Вестник несчастий

      — Вэй Ин… ? — послышался обеспокоенный голос, только что приземлившегося человека впереди на дороге, и Усянь поднял голову, — Вэй Ин, где ты был? — зовущий убрал меч в ножны, который до этого просто держал в руке без боевой стойки, и поспешил на встречу.       «Он искал меня на мече? Поздним ве… Уже ночь?? Глубокая ночь!»       Вэй Ин…, — подошедший начал ощупывать Усяня на наличие повреждений. Усянь опять опустил голову, — Вэй Ин, где ты был? Ты не ранен? Что случилось? От тебя веет алкоголем…       — Я был в городе, — тихо буркнул Усянь.       Вэнь Сюй склонился и обнял его, положив голову ему на плечо, — прости, я был слишком занят последнее время, чтобы уделить тебе хотя бы немного внимания, пойдем домой, я заварю нам чаю с мятой, — в противовес своим словам, Вэнь Сюй не отступил, давая ему пройти, а сильнее сжал в объятиях так, что пара суставов после долгого напряжения хрустнула. Вэнь Сюй немного успокаивался, но тем ни менее он долго стоял, обнимая младшего.        Обратно домой они шли в полной тишине. Вэй Усянь погрузился глубоко в свои мысли и вынырнул только, когда встал напротив кровати. Он в самом деле не знал, что ему хотелось больше, заткнуть свое желание продолжения того, что случилось в комнате постоялого двора, сняв напряжение и отдавшись рукам Вэнь Сюя, который сейчас, чувствуя вину вероятнее всего станет невероятно нежным. Или же сделать вид, что его обида сильна и пойти спать в свою комнату, потому что ему стало тошно от себя и от ситуации в целом. Почему он создал себе такую проблему? Почему он не может быть с тем, кого любит уже вторую жизнь подряд? Почему опять? Усянь не заметил, как сильно нахмурился, его выражение лица определенно можно было назвать раздраженным. Он молча сверлил красное с черной вышивкой покрывало. Казалось вот-вот и послышится скрежет его зубов.  Вот только Вэнь Сюй не знал, что злиться Усянь сейчас именно на себя, едва сдерживаясь чтобы не начать с криками вырывать себе волосы и срывать голос в истерике до хрипоты. Усянь вновь довел себя морально до белого колена. Сам же вырыл себе яму и с удовольствием в нее прыгнул. А когда очнулся на дне глубокой жизненной ямы «со сломанной ногой», то понял, что не выберется, и что он натворил. Умеет человек, ничего не скажешь…       Глядя на всю эту картину Вэнь со вздохом достал дополнительную подушку с покрывалом и молча ушел в гостевую комнату. Сегодня спать он будет там, без возможности прижаться к теплому боку.       Усянь моргнул пару раз, когда наконец-то вышел из оцепенения и обнаружил, что в комнате он уже давно совершенно один. Кажется, он слышал звук сундуков. Вэнь Сюй видимо решил за него и молча ретировался. Усянь повалился на кровать прямо в одежде, не раскрывая ее, раскинул конечности звездочкой и вновь ушел в себя, рассматривая потолок. Он не заметил как заснул в одежде, лежа на покрывале без одеяла. Ему приснился сон с продолжением того, что делал Цзян Чэн этой ночью, только на этот раз Усянь позволил, сам не понимая почему. И во сне он не истерил со слезами. К сожалению, когда Усянь открыл глаза, то не смог вспомнить ни одной подробности этого сна. Он лишь помнил, что был секс. Но зато его тело очень даже хорошо помнило этот сон не двусмысленно намекая крепким стояком, с к которого уже долго стекал предэякулят. Руки потянулись к штанам, которые по ощущениям тоже немного промокли, но его руки наткнулись на одеяло, и еще на нем уже не было ханьфу и верхних одежд. Вэнь Сюй. Кто же еще мог укрыть его одеялом, пока он возлежал своей жопой на другом одеяле под покрывалом, а также позаботится и раздеть его. Но неужели даже сегодня он так крепко спал? Ему казалось он не уснет и до утра. Или же он настолько привык к ощущению рук Вэня и его присутствию. Пришло время задуматься, о том, что же с ним будет, когда он лишится всего этого и больше не сможет этого ощущать. Цзян Чэн тоже всегда заботился о нем в первой жизни. Настолько, насколько умел и мог. Беспокоился, хмурился. Но он никогда не показывал этого, всегда прикрывался сестрой. Мол Яньли оставила тебе самое вкусное, а Цзян Чэн тут мимо проходил и ему всучили две тарелки еды, а он теперь «нехотя» идет к Вэй Усяню. Будто бы его кто-то бы смог заставить, если бы он сам этого не пожелал.        «— Да ты хоть знаешь как я….! Как сестра беспокоилась!!!», — прозвучал недовольны голос его сводного брата в голове. Тогда он в первый раз увидел Цзян Чэна настолько испуганным.       Вэй Усянь отмахнулся от памяти, махая правой рукой в воздухе, как будто это ему поможет все забыть. Затем отбросил одеяло и приспустил штаны. Когда он дотронулся до горячего органа он вздрогнул. Он осознал, что настолько завелся, что его хватит совсем не на долго, совсем не так как с Вэнь Сюем. К сожалению вместе с разрядкой его захватило отчаяние, он уткнулся в подушку, чтобы заглушить свои рыдания. Однако как всегда Вэй Уснь предпочитал игнорировать проблему, а не решать ее. К тому же в этом раз решение его проблемой будет вражда между кланом Вэнь, в частности Вэнь Сиюэем и кланом Цзян, в частности Цзян Чэном. Так себе перспектива, но ведь сердцу не прикажешь. Как бы хорошо ему не было с Вэнем, как бы уютно и приятно ему не было в его руках, есть тот, чьи фиолетовые глаза заставляют пропускать удары у сердца Вэй Усяня. Если хоть когда нибудь Цзян Чэн захочет изнасиловать Вэй Усяня, то последний сдастся даже не сопротивляясь. ***       Прошел день. Моральное состояние Вэй Усяня не становилось лучше. Вэй Усяню кажется, что Вэнь Сюй догадывается о его мыслях, ведь Усянь больше не позволял ему что-то кроме объятий и поцелуев сразу после своей пропажи, которая произошла аккурат в ночь первого дня приезда адептов из других орденов. Избегал прикосновений он не потому, что так решил или что-то выбрал для себя, а только лишь из-за сильного чувства вины по отношению к этому Вэню. Однако, ему нужно время для того, чтобы решить, что именно ему выбрать. Он совершенно не желал, чтобы Сюй предал свой Орден и своего отца лишь из-за него, такого засранца, который после всего что для него сделали словно шлюшка решил его бросить. А значит нужно было решить сейчас, пока Вэнь не сделал столько всего лишь ради Вэй Усяня. И времени на раздумья  оставалось крайне мало.       