Отрицание чувств!

      Глаза слипались от яркой лампы в палате. Всё тело ныло, руки же сильно болели. Вчера ей казалось, что она в раю: с ней мама, Ди, и вообще все ахуенно, но лишь на секунду. Ебаная биполярка взяла вверх.       — О, очнулась, наконец-то! Ну ты даёшь, деваха, напугала.       — Извините, а вы кто?       — А я Чес.       — Как я здесь-       — Стою я значит ссу, а тут ты, такая вся в крови, ну я и думаю, помочь надо, значит застёгиваю ширинк…       — Все, поняла, достаточно. Спасибо, что спасли мне жизнь. Я Мари.       -Ты вроде суициднуться хотела, нет? Ну ты дала, конечно, Маренка.       — Да нет, там скорее невменяемость.       — Ну ладно, вижу с тобой все хорошо. Если захочешь расслабиться, звони.       Мужчина протянул девушке номер, записанный на салфетке, и ушёл, оставив Мари наедине со своими мыслями. Брюнетка на секунду задумалась, что он имел ввиду под словом «расслабиться».       «Ну пиздец, умерла мать, но зато с прикольным челиком познакомилась. Господи, что я несу?».       Глаза намокли, у девушки началась истерика. На звуки тут же прибежали врачи и вкололи Мари что-то, от чего та через пару секунд вырубилась. Да уж, не успела проснуться.       Когда та была без сознания, в голове крутились расплывчатые голоса.       — И долго она должна тут пробыть?       — Господин Гузман, это зависит от её поведения, но на вид сильное обострение «БАР», и думаю она задержится на месяц, не меньше.       — Она пьёт таблетки! Такого не может быть!       — При сильном стрессе и те могут не справиться. А у неё он на вид был, ой, какой сильный.       — Вы выпишите её завтра же! Иначе я от вашей больнички шарлатанской живого места не оставлю! — прокричал мужчина, размахивая руками.       — Хорошо, попробуйте. Мы государственная высококвалифицированная клиника. Нарушить правила и выпустить психа на свободу карается законом. Кстати, о законе, у меня тут есть конституция даже, пройдёмте в тот угол.       Врач всеми силами призывал мужчину отойти подальше.       — Тут просто нет камер. 30 тысяч евро, и делаете с этой ненормальной, что хотите.       Какой вы жалкий, док-подумал про себя Гарсия и кивнул. На следующий день Гузман забрал Мари из клиники, и не обронив ни слова, повёз домой. Дома же, произошёл роковой для девушки разговор.       В гостиной, сложив руки за спиной, и с невъебически злым лицом, мужчина выпалил:       — С этого момента ты больше никуда кроме школы ходить не будешь. Не переживай, в твоей комнате специально для этого поставили решётки на окна. Будешь весь день заниматься музыкой, а ночью молиться. Молиться и замаливать те грехи, что ты совершила.       — А ты свой грех замаливать будешь? — подняв намокшие от слез глаза, прошипела девушка, не переставая улыбаться.       Отец застыл в сильном удивлении. Мужчина немного отошёл назад, как будто немного побаиваясь дочь. Он врезался спиной в портрет, выражение лица которого до жути похоже на то, которое сейчас у Мари.       — Господи, помилуй, — повернувшись прошептал Гузман.       — Поверь, отец, тебя только дьявол помилует, — немного с насмешкой произнесла девушка.       Мужчина спустился вниз по стене и схватился за голову.       «Регина… Любовь моя, зачем…зачем».       Ещё с детства, Гузман был строг к окружающим, но не к себе. Его отец же напротив, не жалел себя, работал не покладая рук, наказывал себя разными, не очень человечными способами, например, бил линейкой по руке. Это до ужаса пугало мальчика. Один раз маленький Гузман застал его за тем, как тот резался, не смертельно, но крови было много. На лице отца ничего не проскользнуло, лишь та улыбка. Эта чёртова улыбка.       — Сгинь с глаз моих! Не могу видеть тебя! — прокричал Гузман девушке.       — Не можешь? Хм, может так же не можешь, как не мог видеть своего… отца? — сказала девушка смотря на портрет.       — Какой ты оказывается жалкий. Выбивал свои ничтожные детские кошмары из меня, даже не пытаясь исправиться. Приобрести раба, нет? С твоими деньгами и властью это вполне возможно, но нет, ты вымещаешь всю злость на своей семье.       У Гузмана, казалось бы каменного мужчины, полились слёзы. Сжав руками лицо, он прошипел:       -Я… Я… К чёрту!       Отец встал и закрылся в кабинете.       Мари же облегчённо выдохнула и пошла в свою комнату.       Раздался звонок. Это был Хэви.       — Здарова, Мар! Ну что, как ты? Как рука?       — Привет, все норм, раны не болят.       — Фух, ну и слава Богу, играть сможешь?       — Играть-то смогу, но получится ли сбежать из дома?       — Блин блинский! Нам предложили выступить в центре города, где самые крутые группы выступают!       — Ничего, я что-нибудь придумаю.       — Я в тебе не сомневаюсь!       — А сам как? Как Д… — девушка хотела спросить про брата, но передумала.       — Ди? Ди-и, тут Мари спрашивает как ты!       К счастью для девушки, Ди тогда не было дома.       — Хэви, сук…

