Вестник несчастий

Минул еще один год… (Усяню 17)       Утро не задалось с самого начала. Усянь проспал свое обычное время и приперся на тренировочную площадку только к обеду. За что получил легкий подзатыльник от дядюшки Ли за безалаберность. Конечно же, он выслушал короткую лекцию его занудства касательно того, что дядюшка не смог научить его уму разуму. Зевая, он обернулся в поисках Вэнь Сюя, но не нашел его. Самое странное, что слуги даже не поставили баночки специй и кофе на стол. Он присмотрелся к наставнику, и тот тоже стоял какой-то немного взъерошенный. Ему сразу подумалось, что всему виной не его безалаберность, а его умение попадать под чужую горячую руку, видимо на Юй Цзыюань натренировал сие умение.       — Чего стоишь, теряешь время приступай давай к тренировке. Я буду поправлять тебя, — произнес наставник, возвращая внимание Усяня к насущной проблеме. Однако сам же сразу хмуро уставился куда-то в небо, теряя свой интерес к Усяню. «Что ж сегодня и в самом деле не стоит заставлять наставника терять терпение, стоит аккуратно потом у кого-то поинтересоваться, что же случилось с Наставником»       Тренировка выдалась по-настоящему адской. Наставник, даже не смотря пристально на него видел все его огрехи и заставлял переделывать упражнение по сотне раз, не забывая добавлять новые, дабы исправить эти же недочеты. Впервые за все время Усянь не стал жаловаться на тренировку. Что-то поистине было не так, казалось, даже птицы на деревьях вели себя странно.       Вечером наставник оставил его в покое, помня, что Усянь помимо всего прочего перенимает лекарские навыки.       — Беги, учись, пока есть возможность, — прозвучала обыденная фраза на первый взгляд.       Конечно, Усянь не стремился стать лучшим лекарем как Вэнь Цин, а всего лишь изучал азы всех навыков лекарей Цишаня. И не смотря на беззлобное подтрунивание Вэнь Сюя по поводу того, что он — лекарь, таковым он не являлся даже близко. Например он не знал, как прооперировать человека, вырезав ему опухоль, кисту и пр. Не знал он, и как принимать роды и использовать иглы. Усянь изучал лишь то, что считал нужным. Лечение ран, лекарства, лечение простуды, как убрать легкое искажение Ци, как вправить переломы, как лечить загноения. В общем-то его интерес ограничивался тем, с чем он сталкивался за обе жизни. Конечно же он не собирался становиться квалифицированным лекарем и лечить крестьян от любых заболеваний внутренних органов. Но Вэнь Сюю не мешало знание этого мягко шутить над своим любовником.       Когда Вэй Ин прибыл в лекарское крыло, странность происходящего только усилилась. Вокруг все ходили задумчивые и понурые. Кого бы он не пытался остановить, спрашивая, что произошло, в ответ получал лишь отмахивание рукой. Вишенкой на торте было то, что башни были не активны, ни Вэнь Цин, ни Вэнь Нина, ни Наставницы Вэнь нигде не было. Вэнь Сюя он тоже так и не встретил за сегодня, хуже всего было то, что он и не знал, где бы его можно было бы найти. Конечно за несколько лет он уже лучше ориентировался в замках Ордена Цишань Вэнь, в особенности благодаря своим частым прогулкам и плутаниям по территории. Но где именно искать на этот раз наследника он не знал. Обычно тот всегда сам находил его, где бы Усянь не был. Пару раз Сюй даже застал его как раз за этим плутанием в бесчисленных дорожках главного сада….       Усянь подумал, что сегодня ему лучше будет вернуться в свои покои, дабы не накликать на себя беду, слишком уж все выглядело подозрительно, чутье так и кричало о приближающейся беде.

