя человека заставить полюбить.       — Ну вообще-то можно.       — Серьёзно?       — Да, есть разные зелья… — Гермиона отстранилась от него, убирая пряди волос за ухо и отвела взгляд.       Он ухмыльнулся.       — Брось, ты себя обманываешь или ты снова хочешь услышать признание в любви?       — Нет.       — Ну я тебе этого не сказал бы.       — Почему? — удивилась Гермиона, не понимая, расстраиваться или разозлиться, думая, что это очередная шутка. Он всегда говорил что-то с таким лицом, словно был серьёзен в своих выражениях, и вот сейчас она увидела, как уголки его губ дрогнули. И она закатила глаза. — Хватит надо мной шутить!       — Ладно, пойдём. У меня много вопросов. И ещё, я составил список тех, которые хочу срочно знать. Ту книгу, что ты дала, я читал вчера всю ночь и…       — Драко, ну нельзя узнать о магии столько, сколько ты узнал за все свои годы. Это просто невозможно. Ты не можешь читать ночи напролёт книги по магии и…       — Разве у меня есть выбор? Его нет, и наш сын поступит учиться в магическую школу, а я ничего не знаю. Ты сама только что об этом говорила.       — Драко, но он поступит только через через семь лет. Ну не совсем семь… Да, я об этом говорила, но я упоминала и о другом: о том, что мы вернёмся, и даже твои родители… Как всё это мы объясним? — она вздохнула. — Точнее, как я всё это объясню?       Драко встал и убрал руки в карманы брюк. Он стоял и смотрел на горизонт моря.       — Знаешь, что я сейчас испытываю? — спросил он, словно игнорировал всё то, что она сейчас сказала. Словно это совершенно не волновало его.       — Нет, — ответила она с какой-то тревогой.       — Любопытство. Мне интересно всё, что будет происходить со мной потом, и мне совершенно неинтересно, что происходило в прошлом. И я счастлив. И если ты думаешь, что всё, что у нас есть, можно разрушить каким-то прошлым, то ты ошибаешься, — он взял её за руку, развернулся и коснулся её губ.       Вот так, без объявления поцелуя, резко, внезапно; тогда, когда она ожидала, что он скажет что-то, но от его действий у неё бешено забилось сердце. И она растворялась в нём, ощущая, как тревога отходит назад, как жар его любви опаляет её кожу. Она ощущала его любовь. И, целуя его, она отдавала свою.       А потом они пошли домой. Сначала они медленно брели по песчаному берегу, дышали с солёным воздухом, ощущали тепло друг друга и слушали песнь ветра, которая разгоняла суетливые мысли. Потом, поднявшись по набережной, они свернули налево и побрели по вымощенной дорожке между разноцветных, немного покосившихся домов. Внезапно Драко остановился.       — Скажи, а книга… Всё, что происходило в ней — правда? Это мои воспоминания, верно? Я это точно знаю. Даже ощущаю, что всё, что происходило, касается меня напрямую. Я это знаю, как и знал, что волшебство существует, до того, как узнал, что я — волшебник. И этот главный герой — это я?!       — Про какую именно книгу ты говоришь? — Гермиона смотрела ему в глаза и видела, что его лицо было серьёзным, а взгляд проницательным, и она знала, о какой книге он говорит, но всё равно задала этот вопрос.       — Ну та, что я пишу сейчас. Седьмая. Гермиона, и зачем ты задаёшь вопрос, на который знаешь ответ? Ведь я пишу её уже несколько месяцев.       — Драко… Потому что ты тоже знаешь ответ на этот вопрос. Это та книга, с которой началась наша история, и я боюсь… Да, он это — ты. А давай так, пусть все твои книги останутся просто книгами для людей, которые не знают, что существует магия. Просто это плод твоей фантазий и всего-то. Может быть, пора от этого избавиться?       — А ты говорила, что ты у меня была первой.       Гермиона хотела сказать что-то ещё и замерла вот так, с открытым ртом, вытаращив на него глаза, а его фраза выбила из неё воздух.       — Что? Я думаю… Ну да, я преувеличила немного. Это что, так важно?       — Преувеличила? Ну просто, ты мне говорила…       Гермиона выдохнула.       — Это ты у меня был первый, а я просто хотела…        Драко рассмеялся и сгрëб её в охапку, вдыхая запах её волос, и она по-прежнему пахла яблоками с корицей. Он хорошо знал её запах, который напоминал ему сладкую выпечку. Это был его личный уют. Неразделимый ни с кем. Его счастье, взамен прежней жизни, которому не было цены. И даже если там, в далёком прошлом, было что-то ценное, то сейчас, в настоящем, лишь девушка, которая находилась в его объятиях, казалась ценнее всего на свете. И этого было достаточно.