***

      Девушка не пошла на ужин, и примерно через час к ней постучались. Это был Шварц, их слуга.       — Так как вы, юная леди, не соизволили явиться на ужин, говорю вам это я.       — Что?       — Ваш отец уезжает в свято-духовный мужской монастырь на две недели. На это время за вами буду присматривать я.       Лицо девушки заметно повеселело.       — Не торопитесь радоваться, если за главного я, это не значит, что можно будет вести себя неподобающе, — мужчина мерзко улыбнулся.       Мари почувствовала жуткое отвращение к нему.       — Приятных снов, Марена, — сказал слуга и поспешно удалился.       «А тебе нет, чепушила ебанный».       Девушка, задрав руки за голову, повалилась на кровать. Обдумывая в голове то, как будет действовать и, что предпринимать, чтобы обхитрить Шварца и слинять на концерт.       План с окном вдребезги провалился. В комнате Мари окна были с решётками, стоп, в комнате Мари. А в комнате Лонелии нет. Но и это не катит, ведь сестра в последнее время сама не своя. Осталось лишь идти напролом. Через парадную.       До концерта неделя. Мари пару дней наблюдала за Шварцем и заметила, что ключи он кладёт в правый карман своих брюк, так «незаметно» прикрывая их рубашкой. В этот же день девушка созвонилась с Хэви.

***

      — Вот и в общем захожу к нему в комнату, а он не спит, 4 утра прикинь! — удивляясь братом, проговорил Хэв.       — Погоди, у Ди что, проблемы со сном?       — Ну да, уже месяц на снотворных сидит.       Искра. Идея. Осознание победы. У Мари в голове созрел план. В школе она встретилась с Ди.       — И с какой стати я должен тебе помогать? — смотря на девушку сверху вниз, выпалил парень.       — Хотя бы потому, что без меня Хэв не сможет выступить, а это была его мечта.       Ди лишь закатил глаза.       — Ты что, не хочешь помочь брату?       Явно надеясь на согласие, встав на носочки, тем самым приближаясь к парню, проговорила девушка.       Быстро пробежав глазами по её лицу, на мгновение остановишь на губах, блондин полез в сумку.       Недовольно цокая, он достал пачку таблеток и отсыпал Мари пару штук.       — Дашь одну — проспит пару часов, если же больше, то и на день может вырубиться.       — Поняла, спасибо тебе.       — А и ещё.       Окутав парня еле заметной улыбкой, девушка поспешила на уроки. Ди, проводив девушку недовольным взглядом, последовал её примеру.       И вот день Х. Мари пришла на ужин, что для неё было редкостью в последнее время, и пока Шварц что-то обговаривал с садовником, она растворила 3 таблетки в стакане мужчины.       — Приятных снов, сученька, — прошептала девушка, сев за стол.       Шварц ничего не подозревая, выпил все до дна. Вы бы знали, как ликовала девушка в этот момент.       Следовательно, через пол часа мужчина вырубился прямо на кресле в прихожей.       — Тоже мне, нашёл место, — закатив глаза, пробормотала Мари, сложив крест накрест руки.       — И что мне с тобой делать? Что Лонелии говорить?       Девушка набрала Хэви.       — Хэв, тут такое дело. Нужна твоя помощь.       — Ёлки-палки, Мар, я сейчас мягко говоря не в самом лучшем положении. Прячусь от Суслика, он из-за своего рэпа вонючего меня уебашить хочет. Но думаю, до концерта справлюсь. Позвони Ди, он вроде дома. Сейчас кину номер.       — Да уж. Ну ладно, удачи там.