****

      Усянь уже сидел с чистой головой, вчитываясь в свежие свитки, дабы убрать странное нехорошее предчувствие, заставляющее его нервничать. Можно было бы сегодня лечь по-раньше, однако сон на такую беспокойную голову все равно бы ему не пришел. Через две палочки благовоний его чтения, к нему без стука быстро зашел Вэнь Сюй, сразу же тихо соскользнув к Усяню, крепко обнимая его. Усянь даже не успел опомниться и посмотреть, кто зашёл. От Вэня сильно несло вином, перегаром, дымом и пылью. Только сейчас Усянь увидел, что он был в белом ханьфу. Все еще не сказав ни слова Вэнь Сюй лег головой на его колени, а Усянь, так же молча понимая его, снял с него все заколки и начал перебирать длинные, гладкие, чуть волнистые темно-каштановые пряди. Конечно, Усянь не тупой, и он мог сопоставить белые одежды с событиями прошлого. Но почему-то Орден, кажется, стоит на ушах по совсем другой причине.       Позже он узнал, что на ушах Орден стоял из-за неадекватного состояния Главы Вэнь. Всю побочную ветку лекарей отстаивала перед Главой всю жизнь Госпожа Вэнь, по причине чего иногда возникали конфликты между супругами. Теперь же заступаться за лекарей стало некому и Владыка хочет освободить место, а так же убавить им финансирование. Тут же вспомнились недавние слова Наставника Ли «Учись, пока можешь». Видно Дядюшка был в курсе этой ситуации.       Но Жохань на этом не останавливался, он съедаемый горем начал не просто выгонять, а еще и унижать всю побочную ветку Вэней, а остальных не согласных с его решением безжалостно мучал и убивал. Таким образом за несколько месяцев от побочной ветки остались лишь жалкие копейки лекарей, чуть больше, чем их было на горе Луанцзан. Причем каждый очевидец этого кровопролития отмечал, что Вэнь Жохань в этот момент не был похож сам на себя — срывался и гневался по-любому поводу.       Вообще Владыка очень резко начал менять политику всего Ордена, пытаясь сделать из него машину для убийств. Ничего другого ему не было нужно. Ходили даже слухи, что таким образом он хочет отомстить за свою жену.       Вэнь Сюй же винил в смерти матери именно его. Съездаемый злобой на отца, он переносит свои покои в отдельный богато украшенный домик на окраине города, где обустраивает личный роскошный сад, ограждает себя личными доверенными слугами. И под командование теперь берет только своих солдат. А так же он предлагает Усяню переехать с ним, ставя большую и широкую кровать в свой домик и делая вторую жилую комнатку специально для него. Он рассудил таким образом: «Хоть Усянь и будет спать в моей комнате, все же иногда человеку нужно побыть одному и иметь свое личное пространство, быть может он там будет вчитываться в свитки или рисовать, дабы его никто не отвлекал» Не мало Сюй злится и на новые реформы и политику его отца, которые полностью противоречат желаниям его покойной матушки, да и вообще не отличаются каким-то здравомыслием на его взгляд.       — Раньше, он сам прислушивался к ее советам и наставлениям, его никто не заставлял так поступать, но теперь он сошел с ума. Он настолько сошел с ума, что хочет обуздать темную энергию и собрать какие-то фрагменты иньской печати. Он вырежет весь наш Орден, если так дело пойдет дальше, — обеспокоено ходил кругами по своим покоям Вэнь Сюй.       Дракона, чуть не прогнали с восвояси, Усянь еле успел их остановить. Надо сказать Дракон знал о смерти женщины, и его настроение было грустно-недовольным,почти не ел и круглые сутки спал, свернувшись в клубок, но увидев, что его защитили, навострил уши и обратил все свое внимание на Усяня. Вэй Ин даже немножечко струхнул, когда здоровенная морда оказалась прямо позади него, тщательно обнюхивая его, пока он стоял с распростертыми руками внутри барьера, загораживая путь к дракону Вэням. Зато теперь стало ясно, почему дракона не было, когда пришла война.       Некоторые вещи, оставшиеся после своей покойной матушки отстаивал и Вэнь Сюй.       Теперь абсолютно каждый боялся даже чихнуть рядом в Главой Вэнь, ходившего всегда на взводе, дабы не попасть под его плохое настроение и не быть за это казненным.       