Он протер опухшие с вечера глаза, вставая с кровати. Умылся, а затем собрал волосы в свой старый высокий хвост. Настроение было паршивым и слегка колючим. Хотелось укрыться в плед и завязать волосы, чтобы те меньше лезли на лицо. Хотелось сейчас меньше чувствовать, чтобы все окружающее его меньше раздражало. В том числе и волосы. Не выспался —короче говоря…. В мертвой тишине, казалось более пыльной и более серой комнате, нежели обычно, раздался громкий и тяжелый вздох Вэй Усяня. Но это только кажется, комната не изменилась, а вздох дался очень тяжело, как будто на грудную клетку кто-то лег тяжелый. Тишина после этого вхдоха стала давить сильнее. Нет, не только недосып…. Вспоминается вчерашний день и в полной мере ощущаются эмоции, которые он так тщательно хотел подавить. Да и тьма этим эмоциям аплодирует, она бы и рада утопить своего хозяина в пучину сумасшествия вновь.        Но вместо того, чтобы лечь и отдохнуть, убрать вместе с усталостью раздражительность, что еще больше расшатывает нервы, Вэй Усянь решает пройтись по живописным садам, оранжереям и посадкам различных растений. В своих раздумьях, он не замечает ничего вокруг, идя туда, куда его ведут ноги. Однако, в его маршруте был один точный пункт остановки. Он зашел на рынок, дабы купить несколько маньтоу, чтобы не заходить в общую харчевню, да и с Сюем ему не прельщало оставаться один на один, чтобы покушать.       Что он за человек такой? Как он умудрился сделать свою жизнь еще худе прежней? Но, по крайней мере в этой жизни еще никто не умер из тех, кого он хотел спасти. Ноги несли его дальше по живописным садам, он шел очень медленно хмуро глядя в пол, на свои ноги.       Неожиданно сзади в спину ему ткнулась почти горячая морда, а затем почти сразу послышался рык, который звучал больше как писк собаки, встречающей хозяина у входа в дом. Вэй Усянь подпрыгнул на месте и круто развернулся, автоматом хватаясь за флейту, и концентрируясь на полете меча.       Это был дракон, тот самый дракон, которого он защитил. У него по прежнему был грозный вид, но глаза дракона были как будто печальные. Красивые большие глаза змеи розово-салатного цвета. На его голове, что была размером почти с Вэй Усяня, торчали бело-голубые с большие рога, заведенные назад, будто бы на его макушке лежало упавшее дерево, а сам он был покрыт белой, переливающейся идеально гладкой полукруглой чешуей, а возле рогов и до самого кончика хвоста росла роскошная белая грива. Рядом с ноздрями развивались длинные усы, которыми этот дракон каким-то образом умел шевелить, словно это лента умелой танцовщицы. Хотя другого вида, у ползающего змеевидного дракона, были еще длиннее, достигая длинны половины тела. А его огромные крылья были прижаты к спине и приподняты так, чтобы они не волочились за ним. К слову, когда этот дракон бодрствовал свой хвост он также предпочитал приподнимать, а не подметать им все вокруг. Также у дракона имелись четыре когтистые лапы: более тонкие — передние, и более массивные — задние.       Вэй Усянь подумал, что сейчас он очень хорошо понимает его. Ведь он тоже чувствовал себя таким же ненужным этому миру. Было ли милосердно на самом деле с его стороны спасать настолько умное животное, а потом не проявлять к нему ни малейшего внимания?        К нему подошел адепт и низко поклонился.        — Молодой Господин Вэй, не желаете полетать?       Вэй Усянь ошарашено обернулся: — Полетать? И почему мне предлагаешь это именно ты?       — Простите мои манеры. Мое имя Вэнь Сусяо и я ответственный за состояние Вашего Дракона. Он давно не летал, последнее время он все чаще спит, адепт все также говорил не разгибаясь.       Слово «Вашего» набатом прозвучало в голове Вэй Усяня, пригвоздив его тяжелой каменной плитой стыда. Верно, это ведь его вина, что дракон скучает.       — А почему же ты тогда не выпускаешь его полетать? И почему за этим драконом ухаживает адепт клана, а не слуга? И неужели никто не боится проходить по этой тропе, он ведь настолько сильно может высунуть голову….       — Он не будет реагировать ни на кого, кроме человека, которого он признал хозяином. Без Вас он даже не поднимает головы, спит свернувшись калачиком. Драконы могут спать до пяти лет не потребляя пищи. Но Далонг Великий дракон, часто просыпается, никогда не заходит в свою пещеру, предпочитая спать в углу этого вольера. Я кормил его, но он ест слишком мало. Сначала, я думалан, что Далонг переживает из-за смерти своей хозяйки, но затем я понял, что скорее всего он чувствует ваше настроение, желая прилететь к Вам. Но я боюсь, что если его выпустить, с голода он может перекусить нашими слугами. Именно по этой причине за ним ухаживает кто-то, способный отбиться от его атак и сбежать.       Вэй Усянь задумчиво почесал нос. — Но как я должен оседлать его?       — О, я сейчас все принесу, — с этими словами адепт убежал в сторону сарая, не оставляя Вэй Усяню выбор. «Наверное, этот парень очень сильно переживает за моего же питомца, вероятно больше, чем его хозяин, стоило видеть чуть дальше Цзян Чэна и Вэнь Сюя своих проблем. Действительно ли он так хорошо меня чувствует?», Вэй Усянь неуверенно поднес руку к голове дракона. Дракон не захотел его сожрать, однако до рогов и усов дотронуться не позволил.       Тем временем адепт уже радостно прибежал с седлом в руках. Дракон тут же поднял вытянутые уши и встряхнулся.       — А где же поводья? Как им управлять, чтобы он не закусил служанками на обед?       — Сначала я покормлю его, или это можете сделать Вы. Затем Вам нужно будет закрепить это, мне он не позволит завязывать что-то вокруг своего туловища…       «С чего он решил, что этот Далонг не попробует моей плоти? Драконы умны и опасны. Интересно, а этот дракон умеет разговаривать через телепатию?» — не то, чтобы он боялся до дрожи этого дракона, как собак, но сражаться в вольере против такого чудовища ему бы не хотелось.       Адепт достал два целых только убитых поросенка и протянул их Вэй Усяню. «Этот мальчишка действительно не оставляет сне выбора…. Но, если этот дракон признал именно меня своим хозяином, вероятнее всего, что самым правильным будет именно мне кормить его, возможно так он будет чуть более ручным?» — Вэй Усянь зашел следом за мальчишкой в вольер, попутно вспоминая бесчисленные рассказы о собаках маленького Цзян Чэна. Когда-то он не оставлял попытки помочь перебороть страх Вэй Усяню, но тот боялся даже маленьких, только открывших глаза щенков. Решив не рисковать в первый раз, Вэй Усянь аккуратно положил одного из поросят прямо перед носом дракона, что уже подошел к ним близко. Дракон разгрыз кости этой свиньи, словно открыл зубами орех. Он жевал на одной стороне немного подбрасывая свою добычу каждый раз, как разжимал челюсть. Не прошло и трети палочки благовоний, как перед драконом не осталось ничего.       «Невероятный и прекрасный, но когда начинаешь знакомится с ним еще ближе, по телу невольно пробегаются мурашки от его огромной энергии, размеров и красоты. Ничего подобного более на этом свете нету. Он вызывает трепет» Следующую тушку он подбрасывает в воздух, теряя остатки своей осторожности. Дракон радостно подхватывает добычу в воздухе с характерным хрустом. Затем Вэй Учянь медленно подходит к нему с седлом и закрепляет его по инструкции от Адепта.       — А дальше — что?       — Госпожа Вэнь говорила, что нужно пропустить сквозь свою руку Ци и если дракон захочет, то он ответит энергией. Происходит что-то по типу слияний сознания, тогда дракон будет понимать что Вы от него хотите и куда нужно лететь. И… не стоит пытать держаться за его рога, держитесь за седло.       — Почему он не дает трогать рога?       — Я читал, что это очень личное для этих существ. Все равно, что залезть кому-то в трусы. Вряд ли вы хотите с ним спариваться….       Вэй Усянь громко рассмеялся:       — А ты все же умеешь шутить.       Адепт нахмурился, задумавшись: «Какая же эта шутка? Действительно ли с ним будет все в порядке? »— Но, Господин, в любом случае ни один меч не сможет догнать этого дракона в полете на полной скорости.       Адепт хотел сказать что-то еще, но передумал, он открыл Вольер широко и отошел в сторону: — Прошу Вас только не пробуйте шутить или унижать дракона. Драконы мстительны и свирепы, они не любят, когда к ним проявляют неуважение.       Вэй Усянь кивнул и сосредоточился на своей энергии, положив руку на шею дракону.       «Здравствуй» — внушительный но не грозный голос раздался эхом в голове. Вэй Усянь поднял взгляд с шеи на голову дракона, встречаясь с его внимательным взглядом. Он непроизвольно сглотнул и задумался, чувствует ли дракон его легкий страх или трепет. Он не знал как точно описать эту эмоцию.        «Я все чувствую, я всегда знаю где ты. Теперь ты можешь слышать меня и передавать свои мысли»       Вэй Усянь мысленно извинился за свое пренебрежение и поинтересовался можно ли ему будет как-то отключать эту связь, чтобы не мешать дракону своими постоянными мыслями.       «Ты научишься»       Вэй Усянь вздохнул, подумав о том, что хотел бы показать Далонга Цзян Чэну. Он вновь задумался о том, что во второй жизни поступил неправильно и сам же загнал себя в ловушку выбора.       «Так вот в чем дело. Через палочку благовоний мы можем быть на территории, где всегда росли Лотосы. Мы очень быстро найдем мальчишку если он будет там. Садись» — дракон подогнул свои лапы, чтобы Вэй Усянь мог взобраться на него. «Какой бы выбор ты не сделал, ты будешь жалеть.»       — Так и есть.       Вэй Усянь сел в седло, и дракон вышел из вольера, приподнимая свои огромные крылья и хвост, затем оттолкнулся лапами и резко взлетел, взмахнув своими огромными крыльями. Вэй Усянь едва удержался в седле не ожидая столь быстрого и продолжительного подъема. Дракон буквально взмыл вверх под углом 80 градусов. Когда он выровнялся Усянь успел оценить насколько сильно дрожат его руки. «И правда ни один мечь не сравниться с его скоростью» Этот дракон в самом деле летит в Юньмэн? Что ж, наверное так даже лучше.       Весь полет до Юньмэна занял совсем не много времени. Все это время Вэй Усянь посвятил размвшлению чем Цзян Чэн занимается, где он обнаружится и как отреагирует на его появление. В голове он перебирал память и привычках Цзян Чэна из предыдущей жизни. Быть может ему вообще все бросить и остаться в Юньмэне. Нет, это плохая идея… в этой жизни он тут — никто, и звать его не звали сюда, взрослого.       Когда они прилетели, то Вэй Усянь не сдержал вздох восхищения, увидев родные пруды. Цзян Чэн обнаружился лежащим на земле в чаще леса, он повязал ханьфу и верхние одежды на поясе и наслаждался прохладой в одиночестве. Дракон сделал один круг вокруг него, выбирая место, где можно было бы приземлиться. Этим местом стала небольшая поляна неподалеку.       «Цзян Чэн наверняка заметил дракона. Значит он скоро сам прийдет сюда» — Вэй Усянь слез с противоположной стороны дракона, дабы его не было видно. Он затаился в ожидании, сердце отбивало громкие удары. «Где же он? Неужели настолько осторожничает?» — Вэй Усянь весь преисполнился в нетерпении: «Он ведь не мог не заметить такое большое существо в небе?»       «Ровно как и все остальные жители этого места. Не ровен час они сюда явятся, во главе с хозяевами» — ответил Далонг       «Я просто пролетал мимо, мне что теперь нельзя тут летать?» — возмутился Вэй Усянь, заглушая собственные разумные мысли об охраняемых территориях.       «Над чужим Орденом заклинателей, с которыми сейчас натянутые отношения у Ордена Вэнь? Или может быть у каждого в этом ордене есть по личному дракону?»       «Эх, когда-то это был мой родной Орден. Да и сейчас у меня тут остались корни, все же мой отец был родом отсюда»       Далонг лишь помотал головой прекрасно понимая, что мальчишка все осознает, но дурачится потому как слишком сильно хотел сюда прилететь. Если он жил в этом Ордене, то тем более должен понимать, что вскоре сюда сбежится весь Орден и его глава, может быть заместитель. Нужно было бы запрашивать разрешение или предупреждать о подобном. Все-таки они не в деревушку прилетели, а на охраняемую территорию.       «Лишь бы сюда не пришла Госпожа Юй, она точно с меня сдерет три шкуры за подобное поведение»       Дракон повернул голову в другую сторону от леса: «Тот за кем ты прилетел стоит с сзади тебя»       Вэй Усянь обернулся и улыбнулся. Цзян Чэн смотрел на него, скрестив руки и приподняв одну бровь.       — Я по твоему совсем придурок, чтобы выходить с той стой же стороны? А если на меня хотело бы что-то напасть, я тоже должен был выходить прямо на врага? Может быть мне еще стоило бы проорать, пока я бы бежал на врага с мечом?       — Ахахах, Цзян Чэн, придумаешь тоже! Неужели ты не рад видеть своего друга?       — Не припомню, чтобы мы дружили. — сказал Цзян Чэн, однако лицо Вэй Усяня тутже сделалось слишком несчастным, так что он поспешил добавить, — Если ты конечно не целуешься со всеми своими друзьями.       Как-то не кстати Вэй Усяню вспомнился диалог с Лань Ванцзы в прошлой жизни. «Мы не друзья!» — тогда кричал он. Может ли быть? Нет! Точно не может! Он брезгливо тряхнул головой и Цзян Чэн усмехнулся его реакции. Он не спешил подходить к дракону ближе, держался на достаточном расстоянии, чтобы его не сбили хвостом сразу же. Цзян Чэн прищурившись присмотрелся к седлу на драконе.       — Он… кусается?       Вэй Усянь задумался «А кусает ли он чужих, если те подходят близко?» Дракон громко фыркнул: — «Если он не будет трогать мои рога, мне нет нужды кусаться. Но вообще-то я либо откусываю голову сразу, либо сжигаю своим пламенем, разодрав добычу когтями».       Вэй Усянь удивленно посмотрел на дракона.       — Ммм, его имя — Далонг и он просил не трогать его рога.       — Просил?— Цзян Чэн очень сильно удивился, — Неужели это редкое существо именно высшего ранга? Но ведь даже драконов не так часто можно встретить, а говорящих тем более. Я читал, что они могут превращаться в человекоподобное существо, — Цзян Чэн медленно подходил ближе к Вэй Усяню, но внезапно он остановился, выпучив глаза, а Вэй Усянь потерял опору в виде дракона. Когда он обернулся то увидел девушку-альбиноса с овальным разрезом глаз, не характерным для этой местности. А внутри белых волос, за человеческими ушами у нее росли те самые бело-голубые рога. Она была не очень высокая, но стройная. На ней были белые латы из прочной ткани, что отдавали золотыми прожилками в сплетении материала. Даже со стороны было видно, что ткань не разрежешь заклинательским мечом, если в состав ткани входит столь необычный металл. У девушки были сапоги, длинные колготки из того же материала, что и все остальное, короткая юбка с  широкими ровными складками, футболка и длинные перчатки до рукавов из этой же ткани. На ней не было открытых участков тела, но выглядело это все равно вызывающе для тех, кто носит на себе три слоя одежды. Вэй Усянь открыл рот и забыл закрыть его. Цзян Чэн подошел к нему ближе, с немного красным лицом и после подзатыльника поспешил помочь ему с отвисшей конечностью, так что Вэй Усянь едва не прикусил язык. «Д-девушка?!?» — пронеслось в голове у Вэй Усяня, и он также покраснел, не обращая внимание на действия Цзян Чэна в его сторону. «Я оседлал красивую девушку»       — Верно, девушка, которая старше тебя на какие жалкие тысячу лет. — хмыкнула она.       Вэй Усянь обернулся, чтобы увидеть реакцию Цзян Чэна, но кроме легкого удивления там уже ничего не осталось. Цзян Чэн успел уже себя взять в руки и сейчас метал в него молнии, чтобы Вэй Усянь вел себя приличнее и тоже взял себя в руки.       — Почему же ты сразу не сказала, что ты девушка? Да и имя — Далонг, оно звучит как мужское….       — Это имя мне дали селяне, до того как Госпожа Вэнь со своим мужем нашла меня на одной из ночных охот. Мне было одиноко, поэтому я пошла за ними. Взамен мне больше не нужно было думать о пропитании. Знаешь, если часто воровать скот у людей, то рано или поздно они приходят в мою нору, тревожат мой сон и пытаются заколоть меня вилами или сжечь факелами. Некоторые из них даже обращались к заклинателям. Так что мне приходилось часто менять место моего жительство, хотя ни один дракон этого не любит.       Цзян Чэн уже подошел совсем близко к Вэй Усяню но обнимать его при девушке-драконе не решился:       — Вы последняя?       — Может быть, я не знаю этого. Но я не разу не слышала трелей других. Чтобы знать наверняка мне необходимо посетить храм драконов, что находится в неделе полета отсюда. Простой человек не сможет найти это место. Там на стенах этого храма есть цветные картины, двигающиеся с помощью силы этого храма. Они рассказывают о жизни каждого дракона.       Да, тут было чему удивляться. Цзян Чэн перевел внимание на Усяня, что стоял очень близко к нему:       — Для чего ты прибыл сюда?       — Хотел показать тебе ее, Вэй Усянь отвел взгляд в сторону, — И просто соскучился.       — Ты еще не решил по поводу моего последнего предложения?       Вэй Усянь покачал головой, он так и решил кого он выберет Вэня или Цзян Чэна. Цзян Чэн обнял его за плечи и положил на него свою голову. Дракон обернулся обратно в свою старую форму, но гораздо меньших размеров, чтобы скрыться в ночи и мгновенно взлетел ввысь. Вэй Усянь проводил дракона удивленным взглядом, все еще не совсем понимая как до этого дошло. Он немного помотал головой глядя на уже пустое небо. Цзян Чэн медленно опустил свои руки на задницу Вэй Усяню и прижал его к своему паху. Этого хватило, чтобы Вэй Усянь мгновенно начал возбуждаться обнимая Цзян Чэна за талию, и чувству его так близко. Губы слились в долгожданном и нетерпеливом поцелуе. Вэй Усянь застонал от близости ощутив небольшую дрожь в себе, но Цзян Чэн почти сразу отстранился, очевидно стон Вэй Усяня привел его в чувство. Конечно, Цзян Чэн всегда был собраннее Усяня.        Цзян Чэн сиплым голосом произнес: — Я проведу тебя в свою комнату, без лишних глаз. Сейчас сюда прибежит весь Юньмэн из-за твоего дракона. Не думаю, что ты хочешь знать какого это, когда с тебя снимают шкуру в знойном дворце.       Цзян Чэн действительно умело обходил всех потрульных и случайных зевак, вовремя сворачивая за угол. Но внезапно им навстречу вышла солодая девушка, в дорогих одеждах и Вэй Усянь застыл, не в силах пошевелиться, даже когда Цзян Чэн два раза дернул его в сторону. У Вэй Усяня сердце ушло в пятки. В своей голове он услышал «А-Сянь», сказанное сотни раз голосом Яньли с разными интонациями. А затем последние разы, где она кричит: «А-Сянь! А-Чэн! Где вы?» По середине сражения и последний раз проглоченным полушепотом, умирая: «А-Сянь, ты должен прекратить…»       Вэй Усяня знатно трехануло от пережитых воспоминаний, он едва ли не задыхался от эмоций, он уставился в доски под ногами, пытаясь прийти в себя, а слезы беззвучно полились из глаз.       — В Чем дело?! — прошипел Цзян Чэн.       — Прости, просто мне показалось, что я увидел свою покойную мать, — соврал Вэй Усянь, хотя доля правды тут тоже была, ведь Яньли заменила ему и сестру и мать.       Цзян Яньли удивленно остановилась, заметив этих двоих, она быстро осмотрела юношей с ног до головы и наверняка сразу поняла почти всю картину происходящего. Так быстро, как умела только она.       — Молодой Господин Вэй? — спросила она, поклонившись, — А-Чэн?       Цзян Чэн судорожно думал, что сказать, ведь сестра все равно узнает правду. Позади Яньли послышался более грозный женский голос из-за угла коридора. То была Юй Цзыюань, что раздавала поручения слугам.       — Пойдемте! — Яньли схватила их двоих за руку и отвела в комнату к Цзян Чэну. — А-Чэн, что происходит? — обеспокоилась девушка.       Цзян Чэн едва открыл рот, как Вэй Усянь его перебил.       — А я прилетел в гости.       — Это был твой дракон? — Цзян Яньли как всегда била своими вопросами точно в цель и улыбнулась на кивок Вэй Усяня — Вам следует быть осторожнее. — Яньли слегка нахмурившись пожурила адепта чужого ордена, подумать только, и конечно же своего брата, но Вэй Усянь был этому только рад, его бывшая сестра в самом деле всегда умело читала ситуацию и знала что и когда нужно сказать.       Цзян Чэн стал красным, как вареный рак при этих словах.        А Вэй Усянь завороженный действиями Цзян Яньли произнес свои мысли вслух:       — И как тебе всегда это удается?       Цзяны непонимающе уставились на него и до Вэй Усяня дошло, что он сказал это без должного уважения, видя девушку в этой жизни первый раз. Этот вопрос вырвался у него только потому, что он не успел его задать в прошлой жизни.       — К-хем, я имел ввиду, как Вам удается видеть людей насквозь?       — Все в порядке, если ты — друг А-Чэна, то ты и мой друг, можешь называть меня — Яньли.       — Мое имя в быту — Вэй Усянь, но можно просто Вэй Ин.       — Отвечая на твой вопрос, Вэй Ин, это не так сложно, если внимательно наблюдать за человеком. А вы двое, будто бы росли вместе, настолько вы похожи в своих реакциях.       Вэй Усянь тяжело вздохнул, думая о том, что Яньли вновь угадала.       — Но почему ты так расстроился, увидев меня?       — Не обращай внимание, я просто вспомнил о своем родственнике, в этот момент.       Яньли поджала губы, погладив Вэй Усяня по голове. Только самый глухой не знал, чей он сын, и что с ним произошло. После чего Яньли тихо вышла из комнаты оставив их двоих наедине, сказав им напоследок: «Не шумите»       Первым разрезал тишину Цзян Чэн:       — Она отнеслась к тебе так тепло потому, что ты должен был стать нам братом. Мой отец…       Но Вэй Усянь перебил его не желая, чтобы Цзян Чэн озвучивал это вслух, памятуя о его неприязни к нему по этой причине:       — Я знаю, поэтому я пошел в другой Орден.       — Поэтому? Но почему ты все-таки оказался у Вэней?        — Я…. Надеялся что-то изменить.       По лицу Цзян Чэна было видно, что он вновь не поверил до конца. Возможно, по причине того, что в момент принятия решения Вэй Усянь должен был быть бессознательным ребенком.        