Чертяра

Отец сам подкинул мне эту идею – явиться на его юбилей в паре с чёртом. Представляю, в каком он будет «восторге». Недавно он назвал зоофилами тех, кто вступает с ними в интимную связь. Я не могу упустить возможность позлить папочку. Ведь в прошлом году на мамин день рождения он отказался сидеть со мной и Андрюхой за одним столом. А Андрей всего лишь обычный парень, без хвоста и рогов. Мама тогда впервые пригласила нас с ним вместе. Мы с ней давно не общались. В основном из-за отца – он заявил, что ему за меня стыдно, что я не его сын. Я в ответ послал его чуть ли не матом. Это всё на глазах прессы... Мама тоже была сильно разочарована, я разбил все их надежды – она говорила, у меня талант нравиться людям, говорила, я создан покорять сердца, мечтала о моём блестящем будущем. А я их опозорил, заявив о своей ориентации перед камерами во время помолвки с дочерью их друзей. Знаю, это было… дерьмово, я должен был сказать раньше. Понадеялся, что смогу… так мечтал, чтобы отец мной гордился – женитьба казалась не такой уж высокой платой – всего лишь ступенькой в предначертанной судьбе. Может быть, я бы и справился, но на невесту в тот день напялили платье с огромным декольте, в которое выпирали чрезмерно пышные буфера – я, глядя на это, отчего-то представлял, что задохнусь между ними… просто крышу снесло. Родителей моя выходка раздавила. У них всё было спланировано – вся моя жизнь: учёба, свадьба, работа, рождение златовласых внуков – папочка так гордится своей породой, а я был не просто её образцом, а совершенством, специально отобранным, идеальным воплощением лучших черт рода. С маленьким таким изъяном… Теперь я позор этого самого рода. Вот папуля обрадуется, когда я приведу рогатого чёрта – на следующий день наше фото будет во всех новостных топах. Помешать отец мне не сможет – мероприятие официальное, и мне прислали приглашение «плюс один». При журналистах папочка вряд ли назовёт меня зоофилом. Это разрушит его карьеру. Ведь теперь иридам выдают паспорта и их запрещено называть животными или чертями. Людьми они от этого, ясное дело, не стали. Даже те, которые выращены людьми с личинки, имеют ряд ментальных особенностей. Молчу насчёт биологии. Суть в том, что они никогда не станут полноценными членами социума. Многие не видят, что происходит: не ириды встраиваются в общество, а наше общество меняется под них, под эту стремительно растущую биомассу. Сейчас уже есть целый ряд законов, защищающих их права – над этим работает огромная законодательная палата, а ещё есть комитет защиты от сексуальной эксплуатаци, и куча общественных организаций, часть из которых ещё не успела стереть из заголовков слово “зоозащита”. Первых чертей привозили на землю и продавали как домашних животных – игрушки для детей, но по правде больше для взрослых. Я в детстве тоже наивно мечтал о таком верном друге – с большими ушами, хвостом и рогами, но папа отвечал, что это запятнает его репутацию. Я понял, о чём он, только когда дорос до порнухи. А потом всё было почти как с рабами в Америке – похоже, история нас ничему не учит. Хотя ириды о правах даже и не просили. На их планете критическое перенаселение и реальный голод. Здесь они были готовы на всё ради объедков. Подозреваю, людишки в своих порно-играх так сильно перешли черту, что испытывали внутреннюю потребность загладить вину. В итоге всё дошло до абсурда. Законодатели не смогли обойти вниманием даже их половую, точнее бесполую идентичность. Это смешно - мир иридов не бинарен, в их языке даже нет таких понятий, как «он» и «она». Но мы выдали им право на самоидентификацию. При обращении к иридам полагается использовать гендерно-нейтральные слова, за исключением случаев, когда они явным образом демонстрируют свою идентичность. Сами они никакой идентичности, ясно дело, не демонстрируют. Но до введения тех самых законов, их владельцы, ой, извиняюсь – опекуны, внушали им с детства определённый образ – иногда девчачий – у детёнышей ирида ведь между ногами лишь крохотный бугорок. Пару лет назад был прикольный скандал, когда эти «девочки» стали демонстрировать в школьных туалетах настоящие члены. Взрослые были так шокированы, будто и не знали, что в период полового созревания у иридов он вырастает. Некоторые черти прикладывают его фото