Отрицание чувств!

      Выступление прошло на удивление идеально! Правда Мари пару раз чуть не вырубилась, ну не суть. На рассвете девушка спешила домой. Когда до двери оставалось несколько метров, она увидела в мусорке её блокнот с песнями. И отца, ждавшего её на крыльце.       — Ну, рассказывай, доченька, как прошёл концерт? — Мари замерла. — Сейчас ты все расскажешь: о том, какой же я тиран и кто такой этот Хэви. Прямо здесь и сейчас, Марена! — злобно выпалил отец, постукивая дневником девушки по руке. — Ничего, завтра сходим к доктору Герцу, и он поможет тебе.       В этот раз Гузман перешёл все границы. Он бил девушку ремнём по спине, шее, ногам. На ней не осталось живого места. Кое как у Мари получилось дойти до кровати. Ноги не держали, все тело тряслось.       Впервые за долгое время девушка заплакала. Тихо, почти не слышно, но очень горько. Она могла просто уйти. Но она сильно любила свою мать, ну и сестру как-никак.       В дверь постучали, это была мама. Сев на край кровати, женщина обняла Мари.       — Девочка моя, как же ты настрадалась. Ты у меня очень талантливая, я уверена у тебя будет большое будущее. Все будет хорошо.       — Я люблю тебя, мам.       — И я тебя.       Всю ночь девушка не сомкнула глаз, просто не могла. Все тело сильно болело. Раны нарывали. Вся подушка пропиталась слезами Мари, за что потом она получила больную пощёчину.       На следующий день девушка пошла к психиатру. Она наблюдалась у него уже 3 года из-за биполярного расстройства. Но так как это был психиатр приглашённый отцом, он частенько вправлял ей мозги психологическим путём, настраивая её быть такой, какой её хочет видеть отец.       После приёма и ещё одной промывки мозгов девушка не выдержала. Зайдя в комнату, она начала кидать все что только видела.       — Суки! Я, значит, с бродягой тусуюсь? А вы с напыщенными, мерзкими курицами! Твари, поможет мне, значит, психиатр, да, конечно! Поможет отцу, а не мне!       Из-за такого всплеска эмоций у девушки началась маниакальная фаза, существенная для «БАР», хоть она и была под таблетками, все равно те могли не выдержать.       — А может в мои таблетки они что-то засунули?       Взяв пачку, девушка пошла в туалет и смыла всё подчистую.       — Ненавижу, ненавижу!       Схватив сумку, Мари выпрыгнула в окно даже без подстраховки. Приземление было не сладким. Возможно ногам было больно, но человек в таком состоянии мало что чувствует и понимает.       Было уже темно, свет в домах постепенно гас. Только не в доме металлистов. Постучавшись, дверь открыл Ди.       — Опять ты?       — О, Мари, привет! — из-за угла крикнул Хэв.       В комнате рыжего девушка все ему рассказала чересчур эмоционально, но парень не придал этому значения.       — Ахуеть… Извини, конечно, но твой батёк пидорас ебаный. Ну ничего, поживёшь пока у нас! Я не пущу тебя к этому извергу! Пойду, предупрежу родителей, — сказал Хэви и поспешно удалился.       Через минуты две дверь открылась. Это был Ди, он шёл в свою комнату, так как их с Хэви комнаты были объединены, и, чтобы пойти в свою, ему надо было пройти через комнату брата.       Не успел парень зайти, как пришёл Хэви.       — О Ди, у меня отличная новость, Мари сегодня остаётся у нас!       — Ты случаем не перепутал? Может ты хотел сказать антоним слова «отличная»?       — Да ну тебя, в последнее время вечно недовольный ходишь. А давайте в картишки на желание?       Зная, что брат не отстанет, блондин согласился. Игра была напряжённая, но Ди даже со своими знаниями проиграл, ведь в игре главное удача и умение блефовать, которое из этих троих было только у Мари. В гляделках с отцом она всегда выигрывала, скрывая страх за улыбкой.       — Ну что же, дерзай, я готов на все! — обречённо сказал рыжий.       — Хэви, сгоняй, купи мороженное.       — Реально? Из всего, что можно было загадать, ты загадала это?       — Ты никогда не жил в моей семье, Хэв.       — Лады, понял тебя, ну я пошёл!       Девушка осталась наедине с Ди.       — Ди, что тебе тогда сказала моя сестра, что ты так быстро съебался?       — Что у тебя жуткие раны на бёдрах, и обвинить в этом она решила, конечно, меня.       Девушка, ничего не сказав, подняла штанину брюк, показав блондину свои увечья. Проведя пальцами по бедру девушки блондин прошептал:       — Так вот, за что мне досталось, а порезы то, не хуевые.       — Ещё бы, 20 ударов импровизированной плёткой.       — Одолжишь как-нибудь?       — Если так хочешь.       — Я подозревал тебя в этом, оказывается с самого начала был прав.       — А ты, как объяснишь это? — сказала девушка, проведя рукой по запястью парня.       В ответ тот лишь ухмыльнулся. В голове пролетала очевидная мысль: «Сука, я скоро с ума сойду от этих прикосновений».       — Стой, что это у тебя? — блондин приподнял голову Мари, чтобы разглядеть синяки. — И на руке. Твою мать, это все ты?       — Вот это уже нет.       — Раны надо обработать, пошли.       Ди повёл девушку в свою комнату и достал аптечку.       — Ай, блин, щипит!       — Терпи. Я надеюсь, это все из того, что я увидел?       — Нет, ещё на спине есть.       Блондин приподнял футболку, оголив спину.       Проведя рукой по позвоночнику, парень спросил:       — Больно?       — Да.       — Почему ты не пойдёшь в полицию? Того, кто это сделал, посадят.       — Да он сам, кого хочешь посадит.       — Значит терпи, сейчас будет больно.       Спину жгло. Мари закусила губу. В этот момент в комнату зашёл Хэв.       — А вот и мороженое! Что это вы делаете?       — Твою подружку лечу, идиота кусок, как раньше не мог заметить.       — Я не думал, что отец так далеко зашёл…       — Отец?!       — А ты что думал? Я сам ебанулся, как узнал.       — Мари, это домашнее насилие мать вашу. Завтра же мы идём в полицию, ты поняла? — злобно выдал Ди.       Девушка немного прихуела от такой эмоциональности парня, но все же кивнула.