В один из таких сумасшедших дней Вэнь Жохань организовал пиршество, в честь военного праздника и пригласил огромное количество заклинателей. Усянь видел на этом празднике даже Цзян Фэнмяня, который не обратил на него внимания и Цзинь Гуаншаня. Усянь тоже был приглашен, но сидел он очень далеко от главной ветви Вэнь, в том числе Вэнь Сюя, что его несколько печалило. Даже Вэнь Цин сидела за одним большим столом рядом с Владыкой       Праздник был организован по Вэньским масштабам, даже Гуаншань рядом не стоял по цене украшения этого огромного зала и угощений, стоявших на столе. «Наверняка этим, он хотел указать на свое господство по сравнению с другими кланами, первый звоночек другим Орденам»       Вэнь Жохань знатно веселился, потешаясь над чем-то. Вэнь Цин недовольно сжала руку. Вэнь Сюй встал из-за стола и что-то ответил ему, из-за чего центральный стол клана замер и затих. Уловив атмосферу остальные столы тоже замолкли. Усянь нахмурился, готовясь к чему-то экстраординарному. Правда его сильно не устраивало то, что инициатором всего этого был Вэнь Сюй, учитывая ежедневные последние недовольства наследника. Владыка Вэнь нахмурился и призвал свой меч. Через секунду Вэнь Сюй был отброшен и пропахал собой все столы, ударившись головой о стену. Половина зала удивленно ахнуло, остальные постарались сдержаться. Усянь перевел взгляд на Владыку и понял, что он вновь не в себе. К большому ужасу всех присутствующих односторонне избиение продолжилось.       — Вот так увеселительная программа, — совсем тихо, неподалёку от Усяня произнес Гуаншань, делая вид, что искренне сочувствует парню.       Усянь просто застыл в немом шоке. Вэнь Жохань по мимо ударов еще и успел публично унизить его:       — Если ты думаешь, что достаточно вырос для таких слов, я укажу тебе твое место и разницу между нашими силами. Ты недостаточно силен для моего наследника!       Усянь трясущимися ногами от шока и злости, а так же страха за А-Сюя обходит все столы. Вэнь Сюй уже не поднимается, а Вэнь Жохань заносит руку для нового удара. Тело Усяня двигается само, и он мгновенно вылетает, оказываясь между мечем Владыки и Вэнь Сюем, отбивая удар. По залу раздается громкий звон клинков. Кажется Вэнь Сюй пытается прогнать Усяня, но он остается прямо стоять, злобно смотря на Вэнь Жоханя. В его глазах он не видит ничего, что там было раньше. Только сплошная беспросветная злоба и жестокость.       Вэнь Жохань опускает меч и недобро усмехается, обращаясь к Вэнь Сюю:       — Ты из хорошего воина сделал подстилку под себя, которая теперь тебя отрадно защищает.       Отчего Усянь не на шутку злится, чувствуя, как темная энергия начинает ластится к нему и нашёптывает, как именно нужно заставить страдать Вэнь Жоханя.       Он прекрасно понимает, что сейчас на пару с Вэнь Сюем теряет доверие Владыки. Однако он ни капли не жалеет о том, что вышел вот так на виду у всех, защищая Вэнь Сюя, уже харкающего кровью на красном ковре. Вэнь Жохань отворачивается от них и шагает к своему трону, и Усянь оглядывается на побитого заклинателя. Тот лежит на боку, на локте и сильно кашляет. Он замечает Вэнь Цин стремительно удаляющуюся из зала. Скорее всего у Сюя уже нету сил подняться, так что Вэй Ин подходит к нему аккуратно, на сколько это вообще возможно, помогает подняться, но Вэнь всё равно хрипит от боли сломанных костей. Они выходят вдвоем из зала, с кучей народу. Но вокруг тишина, никто даже не шепчется, боясь попасть под тяжелую руку Главы Вэнь, у которого нынче очень быстро портится настроение настолько, что он чуть только что не убил своего родного сына. Пока они идут все глазеют на них и медленно расступаются. Вэнь Сюй хромает и стискивает до скрипа свои зубы, дабы не проронить и звука в этой тишине.       Когда они выходят из дворца, к ним подходит Вэнь Чао, на лице которого играет злорадная улыбка. Чао кладет руку на плечо брата и произносит:       — Ну что видал, братец Сюй? Отец меня больше любит! — горделиво произносит он, а Усянь сдерживает позыв, чтобы не проблеваться от этой речи и то каким насмешливым и гнилым тоном она была сказана.       