Вестник несчастий

       Когда они пришли в Орден, то первым делом его хорошенько отмыли, а затем осмотрели лекари, выписав пару настоек. Ох, как же сильно Усянь ненавидел лечиться еще с той жизни. Даже на горе Луанцзан, едва не умирая от количества темной Ци он все равно тайком выливал все эти настойки. Но в Ордене Гусу Лань так сильно не забалуешь, над ним стояли до тех пор, пока он не выпивал все, что необходимо.       Усянь так и не изъявил желание остаться в Ордене и даже от ленты он отказался. Он отказался и от предложения Лань Цижэня, когда тот пришел к нему с чаем и предложил ему обрести семью в его лице. Все вокруг никак не понимали, почему же мальчик, который с самого рождения только страдал, отказывается от всего, что ему предлагают. Кто-то грешил на психическую травму в детстве, кто-то говорил, что он просто боится. Что ж, в чем-то все они были правы. Если бы кто-то из той жизни сейчас увидел Усяня, то не узнал бы. Он был замкнут, остерегался всего, старался ни с кем не сближаться, ни с кем не разговаривал, а когда говорил, то ограничивался лишь парочкой фраз.       В скором времени Усянь заметил, что правила ордена особо не распространялись на него. Хоть он и ходил в клановом ханьфу, на него, похоже, старались просто не давить. Хотели, чтобы маленький мальчик привык и захотел остаться. Конечно, сейчас не было смысла его воспитывать, Усянь быстрее бы сбежал от них, от всех. Но вот только они и не подозревали, что мальчик не собирается оставаться тут ни при каком раскладе. Дети к нему уже подбегать перестали, даже Лань Чжань с грустью смотрел на него только издалека. Некстати вспомнилось, как тот с похожим взглядом провожал его в последний путь, когда Усянь летел с обрыва. А взрослые отмечали, что мальчик не в меру самостоятельный из-за жизни на улице. Что бы они не делали всем орденом, а натыкались на глухие стены, которые воздвиг себе Усянь. Из развлечений он выбирал себе приключенческие книжки и садился их читать, а так же пытался раньше времени сформировать ядро, дабы не замерзать больше зимами и иметь возможность заработать поимкой тварей, так как к темной энергии в этой жизни он решил больше никогда не прибегать. Конечно, каждый раз, когда он видел, что молодые адепты резвятся, его натура почти брала верх и он хотел поучаствовать в этом всем, пошутить над ними, развести их на нарушение правил, но не со своими сверстниками и маленькими детьми. К тому же он помнил, что большая часть из этого поколения, ныне младших-старших адептов погибнет на войне с Цишань Вэнь. Вот бы на них накликать свое невезение, а не на этих всех людей.       У Вэй Ина было излюбленное место, где обычно он медитировал, дабы побыстрее сформировать золотое ядро. Это была спокойная небольшая полянка, в углу которой лежала пару камней, на которые в солнечную погоду всегда светило солнце. На них он клал досточку и садился в позу лотоса, всегда надевая перед этим самые теплые вещи. В нем все еще живы были воспоминания той жизни, когда он так же мерз без золотого ядра, спя в пещере Фумо. Интересно, какая же участь его постигнет в этой жизни? Может быть, он закончит, как Сяо Синчень?       Обычно Усянь не сидел там долго, предпочитая медитировать в выделенном ему маленьком домике. Когда шел снег, он и вовсе просто закидывал голову кверху и прикрывал глаза, ощущая, как снег ложится на его лицо. Иногда ему хотелось тут остаться ни для правил, ни для Лань Чжаня, ни для себя, а просто он знал, что совсем скоро ордены отправят своих наследников на обучение. Все бы отдать для того, чтобы увидеть еще хоть раз своего шиди и шидзе. Он так давно не слышал их голоса… даже под конец той жизни ему пришлось отдалиться от них. Он вздохнул и хотел уже идти домой, но вдруг услышал приближающихся двух старших адептов, которые решили уйти от всех подальше.       — Ты слышал? Говорят, Госпожа Пристани Лотоса чуть не разнесла Зал Познания Меча.       — Нет, а что случилось?       — Говорят, Глава Ордена Цзян все еще ищет сына Цансэ Санжень. Поговаривают, он ее любил!       — Да? Но ведь мальчишка и в самом деле может погибнуть в такую зиму. Взять хоть того, кого привел Цижэнь, вернувшись из Цайи.       — А я думаю, его уже давно подобрали или продали, а если нет, то он уже умер, нет смысла искать дальше.       — Типун тебе на язык!       «Нарушают…» Усянь тяжело вздохнул. Наверное, чтобы не приносить никому вред, ему и вовсе не стоило рождаться… Он решил еще какое-то время посидеть тут, пока эти двое не разойдутся. Ему осталось совсем немного до того момента, когда растает снег, и тогда он тихо уйдет, чтобы больше не нарушать спокойствия этого ордена.       