Один день

Первая и достаточно очевидная мысль, которая приходила в голову при виде этого места — то, что его не должно быть на картах. Ни на местных, ни, уж тем более, местных. Поместье, что удивительно, мало отличалось от дома какого-то богатого горожанина и отличалось только огромной территорией вокруг, которая с каждым годом все больше была похожа на самый обыкновенный лес — он уже когда-то был здесь, еще в самом начале знакомства с Готие, но сейчас, когда появилось время осмотреться, сравнить с ранее увиденным даже в ближайшем городе и с основным домом дэ’Аули, это место все больше удивляло. Казалось, даже животные вели себя здесь тише и постоянно прислушивались к чему-то, — зарылся пальцами в темную гриву, прежде чем спешиться и отдать повод подошедшему к нему человеку. Впервые, насколько он помнит, Тетис опешил от подобного подхода, так как рядом не было даже намека на конюшню, и только сравнительно недавно Готие, бледно улыбаясь, объяснил, что конюшни находятся немного дальше за поместьем и к ней надо было пройтись несколько минут. Раньше, как это есть в основном доме в настоящее время, рядом с домом была большая теплица, так как, еще при постройке, это место было рассчитано только на то, что здесь круглый год могут жить слабые здоровьем члены семьи дэ’Аули и небольшое количество прислуги, необходимых для обеспечения комфортного и спокойного проживания хозяев. Даже такая вещь, как внутренняя планировка была такой, что можно было весьма легко и быстро добраться из одной комнаты в комнату в другом конце поместья, так что уже через пару минут Тетис остановился перед тяжелым, на первый взгляд, дверьми, прежде чем войти. Нынешний гертья, обычно и без того выглядящий несколько болезненно, сейчас настолько подходил этому месту. Усталый, немного словно посеревший и, непривычно, одетый в теплую рубашку молодой мужчина даже не поднял головы на вошедшего без стука и замершего на несколько секунд д’Ломе, продолжая вчитываться в документы перед собой, а Тетис не стал настаивать на внимании, просто тихо занял место на диване рядом с открытым окном. Такого Готие хотелось скорее отправить отдыхать, предварительно убедившись, что тот не забыл поесть, чем доставать разговорами. Если сейчас не вмешиваться в чужую работу, не мельтешить перед глазами, то было больше шансов, что дэ’Аули сможет закончит её быстрее, чем начнет темнеть, что, учитывая время года и погоду за окном, будет совсем нескоро. Было тепло и комфортно, а ждать приходилось в под шелест документов, что вводило в состояние сонливости, и из-за чего Тетис совершенно пропустил то, как кабинет погрузился в полную тишину. — Ты надолго? — Вопрос прозвучал неожиданно и совсем не с той стороны, где ранее сидел и работал владелец кабинета, резко вырывая из состояния полудремы. Готие уже не сидел за документами, а стоял рядом с окном, судя по всему, только что закрыв его — д’Ломе закусил губу изнутри, прежде чем блено усмехнуться и утвердительно качнуть головой. Теперь, когда гертья не сидел, склонившись над бумагами, было видно, что тот выглядит куда хуже, чем казалось ранее. Осунувшиеся, словно посеревшее, бумажное лицо и тени под глазами наталкивали на мысли о очередном приступе, но, насколько Тетис помнил, он был совсем недавно, менее месяца назад, так что причина явно была не в этом, что только добавляло беспокойства, и он сам не заметил, как нервно сцепил пальцы замком. — Как ты? — прямо спросил д’Ломе, не став развивать тему того, насколько он здесь собирается задержаться. Конечно же ему это не понравилось. У гертья была слишком выразительная мимика, когда дело не касалось его работы или определенных тем, так что понять это можно было сразу же — он скривился, определенно не имея никакого желания отвечать на поставленный вопрос и, прежде чем это сделать, Готие прошел к дивану и, сев