к анкете на сайте знакомств… Выглядит почти как человечий, только смешной – ствол тоньше, а головка большая. Я стараюсь не думать о членах. Сегодня в офисе уже битый час листаю эти чёртовы анкеты. Форма члена меня мало волнует, а в остальном – все черти смазливые – бери любого, не ошибёшься, но я на кой-то фиг читаю, что они про себя пишут. Типа мне не пофиг? Может даже и попробую, как оно – с чёртом, ну раз они открыто вон предлагают. Я даже порнуху смотрел пару раз – сейчас этим дерьмом завалены все порнохабы. Сексуальные извращения вышли на новый уровень – можно позырить, как люди засовывают чёртовы хвосты себе во все дыры. Увидев такое, уже понимаешь, почему голый хвост стали считать неприличным – сейчас иридов с неприкрытым хвостом во многие заведения не пускают, и даже в нашей конторе есть соответствующий дресс-код. Этот хвост… в порно выглядит угарно, когда чёрта за него держат и жарят в жопу, но меня как-то не возбуждает… я люблю нормальные мужские задницы, когда посередине ложбинка, аккуратная дырочка и ничего лишнего, а не вот это всё… и правда зоофилия какая-то. Хотя у женщин это место выглядит ещё хуже… все эти мокрые красные складки… брр. Перед глазами всплывает порнуха, которую мне довелось увидеть ещё в нежном возрасте - чёрт ебёт бабу рогами. Они у него на концах как-то сближены, что ли, уж не помню, но он попадает сразу в обе дырки… это стало для меня фильмом ужасов… подозреваю, даже сыграло некую роль в моей неприязни к женским гениталиям. Хотя психолог сказала, у меня страх перед женщинами в связи с завышенными ожиданиями моей мамы. Не знаю, как связаны мечты мамы с красными складками между ног, да и вообще я не боюсь женщин, мне просто противно. А вот члены мне нравятся. И даже такие смешные, с красными головками. И мне не требуется одобрения психолога, чтобы осознать, что меня возбуждает, всё более чем очевидно, наглядно и не очень удобно, когда сижу посреди дня в офисе. Впрочем, я в комнате один и у меня есть ещё минут двадцать, пока коллега не вернётся с обеда. Даже не знаю, зачем я тогда попёрся к психологу, да ещё к бабе. Было слишком паршиво после разрыва с Андрюхой, не хотелось никого видеть. Я выпросил отпуск и пару недель не выходил из квартиры, а потом почему-то решил, что общение с миром надо начать с женщины. Впрочем, это ещё не самое странное из того, что я тогда делал. Закрываю чёртов сайт и откидываюсь в кресле. Не хочу я идти на приём с… шалавой, которая выставляет свои интимные фото на всеобщее обозрение. Но эти ириды, похоже, просто считают, что так и надо… Наверное, кто-то один повесил фото, скорее всего, по совету человека, которого считал другом, а теперь все тупо делают так же – в этом все черти – святая наивность. Хотя будет угарно, когда пресса раскопает такую анкету. Разве я хочу не этого? На самом деле я предпочёл бы просто расслабиться и провести приятный вечер в компании милого чертёнка, не думая о папочке. Вот этого чертёнка! Прямо рядом со мной, словно из-под земли, возник Руся – Руслаша, наша местная достопримечательность – эмблема толерантности компании. Этот чертяка слишком хорош даже для ирида. И это очень кстати, что я только что думал о женщинах и стояк чуток отпустил. В современном мире, того что ты с торчащим членом находишься в одной комнате с иридом, может быть достаточно для обвинения в домогательствах и даже растлении. Хотя давление в штанах вроде бы нет, я на всякий случай ещё чуток отворачиваюсь, но выходит не очень – мой стол стоит боком и деться особо некуда. Об этом красавчике и думать нельзя. Его воспитала сестра босса – у неё бездетная семья, они растили малыша с личинки как родное дитя. У него даже кожа белая – совсем не выходит из дома или пользуется солнцезащитным кремом? Все прочие ириды к середине лета уже как негры. Но я же и не планирую ничего аморального? Мне нужна компания для официального мероприятия, я не буду к нему домогаться… — У моего отца завтра юбилей, пойдешь со мной на приём? — ошарашиваю его. Всё равно пропустил, что он до этого говорил… Руся растерянно хлопает длинными ресницами, и неуверенно переминается с ноги на ногу. Он милый, я замечал и раньше, конечно, просто, наверное, у меня впервые стояк в офисе. И это не хорошо, совсем не хорошо. Пожалуй, мне нужен тайм-аут. У