Ему пришлось просидеть на этом месте еще около двух часов, прежде чем адепты ушли. На следующий день он проснулся почти к ужину. Никто даже не заходил к нему. Может стучались, конечно, но он мог не слышать. До ужина оставалось три палочки благовоний, а желудок уже скрючило. Но эта была не единственная проблема. Он проснулся весь мокрый в закутанном одеяле, а когда откинул его, почувствовал холод и дрожь, что было очень странным, так как он точно помнил, что вчера подбрасывал дрова в печь. Он укутался в такое же мокрое одеяло и подошел к печке. Ее стенки были все еще теплыми, значит того холода, что он ощущал, быть не должно. Он огляделся и все окна тоже были закрыты. Странно… он оделся в самые теплые вещи вновь и сходил за водой, используя при этом небольшой черпак. Пока он это сделал, с него сошло еще три пота, а еще он чертовски утомился сделав только эти простые действия. Он наполнил черпаками ведро и поставил его на печь, разведя огонь. Остальную воду он выливал в бочку, которую только что кряхтя выдвинул из угла достал. Захотелось жутко спать опять, несмотря на жуткий голод. Он сел на корточки, не раздевшись от теплых вещей и смотрел на огонь в щёлку открытой дверцы печки. Он погрузился в какой-то транс и не заметил как уснул сидя. Проснулся он от того, что мышцы ног расслабились, и он упал на пятую точку. Взяв тот же черпак, он вылил всю горячую воду в бочку, так как температура воды казалась ему прохладной. А затем, не смущаясь пара над водой разделся, скинув вещи одной кучкой и залез в бочку с тихим стоном. В конце концов он опять начал засыпать, в этот раз он проснулся от того, что его кто-то трясет за плечо.       — Вэй Ин…       Усянь медленно распахнул глаза, понимая, что он все еще в бочке. От этого осознания он подскочил и сел. А затем обернулся, на человека, который пришел. Он кого угодно ожидал увидеть, но не Лань Хуаня. Тот стоял немного розоватый и закрывал правой рукой глаза. Усянь молча хлопал гоазами, а тишина затягивалась, тогда Лань Хуань решил объясниться:       — Прости, что я побеспокоил тебя, но ты пропустил все приемы пищи сегодня, мы с братом забеспокоились, все ли с тобой в порядке.       «Все? Прошло столько времени? Придётся идти за едой в Цайи и ночевать на постоялом дворе, вернуться до отбоя я не успею, а после меня уже не пустят, детское тело не такое сильное, я даже не смогу перелезть через стену, да и потом… терпение старейшин может лопнуть в любую секунду, я бы не хотел почувствовать удар ферул до формирования Золотого Ядра» — он тихо вздохнул, от своих мыслей, настроение стало еще хуже.       — Всё в порядке, просто я все проспал. — бесцветно ответил Усянь.       — Но… почему у тебя так жарко? И вода в твоей бочке, она почти горячая… как давно ты в ней лежишь?       — Ммм… если ты говоришь, что я пропустил уже ужин, то наверное порядка 2-3 палочек благовоний.       — ЧТО? — Лань Хуань даже убрал руку от лица и удивленно воззрился на юношу. Затем он опустил руку в воду, нахмурился, после чего потрогал чужой лоб и резко отдернул руку, — Я схожу за лекарем.       От всех этих действий и взора, Усяню стало неловко и он слегка покраснел. Все же он давно ни с кем не общался, тем более настолько, чтобы кто-то видел его в подобном виде. Те времена, когда они с Шиди спали вдвоем, уже очень давно прошли, и фактически он уже был взрослым мужчиной. Затем, когда он услышал последнюю фразу, он попытался остановить Лань Хуаня, поймав того за руку, но тот был уже слишком далеко:       — Подожди, не надо никого звать, только не лекаря.       Лань Хуань обернулся и нахмурился:       — Знаешь, иногда нужно идти хоть с кем-то на контакт, даже если это тяжело. Я знаю всю историю, как долго тебя уговаривали, чтобы ты хотя бы пришел сюда, — с этими словами Первый Молодой Господин Лань вышел, не желая слушать дальнейшие отговорки.       Усянь простонал, теперь ему нужно побыстрее выбраться из бочки и хотя бы немного прибраться до прихода лекаря, но вылезать из бочки было чертовски холодно. А еще он отметил, что Лань Хуань уже сейчас обладает рассудительным нравом и довольно высоким интеллектом. Он нашел в себе силы быстро вылезти из бочки, дрожа всем телом, вытереться и быстро накинуть на себя теплые вещи, которые он только недавно с себя снял вместе с меховой накидкой. Он оглядел свое убежище и немного прибрался, решив попросить вылить бочку с водой позже, когда ему станет не так холодно. Это было странное ощущение для него. В той жизни он не помнил, чтобы хоть когда-то болел обычной простудой, даже когда сидел на горе Луанцзан без Ядра. Возможно, это было связано с чутким присмотром одного из лучших лекарей тех времен. Поэтому он не сразу сообразил, что именно с ним происходит.       Он просидел на кровати совсем недолго, как к нему постучались.       — Входите.       Лекарь сразу же нахмурился, войдя в помещение, и тут же подошел к Усяню, осматривая его, и хмурясь еще больше.