на расстоянии вытянутой руки от гостя, устало откинулся на мягкую спинку. Говорить, что все в порядке, было слишком глупо, а промолчать — бессмысленно. Оба были знакомы достаточно, чтобы отлично это понимать: внешний вид одного совсем не соответствовал смыслу фразы «все в порядке», а другой имел дурную привычку допытываться и узнавать что-то его заинтересовавшее до тех пор, пока не услышит правдивую или удовлетворяющую его информацию. — Уже лучше, — все же несколько уклончиво ответил дэ’Аули, потирая переносицу, а после подтягивая к себе ближайшую к нему декоративную подушку на колени. На секунд поджав губы, эитаи не удержался и недовольно посмотрел на мужчину рядом — несмотря на все состояние, такой достаточно нечеткий ответ и очевидное избегание прямого взгляда раздражали, и только добавляли беспокойства и неприятных мыслей, что, даже если сейчас ситуация улучшилась, ранее все должно было быть совсем плохо. — Когда ты последний раз спал? — коротко вздохнул д’Ломе, убирая даже намек на улыбку. Этот вопрос, обрадовал гертья еще меньше предыдущего. Прошло более минуты, прежде чем он ответил. — Я сплю, просто… — сделал паузу Готие, как будто ненадолго отвлекся обдумывания чего-то, и продолжил: — Просто мало. Когда бы не ложился, просыпаюсь через пару часов и больше не могу снова заснуть. — И ты садишься за работу? — с короткой заминкой предположил д’Ломе. Владелец кабинета только промычал что-то утвердительно-неопределенное и наконец-то взглянул на него. Второй раз за все время с его прибытия в это поместье. Светло-карие, покрасневшие и почти слезящиеся, глаза из-за усталости были словно затянуты легкой дымкой, заставляя Тетиса обеспокоено нахмуриться — тут даже спрашивать что-либо не надо, чтобы понять, что те должны болеть. В итоге он просто не удержался, развернувшись немного, и придвинулся ближе, чтобы осторожно накрыть чужие глаза ладонью. Дэ’Аули мгновенно напрягся, даже, кажется, задержал дыхание на некоторое время, прежде чем тихо выдохнуть. — Убери руку, — практически приказал мужчина, становясь немного более похожим на себя, а после, определенно заставив себя немного смягчиться и схватить открытое запястье. — Пожалуйста. Убери руку, я… немного по другому сяду. Тетис, действительно убрав руку, не смог спрятать слабую улыбку — немного, но это уже больше было похоже на привычного гертье, который не любил беспричинный физический контакт. Пока эитаи просто смотрел, не пытаясь вырвать руку из чужой хватки, как Готие сначала просто ерзает, смотрит на него с каким-то отстраненным сомнением и, в итоге, отпускает его запястье, чтобы полулежа устроиться у него под боком. Вредный, болеющий ребенок. Немного рассеяно д’Ломе заводит руку назад, чтобы случайно не задеть голову, и снова накрывает чужие глаза ладонью, думая о том, что хозяин кабинета одновременно крайне похож и разительно отличается от себя обычного, даже при всей своей проблеме коммуникации и тактильности — внутри неприятно скребется, что ему стоит как-то узнать, что же такого произошло за те пару недель, пока его не было, но он молчит, не решаясь нарушить установившееся затишье. Готье вновь молчит, медленно, постепенно расслабляясь, а он в какой-то момент становится не уверен уснул ли тот. Он просто сидит так, ожидая непонятно чего, снова погружаясь в состояние сонливости, но не двигает практически до тех пор, пока не слышит тихий стук в дверь и, повернув голову, не видит вошедшего. Ненамеренно чуть кривится, легко в наступившей темноте узнавая Энолла — эконома из основного, но все же приветственно кивает, слушая как старший мужчина практически шелестит, точно те документы около часа назад, что гертья простил зайти и оповестить, когда ужин будет будет готов, если тот все еще будет занят документами. Вошедшая за экономом женщина — ее Тетис уже не знает, но догадывается, что она