Тепло твоих рук...

Девушка 18 лет сидит в метро и прижимает к себе младенца. — Девушка, вот держите. — Ей какая-то женщина протягивает кружку с горячим чаем. — Спасибо, — тихим шепотом отвечает она. Прижимая к себе младенца. Женщина уходит, а девушка сидит и греет руки о чашку с горячим чаем, и до нее постепенно доходит, что произошло, и горячие слезы текут по лицу. Она была уставшей, грязной, с растрепанными волосами, которые небрежно были собраны в высокий хвост, на щеке виднеются мелкие царапины, на руках ссадины, но это все не так важно, главное, что они в безопасности. Она почти не чувствует боли. Она сидит с потерянным взглядом, лишь что-то бормочет себе под нос, порой всхлипывая и целуя спящего младенца. — Тише внучка, — какой-то старичок приобнимает ее за плечи и снимая с себя плед, укрывает ее босые ноги. — Я не заслужила… — всхлип, — я не заслужила того, чтобы меня спасли. Я не достойна. Я…. — Ты не права внучка…. «… Меня зовут Ксения, мне 18 лет… прижимаю к себе спящего сына. Моя жизнь была по меркам семьи счастливой с виду. Обеспеченные родители, отец и мать, и старая бабка, мать отца. Все всегда были учтивы и вежливы, мать и отец, у них был свой бизнес, но одна неудачная проведенная сделка, кредиты, долги, пришлось все продать и съехать в коммуналку на окраине города, но и там они изображали красивую картинку, а за дверями нашей небольшой комнаты творился ад. Родители бухали по черному, подкладывая меня с семнадцати лет под своих собутыльников. Я каждый раз умирала от этого. Я не хотела жить, но властный отец и порой бесхребетная мать не давали мне шанса на нормальную жизнь. Я несколько раз сбегала из дома, но меня всегда находили и возвращали назад. Меня наказывали, не кормили, избивали, унижали, приковывали к батареи на несколько суток. Однажды, мне все же удалось сбежать. Родители несколько дней были в отключке, и я с другом сбежала к его старой тетке в глухую деревню. Мы год жили вдали от них. Я его правда любила, забила на учебу, и просто любила, закрывая глаза на многие его поступки. А он гулял, потом начал колоться и бухать, и я стала пить с ним. Пила от того, что просто не видела света в этом черном мире безысходности. Я тихо и молча так убивала себя каждый день. Рюмка за рюмкой и я погружаюсь в сон, во сне я живу той жизнью, в которой меня бы любили. Но меня всегда резко из сна он выдергивал. И я вновь, и вновь отдавалась ему, каждый раз как в последний не чувствуя ничего. Механические действия без любви, а может и с любовью, я уже и не помню. У меня всегда были мысли о том, чтобы все это поскорее закончилось, и я уснула. Потом неожиданно для меня случилась беременность. Я пыталась несколько раз избавиться от ребенка, но он каждый раз выживал. Ребенок хотел жить. Я не понимала, почему этот ребенок так хочет жить. Ведь чего я только не предпринимала, а он каждый раз оставался в живых. Потом я махнула на это рукой, раз так хочет жить, пусть живет и узнает, какой ад его ожидает. Время… То время было страшным, я так тогда считала, а оказывается, я тогда сильно ошибалась. Парень мой умер от передоза, а его старая тетка выгнала меня из дома. Я стою на дороге, ведущей из этой глухомани в город. Тяжело вздыхаю и понимаю, что мне придется вновь возвращаться в свой ад, к родителям. Я боялась. Боялась того, что они скажут, увидев меня с пузом, а шел уже девятый месяц беременности. Я не была у врачей. Я не знаю как он, да и мне было все равно на него. Я дома, стою и смотрю на старый подъезд, делаю шаг в свою старую жизнь. Тяжело. Не хочу. Тяжело шагаю по ступеням, останавливаюсь почти на каждом этаже, что-то тянет живот и кружит так голову. Шаг за шагом и я стою у обгоревшей двери своей квартиры. Открываю дверь, и меня встречает тишина. Никого нет. Меня встречают пустые бутылки и разбросанные повсюду вещи. Я дышу тяжело. Заходит соседка из соседней комнаты и сообщает мне, что родители отравились алкоголем и их похоронили на общем кладбище. Меня пытались найти, но не смогли. Она постояла еще пару минут, посмотрела на меня, а затем, покачав головой, вышла из комнаты, плотно закрыв за собой обгоревшую дверь. Лишь краем уха до меня донеслась ее брошенная реплика: «Шлюха вернулась с обузом, как жаль, что не сдохла…» — Да пошла ты! — Кричу я ей вдогонку. Видимо она рассчитывала на мою комнату, а вот хрен ей. Я сижу на диване, и чувствую боли в животе, резкие. Стало сильно тянут и что-то потекло по моим ногам. Я испугалась и хотела бежать, но как- только я встала резкая боль по всему телу сразу и я падаю на кровать. Понимаю, что вечер предстоит мне тяжелым. Малыш решил появиться на свет, и именно в этот момент на наш мир налетела черная птица, круша все на своем пути. Она сметала все. Под обстрелы я кричала. Боль была адская. Срываясь на крик, я продолжала дышать. Ну же проклятый малыш хватит разрывать меня изнутри. Ругаясь, крича, матеря…. Порой мне кажется, что я теряю сознание, резко прихожу в себя от новой и с каждым разом все болезненной схватке. Я дышу часто. Вновь нескончаемая боль и все я…. резко тужусь, и на свет появляется он. Такое облегчение, боль ушла… Я выдыхаю. Но внезапно комнату наполняет детский крик. И я открываю глаза, смотрю вниз и вижу ребенка. Сын, он весь синий в чем-то белом и крови. А дальше я не помню…. Черная птица все чаще и чаще стала разрушать наш мир. После родов я пряталась несколько недель в подвале, вместе с соседями. Они все косились на меня. Одна только бабушка подошла ко мне и дала немного еды. Я так устала от этой безысходности, что принимаю для себя важное решение. Я вышла под обстрел, чтобы умереть. Я не хотела больше жить, но крик ребенка на всю улицу, и горячие руки девушки, призывающие меня жить… — Ее такой отчаянный поступок ради меня. Вы знаете, никто и никогда ничего не делал для меня просто так, а она спасла мою никчемную жизнь. Она отдала свою жизнь ради моего ребенка, которого я пыталась убить. — Тебе дали шанс заново начать свою жизнь. — А я разве достойна? На этот шанс? — Раз Всевышний так распорядился, значит да. Задумайся об этом? Я сидела, не находя слов. Лишь прижимала к себе маленькое чудо. Я делаю глубокий вдох. Встаю на ноги, слабость. — Я даю вам слово! — Громко говорю. — Я начну жизнь заново с этой секунды и докажу ЕЙ, что не зря она спасла нашу с сыном жизнь! На меня обернулось несколько человек, лишь пожали плечами. — Правильно! — Где-то из толпы я услышала ответ. — Интересно, как ее зовут? — Тринити… — старик, сидящий рядом со мной, сказал, — она спасла моего сына, она чудо. Я запомнила это имя. Прижимая к груди своего сына, целую его в макушку. — Малыш, я дам тебе лучшую жизнь, покажу, что значит любить. Малыш открывает свои глазки и смотрит на меня, хлопая длинными ресничками, как будто все понимает, такой важный малыш. Но вот, что я замечаю, так это цвет его глаз изменился на янтарный…»