Цзян Чэн мотнул головой, отбрасывая все не самое важное из головы, переходя к самому. Он вновь приблизился к Вэй Усяню вплотную: — Мы не закончили.       — Зачем? Зачем ты соглашаешься на это зная, что я уже принадлежу кому-то другому? Ты не ревнуешь? Тебе не противно?       — Ты наивный. Ты не выберешь меня, не зная меня также близко, как и его. Если я буду злиться и ссориться с тобой, то я не добьюсь этим ничего. Я ревную, не сомневайся в этом. Я не пушистый и когда ты узнаешь меня лучше, ты поймешь это, — Цзян Чэн говорил ему прямо в губы, при этом смотря ему прямо в глаза.       — Ты не представляешь, насколько хорошо я тебя знаю.       — Я нравлюсь тебе, — Цзян Чэн проводит рукой по паху Вэй Усяня, ощупывая его стояк, — Я ничего не сделал тебе, а у тебя уже стоит. От того, что я стою настолько близко к тебе?       Вэй Усянь тяжело сглотнул и ничего не ответил, лишь отвел взгляд в сторону.       — Я не первый раз замечаю это. На него у тебя также встает?       Вэй Усянь пустил мурашки по телу, слегка ощетинившись от этого вопроса.       Цзян Чэн хмыкнул.       — Как так вышло, что вы вдвоем оказались чуть ли не супругами друг другу?       — Цзян Чэн, — Вэй Усянь предупреждающие рыкнул.       — Любопытно. Как жаль, что твой суженный не в моем вкусе, да и вряд ли такой дикий парень смог бы тебя делить с кем-то. Я думаю, что ты никогда с этим не определишься сам. А знаешь что самое интересное       Вэй Усянь укусил его за губу из-за недовольства. Но как только он почувствовал кожу Цзян Чэна, то Вэй Усяня повело, как от хорошего вина, по телу прошел разряд, он дрогнул всем телом, а глаза моментально закрылись, тело действовало само, когда Вэй Усянь углубил поцелуй. Мышцы сами ослабевали, а ноги подкашивались. Сопротивляться подобному просто было невозможно. Но Цзян Чэн отстранился:       — Хах, скажи, а что будет, если я прикоснусь к тебе губами прямо при нем? Ты сможешь сопротивляться мне? Сможешь оттолкнуть?       — Нет, — Усянь тяжело сглотнул.       — Тогда зачем ты с ним?       Ответа не последовало. Цзян Чэн огладил его плечи вновь припадая к губам. Он подвел Вэй Усяня к кровати и повалил на себя.       — А у тебя стоит от простых поцелуев, — заметил Вэй Усянь, как только почувствовал что-то упирающееся ему в живот.       — Я не отрицал, что ты мне нравишься, — Цзян Чэн немного приподнял бедра, немного двигая ими, чтобы Вэй Усянь мог лучше почувствовать насколько твердый у него член.       Вот Вэй Усянь был в шаге от того, чтобы потерять сознание от этого. Он неестественно пискнул от этих действий, а голова пошла кругом от сильных эмоций. Он хотел его, безумно хотел. Он никогда не думал, что сможет почувствовать его так близко. Вэй Усянь заломил брови, сцепил зубы и зажмурился опираясь руками на торс Цзян Чэна. Он дышал ртом и боялся даже подумать какого будет ощущать его в себе. Разум плыл, а сердце заходилось в бешеном ритме. Тело покрылось мурашками.       Цзян Чэн приподнялся на локти и притянул к себе не сопротивляющегося Вэй Усяня. Он прошептал ему на ухо: — Ну же, возьми меня.       «Неужели он хочет, чтобы это сделал я? Я… А-Чэна? Это так бударажит…. Он ведь точно не из тех, кто жаждет быть всегда снизу. Нет, я так редко был снизу, Вэнь Сюй так долго не позволял мне это сделать…. Я хочу, чтобы он сделал это сам». Вэй Усянь прохрипел: — Нет.       — Нет? — Цзян Чэн очень удивился этому, — Я хотел дать тебе то, что не дал бы он.        «Как же сильно ты ошибаешься, А-Чэн».       Цзян Чэн перевернул его и уселся верхом на нем. Вэй Усянь полностью ослаб и потерял волю к сопротивлению. О нет, в таком состоянии он точно не сможет доставить удовольствие А-Чэну. Цзян Чэн принялся раздеваться сидя на нем. Усянь прикрыл глаза и сильно прикусил свою руку, дабы не завизжать: «Твою мать»       Мало того что Цзян Чэн раздевался перед ним, так он еще и прыгал прямиком на его члене. Не намеренно, конечно, он просто раздевался и слегка двигался из-за этого. Вэй Усяню пришлось сцепить зубы сильнее на своей руке, дабы не заскулить. Он уже очень сильно хотел кончить и думал, что это вот-вот произойдет само. Хотя может быть ему так только кажется. От того что он так сильно дышал его горло почти полностью пересохло. Когда Цзян Чэн перестал возиться, Вэй Усянь открывает глаза и стонет только от одного вида голого накаченного тела Цзян Чэна. Бедра сами слегка приподнимаются от желания. Вэй Усянь с трудом заставляет себя остановиться и не начать двигать ими вновь, чтобы тереться об него. Так сильно ему хотелось кончить. Его охватывает какой-то легкий тремор от происходящего. Цзян Чэн молча решает раздеть и его. Затем Цзян Чэн садиться на него уже полностью голым и паршивый скулеж собаки у Усяня сдержать не получается. Цзян Чэн как-то самодовольно усмехается и наклоняется, чтобы поцеловать его в нижнюю челюсть, затем спускается ниже. Вэй Усянь чувствует, как он проезжает медленно по его члену своей задницей, наклоняясь к нему ближе. Он вздрагивает и теряет свой последний рассудок к чертям, превращаясь в что-то желеобразное и громкостонущее. Он вцепляется руками в эту задницу и сжимает ее, наверное до синяков, он лишь надеятся, что Цзян Чэн был готов к такому. Цзян Чэн с силой расцепляет его руки, просовывает свои пальцы через его и прижимает его руки к кровати. Цзян Чэн опускается поцелуями все ниже, пока не доходит до его влажного члена. Он берет его головку в рот и начинает нежно посасывать ее, едва касаясь ртом и языком члена. Вэй Усянь двигает бедрами на инстинктах и Цзян Чэн позволяет ему продвинуть глубже, расслабляя горло. Цзян Чэн не торопиться почти успокаивающее гладя