меня ведь есть срочные дела? Чёрт, мне из-за стола не встать, пока Руся не свалит. Нахожу простой выход: — Ты подумай до вечера, а потом скажешь. Руся кивает и мнётся дальше. Намекаю ему, мол вали, но он всхлипывает: — Мне надо, — взмахивает папкой в руках, — Ирина Олеговна просила... это… — смотрит на меня жалобно и выдыхает: — Отчёты? Я снисходительно улыбаюсь и забираю бумаги. Когда ириды волнуются, то будто совсем теряют рассудок. В случае Руси выглядит даже трогательно. Он поджимает хвост и замотанный в трикотажный чехол кончик вылезает вперёд между колен и дрожит. Руся усилием воли возвращает его назад и, пытаясь скрыть волнение, прижимает к ноге. Но непослушный хвост так и лезет обратно. Я стараюсь на него не таращиться. Руся мнётся рядом, ему нужно унести бумаги с моей подписью обратно. А мне необходимо как минимум пробежаться по ним глазами, хотя я проверял цифровой вариант, но бывает всякое. Пока таращусь в бумаги, замечаю, что Руся трёт большим пальцем ноги о средний. У него открытые сандалии с удлиненной подошвой, и я отчего-то безмерно рад, что ноги у иридов обезьяньи с длинными пальцами, а не копыта, как у хрестоматийного черта. Хотя вот какая мне разница, даже будь там копыта, меня не касается. Но пальчики больно прикольные, даже охота потрогать. И пахнет Руся приятно. Раньше не замечал. Такой необычный запах кисловато-сладкий. Кажется, будто пахнет желанием… Чёрт! Что за дичь лезет в голову? Я всё же заканчиваю с бумагами, подаю Русе папку. Точнее только чуть приподнимаю над столом, так что ему приходится подойти вплотную и нагнуться надо мной. А когда он берётся, я не разжимаю пальцы. Сам не знаю, что на меня нашло. Просто зачаровывает смотреть, как он волнуется, и так хочется дотронуться губами до его жилистой руки прямо перед лицом – стоит лишь чуть наклонить голову... А вот это, уже явное сексуальное домогательство. Да что со мной?! Разжимаю пальцы и шепчу: — Прости. Тупо. Смущаю его ещё больше. Бедолага чуть ли не кубарем вываливается из комнаты. Я идиот. Мама во мне ошиблась. Уж ни лидером, ни чьим-то гласом мне точно не стать, я лишь свожу с ума чертей и юных мальчиков. Девочек тоже, к несчастью – им это разбивает сердца ещё больше. Вечером до меня доходит, что у меня даже нет телефона Руси. И начальница его уже ушла. Чёрт с ним. Даже к лучшему. Зря я вообще к нему прицепился. Завтра как-нибудь отмажусь. Найду другого на сайте. Да любого. Думаю, потусоваться на папочкином приёме найдётся масса желающих. Замечаю Руслана на улице справа от входа, и в моей больной, измученной сомнениями голове становиться свежо и пусто. — Я бы хотел. С тобой пойти, — улыбается Руся, смущенно поджимает и облизывает губы. Я шагаю ближе и с трудом сдерживаю порыв вжать парня в стену и целовать до потери пульса. Плевать мне на хвост и рога, мне нужны его губы. Нет, мне нужно это остановить. Просто послать его? Сказать, извини, не получиться, приехал мой старый друг. Да какая разница что… Но я только киваю: — Тогда до завтра. — И это уже победа, я ведь не размазал его по стене. Заставляю себя отступить, развернуться, сделать ещё пару шагов и дальше можно уже шевелить ногами по инерции. Скорее до дома. В мою крепость, мой бастион. Падаю лицом в подушку, но легче не становиться. Я рехнулся? Мне нужен секс. Нормальный секс с нормальным парнем. Хватаюсь за телефон, прокручиваю контакт-лист и пялюсь на номер Андрюхи. Представляю, что он скажет, практически слышу его голос. Мы больше года прожили вместе, я думал, мы идеальная пара, но оказалось, ему невыносимо со мной. Невыносим я – сраный идеал, рядом с которым любой нормальный человек ощущает себя полным отбросом. Андрюха сказал, что ненавидит мою идеальную квартиру с идеальным порядком и всю мою идеальную жизнь, и меня ненавидит тоже – абсолютно всё во мне: мои волосы, мои глаза, мои слова, меня целиком. И он правда ненавидел в тот момент. Недолго, может, минут десять, потом он снова стал моим сладким Андрюхой, но всё пошло под откос. Я не смог забыть его слов. Он умолял простить и забыть, говорил, что сорвался, что справится, что станет достойным меня. А я с каждым его словом все сильнее ненавидел себя. Я стал хуже отца? С трудом разжимаю зубы и бросаю телефон на пол. Нет, мне вообще нельзя приближаться к людям. Как