старшая среди местной прислуги, так же тихо спрашивает надо ли распорядится принести еду сюда и только уважительно кивает, увидев отрицательное покачивание головы и заверение, что через пять-десять минут они спустятся вниз. Повторять дважды не приходится. Энолла коротко указывает женщине, и двери за ними закрываются. Ему бы следовало действительно поспать, да и было немного жалко, что приятное, по крайней мере для д’Ломе, времяпровождение закончилось, но… Надо признать, что это было вполне ожидаемо, что он не спит — эитаи садится ровнее, убрав ладонь с глаз и усмехается тому, как Готие недовольно щурится в сторону двери. Тетис был наверняка уверен, что личные причины их недовольства практически не совпадали друг с другом. Если совпадали вообще, вздыхает он про себя, поднимаясь на ноги. Несмотря на его неприязнь к Энолле, д’Ломе был благодарен ему за неизменное соблюдение собственных обязанностей. Пусть Гертья и не казался сильно похудевшим, что было хоть какой-то хорошей новостью, учитывая его состояние здоровья, забывать о приемах пищи все-таки не стоило, чтобы не сделать организму хуже. — Чем он тебе так не нравится? — немного неожиданно обратился к нему Готие, поднявшись с дивана сразу после него и ежась, лишившись источника тепла под боком. Эитаи немного нервно усмехнулся, снимая верхнюю рубашку — эконом был прекрасным работником, на чем, впрочем его плюсы заканчивали. Вся его исполнительность и внимательность заканчивалась там же, где и его работа, а о превышениях полномочий и речи идти не могло. С одной стороны д’Ломе понимал подобную позицию, но с другой… — Не очень люблю таких людей, — коротко произнес мужчина, протягивая рубашку гертья и получая в ответ благодарный взгляд. — У тебя нет лихорадки? — Несколько дней назад была, — покачал головой Готие, кутаясь в предложенную одежду. — Это из-за недосыпа. Как именно связан недостаток сна и то, что дэ’Аули начал мерзнуть в теплом помещении, Тетис не стал. Он достаточно редко болеет и еще реже имеет проблемы со сном, что соглашаться или спорить на этот счет, так что эитаи просто прошел к выходу и открыл дверь, впуская в кабинет больше света. *** Этот засранец сегодня был слишком спокойным. Обычно энергичный, в каждой бочке затычка, и упрямый эитаи с момента прибытия был просто образцом тактичности и осторожности на фоне своей обычной манеры поведения, за что, впрочем, Готие ему был очень благодарен — несмотря на постепенно нормализуещееся состояние его здоровья, у него вряд ли не хватило бы сил на привычные препирательства с этим проклятием. Похоже, он выглядел настолько дерьмово, что тот просто поостерегся делать что-нибудь лишнее. Готие сделал несколько глотков кислого, возможно, немного перебродившего вина, без особого выражения смотря в сторону ужинающего д’Ломе, который уже доедал основное блюдо, определенно оценив мясную его часть. Сам гертья даже не притронулся к мясу, ограничившись только гарниром — от одного запаха запеченного мяса слегка воротило, пусть он и был уверен, что все действительно очень вкусно. Кусок в горло не лез, да и желудок был не слишком в порядке из-за принимаемых лекарств. Со всем было не все в порядке, но не только из-за лекарств. — Тебе точно можно пить? — обратил внимание Тетис в какой-то момент, а дэ’Аули неопределенно покачал головой. Пить ему тоже не стоило, если на то пошло, только вот он не шутил о бессонницы, и без этого он банально не уснет, так что он просто старался не увлекаться и не пить лишнего, что пока удавалось с трудом — из-за истощенного организма было тяжело определить норму. Уже после двух неполных бокалов в голове немного шумело, что было не слишком хорошо. Но что он может поделать. Только после этого его начало немного клонить в сон. Гертья спрятал кривую усмешку за тонким стеклом, но не стал пока допивать содержимое, встречаясь