Не смотря на свои травмы Вэнь Сюй реагирует мгновенно, приставляя клинок прямо к шее Вэнь Чао, из шеи начинает идти тонкая струйка крови. Чао издает противный писк, Вэнь Чжулю даже не успевает рыпнуться к нему. Усянь жалеет только о том, что Сюй не проткнул его только что насквозь. Кажется и в этой жизни они будут врагами. Все присутствующие прекрасно понимают, что Вэнь Сюй только что мог легко лишить братца его жалкой жизни.       — Такой лизоблюд, как ты не может быть моим братом. Отныне можешь не звать меня своим братом, — хрипло, но уверенно произносит Вэнь Сюй, убирая клинок за пазуху, оставив красную полосу на шее Вэня.       Усяню задумывается, почему в той жизни он не слышал о подобном эпизоде. Вдвоем они дохрамывают до общих покоев, где их уже встречает Вэнь Цин. Вэнь Сюя аккуратно кладут на кровать, пока из его груди вырываются хрипы нестерпимой боли. Вэнь Цин дает указание Усяню, какие лекарства необходимо быстро сделать. А она сама разрезает его одежду ножом, оставляя прикрытыми только самые интимные места и начинает вправлять ему кости, обрабатывать раны. Тяжело сосредоточиться на создании элексира, когда совсем рядом Вэнь Сюй надрывно кричит от боли на любое действие Вэнь Цин.       Усянь не выдерживает:       — Почему ты не воткнешь ему иглу или не усыпишь его травами?       — А ты, верно, хочешь, его смерти? Он и так едва в сознании. Если я это сделаю, он просто умрет. У тебя есть время раздавать мне советы, Вэй Усянь?       После того как Вэнь Цин заканчивает, Усянь дает заглотить ему пару эликсиров, затем отпаивает Сюя настойкой, он не может смотреть на него, его трясет от злости и боли за такой вид возлюбленного. Глаза красные от слез, лицо бледно-синее как у трупа, бровь и губа разбиты и намазаны мазью. У Усяня начинают литься злые слезы. Вэнь Сюй на него не реагирует, о том, что он в сознании говорит только его тяжелое неровное от боли дыхание. Хотя Вэнь Цин щедро отсыпала ему обезболивающего порошка. Усянь очень хочет его обнять, но боится даже дотронутся до него, чтобы не причинить ему боли. Очень много переломов и гематом. Страшно думать, чтобы случилось, не отбей он последний удар Владыки. Наверняка Вэнь Жохань не остановился пока не убил бы его. Но кто останавливал Жоханя в предыдущей жизни. Усянь точно помнил, что А-Сюй должен умереть от сабли Не Минцзюэ.       — Вэй Усянь, мы сделали все, что смогли. Теперь только от него зависит выживет ли он с такими травмами.       Усянь оборачивается к Вэнь Цин с бледным лицом. «Что? Что ты такое говоришь? Выживет? Но…. Но этого не может быть, этого не должно быть. Если бы что-то подобное в той жизни происходило, наверняка бы ходили слухи. В том зале было очень много людей»       Все его мысли ясно отражаются на его лице, не для кого уже не было секретом в Цишань, что эти двое сильно дорожат друг другом, поэтому Вэнь Цин качает головой и заваривает ему успокаивающий чай. «Что же произошло? Почему Вэнь Жохань так избил его? Что Вэнь Сюй сказал ему?»       Ночью Вэнь Сюй начинает бредить и Усянь всю ночь лежит рядом и гладит его аккуратно по голове, едва касаясь пальцами. Всю ночь в комнате горит свеча на тумбе рядом с Вэй Ином. Лишь на короткий миг сознание Сюя проясняется и он говорит:       — Прости, А-Сянь, я не смог промолчать, ты ведь тоже лекарь.       И у Вэй Ина стынет кровь в жилах. Его накатывает волной ужаса. Этого не было в той жизни, это случилось из-за него. Он опять стал причиной чужих несчастий. «А это значит…»,— Усянь тяжело сглотнул, глядя на безжизненный взгляд Вэнь Сюя. «Это значит, он может не выжить»,— Усянь на эмоциях пододвигается вплотную на боку и кладёт руку поперек Вэня едва касаясь одеяла, с глаз срываются немые слезы обиды на свое проклятье несчастий, и он утыкается в чужое плечо. Теперь он смотрит на эту ситуацию по-другому. Он думал, что это был пройденный этап истории, но если взглянуть с другой стороны, то такие повреждения просто смертельны. Усянь громко всхлипывает, в понимании, что возможно он слышал А-Сюя в последний раз. Больше Вэнь Сюй и в самом деле ничего не говорил, однако температура тела вновь начала расти, и он сново начал бредить.