насчёт домашних животных? Тех, у которых нынче есть права. Сажусь и оглядываю обшарпанные стены. Я содрал сначала обои, а потом местами и штукатурку – выглядит даже прикольно – истинный андеграунд. Нужно было бы сделать что-то с собой: выдрать волосы, выковырять глаза, вырвать язык, но я ограничился разбитыми зеркалами. Не хочу никого видеть. Но нужно взять себя в руки. Сделать что-то. Хотя бы вздрочнуть сегодня, это ничего не изменит, но может, я завтра не буду сходить с ума при виде Русика. Какого фига вообще меня так переклинило? Работаю с ним уже несколько лет и ни разу подобного не было. А тут... Чёртовых членов насмотрелся – вот что. Походив по хате, врубаю порно. Надо расслабиться. На следующий день на работе с утра какая-то свистопляска, не до чертей и прочей мути, даже про приём отца не вспоминаю, но в обед заходит босс в сопровождении строгой дамы. Он сообщает, что Светлана Витальевна хочет поговорить со мной и смотрит на коллегу. А Светлана Витальевна буравит меня трагичным взглядом, будто я у неё забираю самое ценное в жизни. Точно! Это же и есть сестра босса, это она вырастила Русю. Когда мы остаёмся одни, она тяжело вздыхает: — Русланушка сказал, вы пригласили его на свидание? На официальный приём вашего папы? Что вы задумали? — она набирает в лёгкие воздуха, будто собирается меня сдуть и гневно выдыхает: — Он вам не игрушка! Он… — видимо, воздуха ей всё равно не хватает. Я спешу оправдаться: — Нет, нет, это никакое не свидание. У меня просто приглашение… — понимаю, что выходит глупо и неправдоподобно. И хуже всего – она права на мой счёт… — Не свидание? — она вскакивает с места, будто расстроившись ещё больше. — Но он… Что вы ему сказали? — Я просто предложил сходить со мной за компанию на приём. — Ну, может, ещё пару раз отымел взглядом, но это ведь не считается… Чего я не ожидал, так это что Руся побежит всё докладывать мамочке. Интересно в каких подробностях он ей всё пересказывал? Она тяжело опускается обратно на стул и вздыхает: — Они такие влюбчивые, они не понимают, не осознают… с ними нельзя так! А мне вчера уже казалось, это я стал влюбчивым… Светлана Витальевна смотрит на меня с такой дикой мольбой, будто я чёртов король и обрюхатил её дочь, а теперь от моей милости зависит жизнь бедной девочки, захочу – велю бросить в темницу, а захочу – женюсь. — Не волнуйтесь так, мы просто поужинаем. Клянусь, я его не обижу. Это официальный приём, там всё будет очень прилично, даже скучно, много народу. — Про журналистов с камерами подло молчу. Знаю, надо отказаться от этой задумки, я ведь так и хотел, но теперь во мне словно разыгрался подростковый бунт, который был бы уместен для самого Русика, а выходит будто я должен освободить его от этой чрезмерной, нездоровой опеки. Ну, да, он впечатлительный, но не даун ведь. Так и быть, решаю я и распрямляю спину. Иду на приём с Русланом! Избавиться от Светланы Витальевна оказывается очень не просто. Она, кажись, решила меня разжалобить, посвятив во все подробности жизни Руслана. Как они подбирали смесь для выкармливания, ведь тогда никто толком не знал ничего – ириды были ещё диковинкой, уж не говоря о личинках. Представляю, как эта личинка к ним попала… Муж принёс поиграться? С позволения жены? А она сидела рядом и смотрела или как? Узнаю, что она была организатором одного из первых обществ по защите прав иридов. Тогда как раз начался бум бесплодия и многие хватались за любую возможность стать родителями – в том числе и за иридовы личинки. Потом отрезали детям рога и хвосты, чтобы выглядели по-человечески. Спустя время оказалось, что без хвоста ириды не только неуклюже ходят, они быстро теряют подвижность позвоночника и становятся инвалидами. Я благодарен этой женщине, что Руслану оставили хвост, хотя я бы всё же предпочёл парня без него. О чём это я опять? Я же не собираюсь трахать Руслана? Светлана Витальевна явно против, потому тут и сидит. А с её мнением придётся считаться, в случае чего, если она подаст в суд, учитывая, что он не просто ирид, а ещё мой подчинённый, то даже если доказать согласие, растление мне точно впаяют. А она уже несколько раз повторяет, делая на этом акцент, что Руслаша – мальчик. Я не спорю, ну не мальчик, так скажем, но член у него определённо есть, это я приметил. Или она