взглядом с мужчиной, которому, похоже, не слишком понравилась такая реакция на вопрос. Д’Ломе слишком очевидно беспокоился о нем, это было действительно приятно. Возможно, Готие был мелочным, но, учитывая их отношения в самом начале их знакомства, такие вот мелкие поддевки были всего лишь мелкой, почти детской пакостью, что также понимал и сам эитаи. Иногда это его радовало, иногда, как в данный момент, раздражало. Действительно приятно. — Я не буду много пить, — смягчился мужчина, незаметно вздохнув. Практически запихнув в себя последние несколько кусков еды с тарелки и запив это остатками вина, дэ’Аули облокотился на стол и подпер кулаком подбородок, ожидая пока Тетис молча закончил с ужином — настроение также не отличалось стабильностью, а общая усталость совершенно не способствовало, так что тихое удовольствие от мелкой пакости быстро сошло на нет, сменившись непонятной апатией. Ему все больше хотелось спать. К счастью, долго ждать не пришлось. Через несколько минут приборы были отложены и к столу подскочил кто-то из немногочисленной прислуги, чтобы все убрать, Готие поднялся и направился в сторону собственной спальни, не удивляясь шагам за спиной. Путь к комнате прошел также, как и практически весь ужин, в тишине, из-за чего настроение необоснованно стало еще хуже. Алкоголь, пусть и легкий, также оказал свое влияние, так что, открыв двери, дэ’Аули просто прошел к шкафу и начал переодеваться ко сну. Сил, чтобы умыться перед сном просто не было, так что он просто почистил зубы, на пару минут отойдя в соседнюю комнату. Вернувшись, он увидел опершегося на небольшой письменный стол эитаи и на мгновение замер. Ситуация ему кое-что напомнила. Хотелось просто лечь спать хотя бы ненадолго, даже если он опять проснется посреди ночи от какого-то там кошмара или плохо самочувствия, только вот… В голове появилась одна назойливая мысль, в которой он был не слишком уверен, пусть и знал, что ему не откажут. Внутри что-то скреблось, что ему так станет немного легче. — Все нормально? — увидев его замешательство, спросил д’Ломе, а гертья, неожиданно для самого себя, отрицательно отрицательно покачал головой и, когда мужчина уже хотел подойти к нему, бросил: — Постой пока так. Осторожно, наверное чтобы не спугнуть самого себя, Готие приблизился к послушно застывшему мужчине вплотную. Ему не стоит этого делать. Он протянул руки к Тетису, пока просто касаясь одежды и наклонился вперед сам, касаясь щекой щеки, успев увидеть уже неприкрыто обеспокоенное выражение эитаи. Щека была немного колючей из-за щетины и очень теплой. Действие было знакомым, пусть и с обратной стороны. — Готие? — взволновано и как-то тревожно позвал его д’Ломе, а когда гертья не отозвался, сам протянул руки, обнимая и мягко прижимая к себе. Ему не нравились чужие, ненужные прикосновение, но снова плохо стало настолько внезапно, что он не смог сдержаться. Внутри что-то неприятно, болезненно заскреблось, сжимая внутренности, из-за чего по итогу уткнувшийся ему куда-то в область шеи дэ’Аули глубоко вздохнул. — Я просто… — он замялся, не имея даже понятия как объяснить свои действия мужчине, но его только прижали к теплому телу сильнее. — Остаться с тобой на ночь? — неуверенно спросил Тетис спустя пару минут, а гертья кивнул. Так вот что тогда… Он сглотнул, успешно игнорируя то, как его веду к кровати, как укладывают, точно маленько ребенка, как крепко обнимают, как прижимаются лбом ко лбу и как едва слышно зовут вплоть до того момента, как его лицо берут практически горячие ладони и мягко целуют. — Посмотри на меня. — Готье и не заметил, что все это время был с закрытыми глазами. Он даже не понял, когда их закрыл. — Я здесь, видишь? Дэ’Аули повторно кивнул, пусть эитаи и сказал глупость — конечно же он здесь. Только вот от этих слов становилось легче. Только, пожалуйста, не уходи.