Основы Орнитологии

Комнаты здания превращались в бесчисленные, растущие и растягивающиеся тоннели, похожие на кротовые норы, но не организованные и округлые, а заострённые, нелепо разбросанные, покрытые множеством изъянов в виде трещин и дыр от пуль, слезавшей краски, от которой, находясь под лучами солнца, стояла вонь, болью пульсирующая в висках. Если родной, личный кабинет был похож на гнездо, сотканное собственными руками, то бесчисленные арендованные застройки и абсурдные помещения были похожи на клетку. В такой птица заламывает свои перья и навсегда уродует своё "я", ее скелет искажается, нутро чахнет.. Были ли плюсы в месте, по которому с некой брезгливостью расхаживал брюнет, стуча своими тяжелыми армейскими сапогами по бетонному полу, словно стервятник, когтями нащупывающий себе дорогу? Определенно. Но в подобное утро эти "плюсы" что-то в воздухе не кружились. Мужчина резко остановился, скрипнув подошвой и неестественно задрав голову, щурясь, заставляя очки съехать ближе на переносицу. Лампы мерзотно мигают, пока вокруг них кружились стаи букашек. Периодические, слабые вспышки заставляли что-то внутри сжиматься, они были чем то похожи на оглушительные выстрелы на поле боя, на взрывы и искры.. но это было не так страшно. Страшнейших всего то, что мозг рисовал силуэты. От каждой вспышки что-то зловещее карабкалась по стенам, мерзенько хихикало, пробегало в коридоре, исподтишка вглядывалось в немца. И так было всегда. Медик тут же, как ужаленный, подскочил, бросаясь в глубь коридора, что буквально на его глазах начинал закручиваться в спираль, вызывая тошноту и ужас, но не животных, а человеческий, самый худший и отвратный, картинка должна была вот вот схлопнуться, так бы и произошло, не окажись он на простенькой кухонке, собранной по всем законам дешевых офисных помещений. Писк воцарился на пару мгновений. Мир вокруг вдруг встал на свои места, а странное чувство словно испарилось, оставляя Людвига в одиночестве стоять и бездушно пялиться на окружающую обстановку. От усталости мозг вытворяет странные вещи, заставляя вести его иногда как перепуганную тварь. Животное? Человека? Нет, тварь. Ему это нравилось, но и отвращало иногда. Доковыляв до столешницы и чуть не врезавшись лбом о полку с продуктами, руки растерянно, пускай и грациозно, забегали по выдвижным ящикам и плоскости столешницы. Надо было приободриться, дабы взять контроль над собой. Можно было пока подумать.. а хотелось ли ему думать? И о чем? Стоило покинуть своих птиц, так разум немца тут же начал проваливаться в иное место, оно казалось таким ужасным и прекрасным. Но жить в альтернативной реальности нельзя, нельзя сходить с ума больше и больше.. он сходит с ума? Ну, нет. Это лишь глупый подбор слов. Нельзя "теряться", да! Теряться. Хорошее слово. Собственные, сероватые глаза мужчины пропустили тот момент, когда он успел найти перемолотое кофе и засыпать его в медную турку на плите. Ну и пусть. Не имея должной терпеливости, наёмник, со скрипом, выдвинув стул, уселся за небольшой кофейный столик, совершенно не подходящий для девяти крупных мужчин. Его нога лихорадочно постукивала о кафель. Ох! Кафель! Когда бетон на него успел смениться? Ещё было слишком рано, дабы кто-то из коллег отодрал свою задницу от дешевой раскладной койки, но уже слишком поздно, дабы идти ко сну. Наверное, к середине дня, нужно будет вновь откапывать очередной контракт и выполнять его.. мм, зато, наверняка, получится выхватить какой нибудь материал для НАСТОЯЩЕЙ работы! Или хотя бы подарочек для его птиц, охх, было бы здорово услышать их счастливое воркование. Подобные мысли заставляли и самого из обладателя "ворковать", подобно птахе, чуть жмурясь и улыбаясь, сжимая губы, от чего сонливость даже сильней напоминала о себе, прямо таки говоря "если тебе так хорошо, почему бы не расслабиться? Они были бы рады". Верно.. стоит выпить кружечку, так, для галочки, а после улечься где нибудь. На полу, к примеру, плоские поверхности так манят.. Медик выпрямился, отодвигаясь от стола одним жестом и оборачиваясь на турку, дабы тут же одернуться. Конагер уже был тут как тут, переливая содержимое медного сосуда в кружку. В мозгу словно что-то переклинило: он правда тут стоял? В такую рань? Техасец, с чуть подзагорелой, с недавних пор, кожей, в своей классической каске, очках и растрепанной рубашке с шортами. Все такое помятое, словно растерзанное, но в какой то степени родное. Механическая рука спокойно удерживала турку за ее основание, не взирая на рукоять. Практично. Но как он так пробрался бесшумно за спиной у немца? - о! Таки очухался ты, Фриц. Я уж думал те по затылку щёлкнуть, хехе. Кружка с легким звоном была поставлена прямо перед лицом "врача", оставляя лёгкие запотевшие пятна на очках от пара. Запах такой.. завораживающий, немного резкий, но почему то.. родной. Он казался сладковатым, утренним, живым. Мужчина поменял позу, поставив ноги на стул, притягивая свои колени к себе, после, с прищуром, обращаясь к "ковбою", что расселся вразвалочку, ну и где тут одиннадцать степеней? - А сказать что над? - спасибо. Мужчина соприкоснулся губами с обжигающим напитком, ловя взглядом улыбку своего собеседника. - вижу, ты уже готов к работе, коллега.