не в курсе, что я по мальчикам? Такое вряд ли, моё фееричное признание было абсолютно во всех СМИ. Понимая, что всё равно от неё не избавлюсь, решаю расставить все точки над «И». И прям находит на меня вдохновение, я даже свой стул двигаю к ней поближе и говорю, говорю – всё, что роилось в голове всё это время, ну, не всё, конечно, а только цензурную часть. Уверяю, что не собираюсь насиловать Русю, но что он имеет право не только на защиту от сексуальной эксплуатации, но и на проявление природных инстинктов, даже если людям они кажутся неприличными. Не знаю, что из сказанного она поняла, но под конец моей речи она уже не перебивает и не пытается возражать, даже кивает. Может, моя мама права и у меня действительно талант убеждать и втираться в доверие? — Я просто хочу, чтобы он был счастлив, — вздыхает Светлана Витальевна, и я спешу заверить, что тоже мечтаю об этом. И это не ложь. Я искренне желаю Руслану счастья, что бы это не значило. И почему у меня ощущение, будто мы с ним уже помолвлены? Она всё же уходит, перед этим горячо благодарит меня за то, что успокоил её сердце и ещё за то, что такие люди, как я, ещё существуют, это вернуло ей веру в будущее человечества. Я уверен, будущее зависит не от меня, но тоже ей благодарен за эту веру. Закрыв за ней дверь, вздыхаю с облегчением. Хочется уползти в свою берлогу, свернуться калачиком и забыть про отца. А может быть, если он узнает, что я на самом деле погибаю, то одумается, придёт сам и скажет, что я ему важен любым, таким, какой есть. Такая вот наивная детская мечта, неуместная в моём возрасте. Но если бы он сказал хотя бы пару одобрительных слов, я бы может и нашёл в себе силы вернуться и закончить учёбу в Институте международных отношений. К чёрту, рыкаю сам на себя и встряхиваюсь, даже отряхиваюсь, ощущение будто гиперопека той женщины осела на мне пылью и отравляет сознание. К чёрту папочку. Точнее наоборот – чёрта к папочке! Руслана выдёргиваю из офиса чуть пораньше – он приоделся, цветёт и благоухает, но сегодня мне этого мало. Я сделаю из него бомбу – мы едем в самый крутецкий салон, к чуваку, который создаёт образы для современных звёзд эстрады. Я этого парня чуток знаю, да и папочкин авторитет стоит за плечами - хочу я того или нет, но мне почти везде и всегда рады. Пока Руслана прихорашивают, я пытаюсь подготовить его к тому, что нас ждёт. Рассказываю, как вести себя с журналистами и остальными зазнавшимися пи*сами. Руслану до чёртиков страшно, он смотрит на меня глазами преданного пса и кивает. Справится, я в него верю. Не помню, я сказал ему, что у нас не свидание? Впрочем, я сам уже в этом не так уверен… Выглядит почти как официальная помолвка – именно так решит пресса. Через полтора часа моего чертягу не узнать – он шикарен, да я сам готов ему отсосать прямо тут. Однако у нас мало времени, нужно ещё добираться до места. Наконец веду своего чертягу по красной ковровой дорожке. Я реально им горжусь, а он чувствует это и сам просто лучится – глаз не оторвать, впрочем, у меня и необходимости в этом нет. Пусть все видят, пусть папочка знает, в моем мире есть вещи важнее и интереснее, чем их затхлая жизнь. Перед фотографом я вальяжно притягиваю Руслана за талию, и ещё чуток спускаю руку - наше фото должно выглядеть вызывающе и запоминаться! Дальнейший вечер можно назвать скучным – поздравления, благодарности, вручения бесконечных грантов – та часть моей прошлой жизни, по которой я никогда не скучал. Если бы не Руслан, который смотрит вокруг распахнутыми глазами и всему удивляется, я бы сдох от тоски. А теперь я весь вечер думаю только о том, что и правда хочу ему отсосать. Это ведь вполне безобидная шалость? И к чему тянуть? Веду своего красавчика в укромное место на втором этаже, там есть милые закутки, в которых мне уже доводилось бывать в детстве, чаще с девочками, но тогда у нас были немного другие игры. Прижимаю Руслана к колонне и на пару секунд зависаю с мыслью, что губы трогать не стоит, это уже будет не просто отсос, но очень уж хочется их попробовать - я не выдерживаю, впиваюсь в его рот и лишь насытившись губами и языком, соскальзываю вниз, прикусываю и махом расстёгиваю ширинку. Но Руслан пищит: — Не надо, не надо, пожалуйста! И это, блин, слишком явное несогласие. Сколько там? До