руками по его телу. И это неторопливость и нежность во всех действиях превращается в сладкую пытку для Вэй Усяня, что наверняка сорвет сегодня горло. Затем Цзян Чэн отстраняется, он достает из Цянькуня заживляющую мазь и макает в нее два пальца, после чего этими же пальцами дразняще оглаживает его вход. Он целует его бедра и низ живота, пока медленно вводит оба пальца, затем он оглаживает стенки внутри немного сгибая пальцы, ища ту самую точку. Когда Вэй Усянь крупно дергается, то Цзян Чэн начинает чередовать нажатие на эту точку с его растягиванием, он очень внимательно следит за реакцией Вэй Усяня, чтобы тот не излился раньше времени. Когда он растягивает его достаточно, то сжимает член Усяня у основания, перед тем, как войти. Вэй Усянь крупно дергается и сжимается внутри с наслаждением простанав. Он бы в самом деле кончил, если бы Цзян Чэн не пережал бы ему. Цзян Чэн сгибает его ноги и наклонятся к нему так близко, как это возможно. От нежности мало что остается, самообладание Цзян Чэна тоже не было безграничным. Он от природы импульсивен, особенно когда наконец получил то, что очень сильно хотел, однако он все еще контролирует себя и не позволяет себе сделать своему партнеру больно. Просто теперь его поцелуи более страстные. Одной рукой он все еще пережимает основание Вэй Усяню, не позволяя кончить раньше себя, поскольку прекрасно понимает, что сразу после этого Вэй Усянь провалится в сон. Выдержки Цзян Чэна хватает также не очень долгое время, так что Вэй Усянь не долго терпит все это сладкое безумие, кончая вместе с ним. Даже сквозь свой громкий стон, на границе своего сознания Вэй Усянь смог заметить тихий стон Цзян Чэна. «Значит, тебе тоже не все равно»       Цзян Чэн еле заставляет себя открыть глаза и слезть с Вэй Ина. Немного шатаясь он доходит до тряпки, которой вытирался после умывания и небольшого тазика воды. Он приводит себя и Усяня как можно лучше в порядок, затем отбрасывает тряпку в таз и заваливается на кровать рядом с Вэй Усянем. Он по свойски закидывает на него руку и ногу и прижимается к нему лбом. После тяжелого вздоха на границе сна, глядя на его открытую шею, он раздумывает о том, что было бы чертовски приятно оставить ему в этом месте засос. Как было бы хорошо, если Вэй Ин принадлежал только ему. Однако после такой метки любить будет уже некого, в Цишане Вэй Усяня сварят заживо. Хорошо, что он подумал об этом заранее и поставил два заклинания на дверь: защитное и заглушающее. Он глубоко вздыхает, прижимается еще ближе к Усяню и проваливается в сон тоже.       Это утро Вэй Усянь встретил один, но оно было невероятно добрым. Лишь потому, что Вэй Усянь встретил это утро в Юньмэне. И комната в которой он сейчас находился когда-то принадлежала и ему тоже. В детстве они жили вдвоем именно в этой самой комнате. К тому же Вэй Усянь в этот раз необычайно хорошо выспался, особенно после такого. Но его нежная улыбка подверглась морозу, а вернее осознанием того, что он не начевал с Вэнь Сюэм. Оставалось лишь надеяться, что даже если Вэнь Сюй что-то и заподозрил, то он хотя бы не знает с кем и где Вэй Усянь сейчас. Слухи доходят до ордена Вэнь быстро. Но вчера его никто не видел, уж об этом А-Чэн побеспокоился в отличии от него самого.  Вэй Усянь как всегда за беззаботного дебила, а Цзян Чэн его совесть и мозги. Что ж этот расклад ему нравится куда больше того, что случилось с их ролями после сжигания Пристани Лотоса. Кажется тогда они поменялись своими ролями. Только вот Цзян Чэн взял себе роль не беззаботного дурачка, а психующего человека, который не мог собраться. Хотя это ли удивительно, если твои родители и братья умерли на твоих глазах. Как бы там не было Вэй Усянь не считал их своими родителями и не ощутил того же. Хотя безусловно отхлебнул отчаяния он сполна, увидев все тоже самое. Тряханув головой, Вэй Усянь начал собирать свои вещи. На тумбочке рядом с кроватью нашлась записка о том, что Цзян Чэн ушел на тренировку Ордена и сильно за это извиняется.       «Не стоило, я прекрасно знаю что такое не прийти на эту тренировку. Значит ты все же не веришь мне до конца. Но почему тогда слушаешь мой бред?»       В дверь раздался стук и Вэй Усянь сжав записку уже заприметил шкаф, как раздался голос Яньли. Вэй Усянь бегло осмотрел комнату и не найдя ничего подозрительного, что могло бы намекнуть на вчерашнюю ночь впустил девушку.       Яньли несмело улыбаясь поставила на низкий стол тарелку с свиными ребрышками и лотосом, от которого у Вэй Усяня вновь защемило. Яньли ничего не успела сказать и не стала говорить, погладив Вэй Усяня вновь по голове. Наверное, она подумала что он вновь вспомнил свою матушку, возможно подумала о том, что она приносила ему также еду. Яньли просто тихо поднялась и прямо перед уходом остановилась возле двери и сказала, что зайдет вновь, чтобы провести его через посты охраны в ордене незамеченным. Этот суп Вэй Усянь щедро приправил своими соплями и слезами. Он пару раз давал себе затрещину о слишком нежной душе и о том, что он распустил нюни, но эффекта конечно же этим не достиг. Он лишь радовался, что до прихода Яньли он успел успокоиться и более менее прийти в норму. Хотя от кого он собрался скрывать все это? Красные глаза, опухшее лицо и то выражение которое она успела увидеть? Не смешите. Но Яньли вновь проявила чудеса тактичности и понимания. Ничего не сказав она вывела его из ордена незамеченным на поляну, где уже сидел Далонг, будто смотря на него с осуждающей и скучающей физиономией. «Еще бы был бы я столь мудрым как этот дракон мне бы тоже казались все людишки и их потуги - смешными» Напоследок, он повернулся к Яньли и она позволила себя обнять в рамках приличия конечно же. Как бы он хотел ее совета как ему действовать, но сейчас она конечно же будет стоять за своего брата, а не за незнакомого для нее человека. Она всегда трепетно относилась к своей семье. Хотелось конечно спросить у его Яньли как же ему быть. Но даже та Яньли не взяла бы на себя ответственность давать такой совет, лишь общий совет выдала бы. Зато теперь у него есть советчик с гораздо большим опытом по жизни, так ведь? Он обернулся на дракона.       