***

      — Привет, Ди, это Мари.       — Привет, чем обязан?       — Даже неловко тебя просить об этом.       — Знаешь, уже после второй нашей встречи, я понял, что сильнее той неловкости произойти больше не может. Так что давай, говори.       — В общем, я накачала Шварца тремя таблетками, и он вырубился прямо в прихожей.       — Дай угадаю, ты разбавила их в напитке?       — Ну да, а как ещё.       — Жаль его.       — Что? В смысле он умрёт?       — Нет, просто после такого комбо, у него могут отказать ноги или, в лучшем случае, онеметь язык.       — Лучше второго думаю нет, ну в общем, мне нужно перетащить его в комнату.       Девушка услышала уставший вздох на той стороне провода.       — Хорошо, через 20 минут буду.       Через 20 минут, как и было сказано, в дверь постучали, на пороге стоял блондин в огромной футболке и аккуратно уложенными волосами, из-под которых, как девушка успела заметить, всегда вылазила прядь.       Зайдя в дом, парень сразу увидел проблему.       — Да уж, — явно в жёстких ахуях, промямлил Ди.       В этот момент, вниз спустилась Лонелия.       — Опять ты?       — Лан, я сейчас все объясню, — заметно занервничая, промямлила девушка.       — Уж попытайся.       — В общем, Шварцу стало плохо, и я позвала Ди, чтобы тот помог… ну…       — Помог поставить диагноз, — выпалил парень.       — Диагноз? Ты что врач? — сморщив лицо, спросила сестра.       — Не совсем, но он очень хорошо разбирается в этом, — сказала брюнетка.       — Ну давай, попробуй что-нибудь сделать, а я посмеюсь, — усмехаясь произнесла Лонелия.       Ди на самом деле очень хорошо разбирался в этом, что сам лечил ногу Хэви, либо многочисленные мамины увечья, которые она приносила с байкерского клуба.       Не долго думая, делая вид, что осматривает мужчину, парень выпалил:       — Ну сразу видно, что заболевания сердечно сосудистой системы. Низкий иммунный показатель, гемоглобин. Сейчас ему нужно полежать, завтра оклемается, но я бы советовал пойти в больницу.       — Может нашатырь дать? — спросила Лана.       — Нет! Ни в коем случае! — испуганно выпалил Ди.       — Это… В его случае причинит вред.       — Ну ладно, сейчас позову слуг, они его отнесут в комнату.       Парень с облегчением выдохнул, что ему не надо будет нести здорового мужика в кровать.       На улице уже темно, до концерта час. Все уже разошлись по комнатам.       — Ну чтож, раз все обошлось, я пойду.       — Стой, — блондин обернулся. — Пошли со мной?       Вглядываясь пару секунд в лицо девушки, явно искав нотки сарказма, Ди согласился.       — Думаю будет интересно, а то никак не найду время сходить на стендап.       Девушка лишь закатила глаза, слегка ударив парня в плечо. Тот еле заметно улыбнулся.