пятнадцати? Поднимаюсь: — Я просто поласкаю тебя язычком. Тебе понравится. — Для убидительности показываю язык. Он краснеет, жмётся, вижу, что хочется, но он мотает головой: — Не надо так… И чё за херня? Фигли тогда раздувают, что они отказывать не умеют? Или это я такой особо удачливый, что мне даже отсосать не дадут? Упираюсь лбом в своё плечо и дышу. Он тоже дышит, да так, что меня от этого потряхивает. Лезу к губам, губы он подставляет с готовностью. Проверяю рукой его пах – там тоже все готово и пылает, но он тут же зажимается. Вот херня… Не сдаюсь: — Ну дай разок поцелую там. Снова мотает башкой. — Ты ведь хочешь, вижу, что хочешь. — Только не так. — Не так? А как ты хочешь? — Чуть отстраняюсь и заглядываю в лицо – глаза бегают, он жуёт губы и вздыхает. — Ну? Говори. Он шепчет чуть слышно, глотая слова: — А ты не хочешь… сзади. — А ты хочешь? Сейчас? — Нифига себе поворот… я был не готов. После разговора со Светланой Викторовной вообще подумал, у него ещё не было секса. Я как-то автоматически отстраняюсь и тяну его за локоть в разворот. Хвост. Бля. Не знаю, наверное, я не готов. Понятия не имею, даже как его раздеть… Ну заднюю ширинку я расстегнуть догадался, а дальше – фиг знает. Ага: пуговка сбоку от хвоста. А дальше нахвостник, он крепится на поясе и застёжка спереди – видел в рекламе. Руслан расстёгивает сам, я лишь сдвигаю чехол по хвосту и оставляю болтаться так. На труселях тоже пуговка над хвостом. Блин, как же он всё это носит, я бы рехнулся. Стягиваю и смотрю на это безобразие. Впервые вот так близко… Выглядит к моему облегчению все-же не как у собаки. Ложбинка между ягодиц есть, вот только там, где должна быть дырочка из копчика продолжается хвост, мускулистый причём такой. В порнушках они хвосты задирают и загибают вбок, показывая дырочку под ним, прямо как течные суки. Или это для камеры делают так? Но сейчас туда вообще не подлезть. Провожу по ягодице пальцем, чуть касаясь хвоста. Русик вздрагивает и поджимает его сильней. Проклятый нахвостник соскальзывает на пол, брякая пряжкой. Да к чёрту это всё. Как-то всё не правильно. Обнимаю Руслана, запускаю пальцы ему в волосы и ощупываю бугорок под рогом. Сам рог, оказывается, будто кожистым, не совсем жестким. Провожу пальцем по длинному уху, прихватываю его губами и вздыхаю: — Что-то не похоже, что ты хочешь. Он в ответ приподнимает хвост и мой член оказывается в аккурат под ним, в уютной норке. Я даже не помню, когда успел расстегнуть свои штаны? Стою не шелохнувшись. Разок толкнуться и будет совсем трудно остановиться. А спину прямо до боли пронизывает ощущение, что вот не надо. И к тому же там сухо. И туго - прикольно, уже успел почувствовать. Хочется безумно, скриплю сквозь зубы: — Ты хоть это делал уже? Молчит. — Руслан? — У-у. Это значит нет. Целок у меня вообще ещё не было. А чтобы вот так… Можно, конечно, сказать, что первый раз приятным не бывает. Мол так и надо. Ни один из моих бывших не вспоминал свой первый раз с удовольствием. Но лично я не хочу быть тем самым мудаком. Даже если у ирида попа для этого предназначена. Или именно поэтому. Это у парней можно считать, что там просто дырка. А, скажем, для девочек девственность это нечто сильно особенное, а тут фиг знает... всё же плевы там нет. И фигли теперь делать? Сказать, одевайся, я не хочу? Вместо этого я вдавливаю посильнее. Там правда как-то уютно… можно, как вариант и без проникновения. Нет, нет, стоп! Отодвигаюсь и зырю на свой член, который тя-я-янется обратно под приподнятый хвост. Не выдерживаю трогаю там пальцем – хвост в ответ подрагивает, думаю, в такт члену. Реально не знаю, что теперь хуже: трахнуть Русика или оставить вот так? Приходит простое решение: — Одевайся, едем ко мне. Ну а фигли. Какие ещё варианты? Я помню, что не собирался его трахать… но если уже так легли карты? Помогаю ему натянуть нахвостник и застегиваю заднюю ширинку, потом вспоминаю про пуговку на трусах, но уже наплевать, дойдет до такси. Отчего-то всю дорогу боюсь смотреть Руслану в глаза. Вроде я ничего плохого не сделал. Ну, пока. А может, если взгляну, то вообще передумаю. И так кожей чувствую, как его колбасит. Останавливаюсь у подъезда. Последний шанс передумать. Завтра нам на работу. И ещё Светлана Витальевна, пусть она перегибает с заботой, но… Вообще