Вестник несчастий

      Снег уже давно сошел, а Усяня все еще пичкали различными лекарствами. Кашель и сопли, которые он подхватил, все никак не хотели проходить. Он с грустью смотрел в окно, за которым уже не осталось снега и светило солнце. Он уже давно должен был покинуть этот орден. Братья Лань часто его навещали и притаскивали с собой интересные книги или настольные игры. А Усянь с тоской понимал, что эти люди к нему начинают привязываться. Ночью ему все чаще стали сниться кошмары, будто бы он вновь на горе, вновь сходит с ума от темной Ци, на его глазах вновь умирают важные для него люди. Да что уж говорить, ему даже горящая Пристань снилась, с умирающими адептами, хозяевами и война. А днем он все чаще вспоминал лица людей, которым он был не безразличен, когда умирал, в том числе лицо Лань Чжаня.       В следующий раз, когда братья пришли к нему домой, он поздоровался с ними и первое, что он произнес было:       — Не привязывайтесь сильно ко мне…       Лань Чжань не моргая посмотрел на него, а Лань Хуань решил аккуратно уточнить:       — Поче-е-ему?       — Я… снег уже сошел, зима прошла. Я ценю то, что вы для меня сделали, но я должен уйти.       Сичень продолжил расставлять то, что они принесли на стол, после долгого молчания он сказал:       — Я не знаю, что с тобой произошло в детстве, но не думай, что это не заметно, то как ты шарахаешься от любых людей, стараясь держаться от всех, как можно дальше. Ты точно уверен в своем решении? Ты действительно не пожалеешь об этом? Там ведь не будет всегда лекаря рядом с тобой. Твои болезни выглядят очень серьезными. Что тогда ты пришел к нам в орден сильно болезненный, что сейчас ты умудрился заболеть. Я думаю, что тебе стоит перебороть свои страхи и остаться в ордене хотя бы до тех пор, пока ты не сформируешь Золотое Ядро.       Вэй Ин поднял брови. Он никогда не думал, что будет выслушивать наставления от маленького мальчика, которому едва исполнилось 12 и он даже не получил своего второго имени. Но Лань Хуань повторяющий трактаты вновь был прав, вот только…       — Где бы я не находился, я приношу всем несчастья, причиняю дорогим людям боль. Вокруг меня умирают люди, — пробубнил себе Усянь под нос, скорее произнося свои размышления в слух, нежели отвечая на реплику.       — Разве ты можешь быть ответственным за все грехи? Кто бы тебе это говорил, он только на половину был прав. В любом конфликте или событии всегда равно виноваты все основные участники. Если кого-то убили из-за тебя, то это не только твоя вина, но так вина убийцы и умершего человека в равной степени. Ты не можешь быть ответственным за его поступки, — сказал Лань Хуань, разливая кипяток на три кружки, в которые уже положил листья чая.       Усянь хмыкнул:       — Но ведь ты не можешь отрицать, что некоторые люди, буквально притягивают к себе несчастья?       — Вздор, — категорично возразил Лань Чжань. И Вэй Ин наконец-то узнал, своего старого друга.       — Эй, Лань Чжань, а что с тобой случилось? — весело спросил Усянь обрадовавшись знакомым ноткам.       Лань Хуань вздохнул и положил руку на колено брату, давая знак, что он ответит сам. Он грустно взглянул в окно:       — На той неделе мы к тебе не приходили, и тому была причина. Тебе не известно, но… наша матушка умерла.       Усянь чуть не выронил чашку, спешно поставив ее на стол. Он посмотрел на младшего Ланя и только сейчас заметил его бесстрастное лицо, что походило на его взрослую версию и кардинально отличалось от того, что было совсем недавно. «Вот тебе и ответ, что с ним случилось, бойтесь люди своих желаний что-либо узнать»— тяжело вздохнул Вэй Ин.       — Прости, я не знал… Я сам вообще не помню свою матушку и отца…       В той жизни Усянь еще помнил отрывки из детства и внешний вид родителей иногда всплывал в сознании, но в этот раз жизнь не обрадовала его этими воспоминаниями, когда он очнулся в этом мире, он уже был сиротой.       Братья Лань синхронно кивнули, затем Лань Хуань выставил на деревянную доску вэйци круглый плоский камешек из белого нефрита, отвлекая всех от грустных разговоров, и тем самым предлагая игру. Усянь достал из мешочка камешек из зеленого нефрита и тоже выставил на доску, так как он сидел на против Лань Хуаня. Лань Чжань же сидел слева от Усяня и наблюдал, водя крышкой от кружки по горячей воде, помешивая и остужая чай. Усяню было немного скучно играть против такого противника, но это ведь лучше, чем играть с самим собой. Усянь понимал, что он все больше начинает давать слабину, но прогонять их не хотелось. Это было бы совсем не вежливо, ведь они сами пришли к нему. Все же иногда было приятно побеседовать с Лань Хуанем, хоть он и цитировал учения старейшин ордена и своего дяди, в этих цитатах всегда имелась какая-то ценная мысль для размышлений часто уходящего в себя Усяня. Не то что бы Усянь этого не знал, но иногда ему было необходимо, чтобы кто-то указал ему на то, что он не замечает. А Лань Хуань, как и его брат, уже сейчас был очень внимательным ребенком.       Усянь еще довольно долго лечился. А лекарь наказал не выпускать его на улицу больше, чем на одну палочку благовоний. Так что ему оставалось только тяжело вздыхать или смириться с жизнью в этом ордене, пока он не вылечиться и не продолжит формировать ядро. К сожалению такой опыт с болезнью нарушил поток его Ци в организме, и теперь ему придётся накапливать энергию для формирования ядра заново, так как он не успел сформировать даже силуэт. Сейчас он серьезно рассматривал возможность остаться в ордене до момента появления у себя Золотого Ядра. Он прислушался к словам будущего Главы Лань, ведь он совсем забыл о том, что рядом с ним всегда находился лекарь, когда не было Золотого Ядра. Вэнь Цин, как он мог забыть то, как она гоняла его с улицы и заставляла парить постоянно ноги, или пить ее ужасные пилюли, а то и вовсе била его по спине, заставляя откашливаться, или втыкала в него иглы.