Дракон тут же ответил ему мысленно:       «Пока ты там прохлаждался я слетал в этой же форме гораздо севернее, таким образом слухи о том, что ты останавливался здесь не поползут. Скажешь, что до поздней ночи летал, а затем сделал ночью привал, но ты молодец видок у тебя недовольный и очень даже помятый, для этой истории самый раз и запашок соответствующий. Неужели тебе даже вещи не постирали?»       «На правду не обижаются» - угрюмо подумал Вэй Усянь в ответ.       За то небольшое время пока они летели по красней мере краснота лица успела спасть, ну или просто ветер в лицо способствовал подобному. Вэй Усянь не стал прятать лицо за шею дракона, хотелось почувствовать воздух. Вернув дракона в клетку он широко зевнул, думая о том, что погорячился со своим «выспался» эмоционально он все равно устал. Он угрюмо поплелся в дом к Вэню и плюхнулся на кровать не смотря по сторонам.       — Выглядишь не очень, Вэй Усянь. Раздалось прямо над головой. И Вэй Усянь подпрыгнул целиком на кровати тут же сев на пятую точку и таращив глаза на источник звука. Вэнь Сюй лишь поднял обе брови в ответ, после чего поинтересовался: Ты не заметил меня? Зачем же было столько выматывать себя, что ты перестаешь замечать что либо вокруг? А что было бы если бы к тебе подослали бы сегодня убийцу?       — Да кто захочет здесь меня убивать? Только что разве полный безумец.       Вэнь Сюй отодвинул подушку и присел у изголовья кровати:       — Ты и сам знаешь, что времена меняются. Особенно последние 4 дня. Ты выбрал не самое подходящее время для подобных развлечений. А ты даже не сказал, что покидаешь Орден и не сказал куда летишь.       Вэй Усянь нахмурился, Вэнь Сюй или не думал о подобных действиях Вэй Усяня или сделал вид что не думает…. Или у него было слишком много дел, чтобы задуматься над этим.. — что произошло за эти 4 дня?       — Отец совсем с цепи сорвался. Кто-то подкинул ему безумную идею о том, что мы можем выиграть войну даже против всех орденов вместе взятых. Какая-то змея приходила к нему на поклон в накидке с капюшоном. Он говорил так сладко, что от него сводило зубы, когда предлагал напасть на Ордена. Не понятно, какую выгоду будет проследовать этот человек от такого нападения, но отец его явно узнал.       Что он сказал? - насторожился и тут же собрался Вэй Усянь. Ты можешь его описать точно?       — Он сказал, что: «Эти олухи даже не успеют опомниться, когда вы, Ваше превосходство — на этом моменте у Вэнь Сюя скривило лицо, хоть он и пытался передать интонации выходило у него это плохо, — нападете на каждого из них. Они до последнего будут думать, что это - шутка. К тому же против них можно использовать темное железо..»       Вэй Усянь с испугом перебил Вэня: — Но как он выглядел?       — Не знаю, я не видел его лица и даже рост не смогу тебе сказать, так как он горбился и сразу же рухнул на пол в поклоне, почти целуя пол. А как только речь зашла о чем-то ценном, отец просто выгнал меня.       Усянь продолжил хмуриться: «Это плохо, это очень плохо. Цзинь Гуаньшань? Это был ведь он? Хотя какая к черту разница кто подсказал. Итак ясно, что Цзини будут вксьи себя как шлюхи до последнего и облизывать ступни Вэнь Жоханя пока власть будет у него. Нехорошо даже то, что они пытаются манипулировать этим чертовым психопатом, с жаждой власти»       Вэнь Сюй выждал время:  — «Это не все. Ты едешь со мной в облачные глубины за одним из кусков темного железа. Это приказ отца»       «Только не это… Пожар в Облачных глубинах? Неужели все так быстро разворачивается? Я…я… если сейчас я попрошу А-Сюя сделать что-то, то я уже буду ему 1000 раз должен, как же мне потом суметь выбрать между ним и Цзян Чэном? Но не может ведь быть так, что выбор был уже сделан??» на лице у Вэй Усяня отразилась настоящая паника и он резко побледнел, немного задыхаясь.        Вэнь Сюй уложил его на кровать, гладя по голове тихо произнес:  — Пока отдыхай, время еще есть, и сначала отец хочет собрать совет кланов, я схожу за девой Вэнь, ты не важно выглядишь.       Вэй Усянь в самом деле не понимал как Вэнь Сюй умеет его успокаивать. Казалось бы такие вещи обычно умеют делать только те люди, которых ты очень сильно любишь, но Вэнь похоже просто въелся в кости Вэй Усяню, он просто настолько к нему привык…. Вэнь пах как спокойствие, как дом. Вэй Усянь вновь наступал на те же грабли прошлой жизни. В тот раз его спокойствием стал - Лань Ванцзы, а его любовью остался Цзян Чэн. В чем же дело, почему Вэй Усянь не может быть с тем, кого любит? Ему нужен кто-то кто будет подтирать его сопли? Или что это? До Цзян чэна настолько тяжело дотянуться? Или столько преград возле него? Нет, конечно, Орден Цзян это в принципе тот еще тяжелый уровень, но все-таки почему.        Вэнь Цин вновь впихивала ему иглы и дала успокаивающие отравы Вэнь Сюю, которые «обязательно надо впихнуть в него». Она сказала что это что-то по типу панических атак и в психическим плане Вэй Усянь не здоров. Вэй Усянь же задумался может ли это быть последствием его первой смерти и размыванием души на осколки или это давно прошло, но он вновь вгоняет себя в могилу? А может быть и то и то..