всяких «но» очень много. Хочется закурить, хотя я никогда не курил, просто сейчас было бы кстати. Всё еще не смотрю на него, но цепляю пальцем, тяну ближе и обвиваю руками, он вроде жмётся, но какой-то деревянный. Бубню ему в губы: — Последний раз спрошу: уверен, что хочешь? Поднимешься, уже не отпущу. Мычит: — Хочу. Снова тяну его к себе, а он опять будто бы упирается. Начинаю злиться: — Ну, а чего тогда? Как… не знаю… Всхлипывает: — Трусы спали. Ржу как лошадь и затаскиваю его на себя, поднимаю и тащу к лифтам. Тяжелый, чёрт, но тут пару метров – допру. В лифте держу себя в руках и его тоже не выпускаю. Осталось чуток. Дверь, замок, ободранные стены. Даже Руся, несмотря на свое состояние, удивляется… Оно и понятно, вряд ли он ожидал, что попадёт в катакомбы. Зато никто не скажет, что у меня идеальная жизнь. Русе этого я пока объяснять не буду. Не до того. Хотя меня отпустило… Куда торопиться, он уже тут, не сбежит, а я сделаю всё не спеша и как надо, чтобы это не было худшим сексом в его жизни. Можно даже свечи зажечь. Хотя это как-то уж чересчур. Теперь раздеваю его медленно, изучая все дрючки и пуговки. И хвост. Хвост на ощупь оказывается приятный, упругий, чувствуются мышцы под кожей. Русю поглаживание хвоста, похоже, успокаивает, он расслабляется. Вот только когда я пытаюсь стянуть его трусы, снова шепчет: — Не надо. Трахнуть его можно конечно и в них, доступа хватает через прорезь для хвоста и выглядит сексуально. Но я так не хочу. Тогда можно было и на приёме – как попало. — В чём дело? Не хочешь, чтобы я видел член? Он корчит страдальческую мину и молчит. У моего шикарного чертяги уродливый член? Если так, я просто адский везунчик... Ну зато Руся не выложит его фото в сеть. Лыблюсь этим мыслям. А Руслан в это время будто пытается провалиться сквозь землю. Замечаю его взгляд на кровать, киваю ему, мол иди. Может там согласиться снять трусы. Решаю оставить пока их в покое и просто его поласкать. Думаю, когда он возбудится, будет попроще. Вот только он и трогать член не даёт. Это начинает утомлять, но я не сдаюсь. По крайней мере он позволяет заглянуть под хвост, а мне не терпиться изучить это место. Не знаю, что у него там спереди такое страшное, но, думаю, переживу, а под хвостом всё выглядит аккуратненько, мне очень даже нравится. Непривычно, конечно. Ощущение, будто корень члена начинается аж на хвосте и проходит сквозь анус – на всём протяжении вздувается характерный упругий холмик. И стенки вокруг дырочки тоже наполненные и упругие, гладкие. Сладенькие. Руся угарно пищит, извивается и вцепляется в одеяло, когда я касаюсь там языком и губами. Хвост, блин, мешает, его всё время колбасит – Руся плохо его контролирует, то рефлекторно задирает – реально, как течная сучка, то полностью зажимает им анус. Приходится держать рукой. От ласки проход будто бы сам приоткрывается чуток – превращается в соблазнительное тугое колечко. Прикольно. Хочется туда уже сил нет. Но я не буду трахать парня в трусах! И вообще я должен увидеть всё, мне так нравится, то, что уже видел, что уверен, не испугаюсь, даже если там реальное уродство. Помешать стянуть трусы Руся не успевает, но тут же сворачивается, пряча свое достоинство, или что там у него, пока не знаю. В любом случае, не смешно, я должен увидеть. Или не должен? Может, оставить его в покое, подождать пока сам доверится. Но, блин это же будет корявый секс, если вот так… — Руслан, — зову требовательно и заставляю посмотреть в глаза, — Покажи, в чём дело. Клянусь, я не испугаюсь. — Да не в чём. Просто… я не хочу. — Ну, так у нас ничего не выйдет, — упираю руки в бока. Он ломается, смотрит то на меня, то в потолок. Ну пусть ещё повыделывается. Ставлю на себя его ступню и изучаю длинные пальчики. Прикольные. Он весь прикольный. Я настойчиво буравлю взглядом то место, которое он прячет и чувствую он почти сдался. Цепляю коленку и отвожу ногу в сторону. И… ничего особенного. Обычный член, ну как у всех иридов, да и у людей почти такие бывают. — И чего ты стремался? — лыблюсь и тяну руку, но он её перехватывает и опять зажимается. — Только не трогай, пожалуйста-а-а… — Я тихонько, тебе понравится. — Нет, не надо, я не хочу. Хмурюсь: — Кто-то тебя обижал? — Нет. Просто я не хочу. Не даёт трогать руками, вцепляюсь в его