***

      Лето в этом ордене не было жарким. Было хорошо и тепло. Хотя бы к лету болеть Усянь перестал. Вэй Ин нашел озеро за городом Цайи, где можно было нарвать лотосов, придаваясь воспоминаниям. Иногда он посещал это место. Но идти туда было довольно долго. На эту прогулку туда-обратно у него уходил целый день. Он срывал коробочки за небольшую сумму, а на обратном пути уже чистил семена и ел их. В душе неприятно ныло. Усянь всю свою жизнь так хотел вернуться в эти времена в Пристань Лотоса, а сейчас добровольно отказывался от этой жизни. Хотя если судить по слухам, то Цзян Фэнмянь забросил идею с поисками и семья Цзян успокоилась. Поговаривали даже о том, что хозяева Пристани вновь наладили отношения друг с другом лучше прежнего. Но душа все равно тянулась туда. Кажется, что он приплывет в Юньмэн, а там вновь его будут встречать его шиди, Цзян Чэн и Цзян Яньли. Госпожа Юй будет недовольно бурчать, а Господин Цзян будет ласково улыбаться. Кажется, если он вернётся прямо сейчас домой, то все вернётся на круги своя… Но тогда на Пристань вернутся ссоры и щенков Цзян Чэна вновь прогонят. Точно ли Вэй Усянь все правильно делал? Действительно ли он сделает всем вокруг лучше, если его не будет? Так может его жизнь тогда вообще не нужна? Нет. Усянь мотнул головой, прогоняя последнюю мысль. Если с Цзян Чэном что-то случится и он узнает об этом, он прийдет к нему и спасет вновь, вновь отдаст свое Золотое Ядро, чего бы ему это не стоило. Вновь поможет в войне используя то, на что другие не решатся.       Все основное свое время после выздоровления, при условии теплой погоды он старался находится рядом с холодными источниками, которые обильно излучали природную энергию. Таким образом к концу осени он смог сформировать Золотое Ядро, в свои 9 лет. В этот момент он так же сидел в холодных источниках и вдруг почувствовал, как энергия смогла сформироваться в круглый шар, а он сам осветился желтым, словно небожитель, энергия растрепала его прическу, и он радостно подпрыгнул, хлопнув в ладоши. На пробу он вывел в воздухе простейшую печать и на двух пальцах появилось свечение. Значит, действительно получилось.       Кроме братьев Лань, он так и не подпустил никого в этом ордене. А его постепенно приобщали к порядку, не то чтобы он сопротивлялся, как это было в первый раз, ведь он тут был на добровольной основе и в любой момент мог покинуть орден или быть вышвырнутым из него, а когда Усяню было что-то нужно, он умел становиться серьёзным. Но по большой части ему было просто грустно из-за старой памяти и знания того, что их всех ждет впереди.       В честь сформированного Ядра братья и Учитель Лань устроили ему небольшой праздник. А на столе были исключительно любимые и острые блюда Усяня.       Прошла вторая зима в этом ордене. Снег сошел, а его Золотое ядро было уже сформировано. Он с большим сожалением покинул орден попрощавшись со всем и поблагодарив их за гостеприимство. Удивительно, но никто не обрадовался его уходу. Абсолютно у каждого была кислая мина. «Это они еще не знают, какой я бываю, когда я в хорошем настроении»       У него уже была маленькая идея, куда он может податься.