колени, фиксирую и тянусь губами. Руся пищит, закрывает член ладонями и сверху хвостом ещё прижимает. — Ну же прекрати. Увидишь, тебе будет приятно. Он чуть не плачет: — Я не хочу так. Не хочу, чтобы ты его трогал. Вообще не хочу его… О, как! Тут я подвисаю. «Его» он не хочет… Это что-то из серии гендерных отклонений? Только у него нет гендера! Похоже я недооценил человеческое влияние, когда думал, что они не станут людьми, ну вот человеческие тараканы, похоже, махом в мозгах оседают. Он смотрит на меня, хлопает глазами и всхлипывает: — Я не хочу быть мальчиком. С горечью вспоминаю, как на том, что он мальчик, настаивала Светлана Витальевна. Что за болезненная тяга у людей подгонять всех под какой-то стандарт, а точнее собственное, часто уродливое, представление о том, как должно быть. Почему нельзя принять то, что есть? Руслану я улыбаюсь: — Могу тебя обрадовать, ты не мальчик. Если хочешь моё мнение - ты чёрт рогатый. С хвостом. Он с облегчением выдыхает, расслабляется чуток, снова втягивает носом воздух: — Не хочу его, — кивает на член.— И детей не хочу. Ржу: — Ну, чтобы не было детей, достаточно не совать его куда попало. А мальчики мне нравятся. Ты ведь знал? И твой член мне тоже нравится. Очень. Ты весь сладенький, — лыблюсь и склоняюсь ниже, целую его хвост, который Руся всё ещё прижимает поверх ладоней между ног. — Ну же… Дай поцелую разок и всё. Мне очень-очень хочется… Он жалобно всхлипывает и всё же разводит ладони. Хвост тоже пытается убрать, но у него не получается, хвост будто живёт своей жизнью. Отодвигаю сам, убираю себе за локоть и он обвивает меня подмышкой и через спину. Прикольно… Накрываю, наконец, ртом Руськин член. Целую, как обещал, всего разок, но долго-долго, пока Руслан сначала полностью не расслабляется, а потом начинает вскидываться. Вот теперь можно и самому, уже не терпится в ту сладкую дырочку. Говорят в период кладки у них там выделяется смазка, но нам придётся делать всё по-старинке – член у меня не тоненький, как у них. Ну, зато, хоть что-то привычно. Пока занимаюсь смазкой и растяжкой, Руся, лёжа на спине, расслабляется и рефлекторно отводит хвост. Теперь хвост не то что не закрывает колечко, наоборот – растягивает. Выглядит ужасно… сексуально. А при прикосновениях там хвост будто сокращается, упирается в матрас и подкидывает попу вверх. Прикольная фишка… он мне нравится всё больше и больше. Руся сопит, демонстрируя готовность меня принять, буквально заманивает и зовёт. Ну, поехали! Вход у него, блин, удобный! Хвост работает как направляющая – член мимо дырочки не проскакивает. Я всё же не спешу. Проникаю осторожно, ещё пару раз проверив, что достаточно всё размял. Хочу чтобы всё прошло идеально. Слышу в голове голос Андрюхи, что он думает по поводу идеального, но в данном случае — пофиг. У парня ведь первый раз. О-о-ох, как же в нём хорошо! Протиснувшись до упора, какое-то время больше и не хочется ничего, просто впитываю ощущения и ему даю свыкнуться. Руслан довольно улыбается, жадно ловя мои взгляды. Начинаю медленно двигаться, наблюдая за его реакцией. Ему нравится! Вижу, что нравится. И как нравится. Ох, круто! Приятно. Хочется чуть больше, чуток посильнее. Мошонка прикольно врезается в корень хвоста… Чёрт, как же всё офигенно. Всё идеально, он идеален, я сам не верю, что такое бывает. Ещё чуток хочу! Ещё капельку больше, сильнее и глубже. О, да, так ему тоже нравится! А я с ума схожу! Ещё и ещё, хочу больше и больше. Ещё, ещё и ещё разок. Чёрт, хочу больше. Ещё хочу. Но Руся вскидывается с продолжительным воплем и меня обжимает пульсирующее кольцо. Охренеть… это круто. Врастаю внутрь, реально будто бы извергаюсь, выворачиваюсь в него весь целиком. И хочется туда ещё глубже. А он обхватывает ногами и хвостом прижимает меня между ног за жопу. Офигенно. Обожаю его. Как же с ним хорошо! Не представляю, жил ли я до этого мига или только родился. Знаю одно – не могу на него насмотреться, не могу им насытится, никогда не смогу. Может, это и есть счастье? Отдышавшись, спрашиваю его: — Ты счастлив? — это я типа, хотел сказать, что счастлив сам, но раз уж спросил, жду ответа. Руслан улыбается: — Очень, — и слыша его, глядя в глаза, я взлетаю на новый уровень этого самого счастья. — Обожаю тебя, — шепчу, — обожаю и так счастлив…